Академия Некромантии и Менталистики

      Лиам проснулся в своей комнате, спустился на завтрак и, словно бы в последний раз, осмотрел тесную столовую, полную серых мантий. Почему-то на глаза стали наворачиваться слезы.       Лиама потянул за мантию улыбающийся Комли.       — Садись давай, нашел, когда сырость разводить.       И он был прав: все были в приподнятом расположении духа. Даже Виск, у которого упал камень с души, наконец широко улыбался и, словно кот, норовил потереться темной, короткостриженной головой о свою девушку.       — Интересно, что же там за бальные наряды такие… — мечтательно вздохнула Найдин.       Пали тоже размышляла:       — А вдруг это платья…       — Тут вряд ли, — сказал Комли, — скорее всего… ну, не знаю… какой-то золотой элемент на мантии или ленточки там… Рюшики…       Мысли Лиама кружили от Дарайна к Фаеру, к Ректору, к перстню, к друзьям, к новым знакомствам, к балу и опять к Дарайну. О мантиях он совсем не думал.       После завтрака вновь пришли старосты.       — Это был ваш последний прием пищи в «сером» крыле! — объявила некромантка. — Все, кто выбрал факультет некромантии, за мной.       — Менталисты, за мной, — позвал староста факультета менталистики.       Найдин коротко поцеловала Виска в губы и что-то шепнула на ухо, отчего тот аж вспыхнул, а потом пошла к старосте менталистов.       Адепты стали разделяться, и в итоге оба старосты развели их в разные стороны и увели в противоположных направлениях.       Лиам обернулся на уходящих некромантов.       — Странное чувство… — сказал он.       — Нормально, — ответил Комли, глядя только вперед, — все только начинается.       Старосту менталистов звали Ноа. Он показал первокурсникам ту самую столовую-гостиную, в которой уже был Лиам. Сейчас здесь завтракали Август и Вив, которые, повернув головы, улыбнулись ему.       Лиам очень хотел подойти, но стеснялся выйти из группы.       — Здесь можно пригреться у камина, почитать, пообщаться, — сказал Ноа, заводя первокурсников в гостиную, — порядка двадцати человек здесь точно умещается, если подворовать стульев из столовой. Но уступайте место старшим, если вас просят. Третьему курсу и выше.       Он посмотрел мягко.       — Сейчас у вас зазвонят часы, и каждый переместится в свою новую комнату. Осмотритесь, дальше свободны до вечера. К шести переодевайтесь в бальные мантии и направляйтесь в Зал Торжеств.       На этом Ноа ушел. Лиам, улыбаясь, наконец подошел к Августу.       — Ну вот ты и дома, — усмехнулся тот, — поздравляю.       — Я хотел сказать, что очень впечатлен твоим… щитом, — искренне сказал Лиам, а потом посмотрел на Вив, — и твоим!       Та отмахнулась со смешком:       — Не переживай, что касается менталистики, Августу достаются все лавры еще с четвертого курса. Я не обижаюсь.       Лиам сел на стул рядом:       — То есть ты с четвертого курса еще такой сильный?       Август был не смущен, но очень польщен.       — Ну, я на четвертом пробивал пятикурсников.       — Как так? — спросил Лиам.       — Я ничем больше толком не занимался, начиная со второго курса, — пожал плечами Август, — разве что артефакторикой. Марвин меня отмазал даже от стихий. А Вив стала подтягиваться только после Рубежа. Ноа, например, Врачеватель, и ушел в это с головой. Есть еще Милья, она тоже Врачеватель, но с уклоном в Гербологию. А есть Желисс, он, как и Вив, углубился в Печати.       — То есть ты, выходит, единственный, кто углубился в менталистику? — удивился Лиам.       — И я тоже, технически, — сказала Вив. — Мы с Августом «чистые» менталисты. Это когда менталист — не просто наименование факультета, но и первостепенная магия.       — Я тоже так хочу… — вздохнул Лиам.       — Так поднажми, — Вив рассмеялась умиленно, — что ты вздыхаешь?       Лиам поджал губы:       — Ну, я постараюсь.       И тут часы первокурсников стали играть новую незнакомую мелодию.       Лиам поднялся и посмотрел на друзей.       — Первым делом взгляни на пояс! — хохотнул Август перед тем, как Лиам исчез.

***

      Просторная комната была залита солнцем. Лиам ахнул. Маленькие каморки, в которых они жили, кажется, будто бы предназначались для прислуги. Здесь «комната» делилась надвое. Сначала «кабинет» с большим письменным столом, диванчиком и стеллажом с немагическими книгами. А через дверь располагалась спальня. Окна в комнате Лиама выходили не на холм, как раньше, а на внутренний двор Академии. Его комната, похоже, была на самом верхнем этаже западного крыла. Отсюда было видно и Парк Иллюзии, и Озеро.       — Ничего себе… — его сердце билось быстро.       Тут же настоящие хоромы! Неужели это все — для него?       Лиам метнулся к шкафу и замер в восторге — белоснежные мантии! Белые ботинки! Белые ремни!       Он взял ремень и стал рассматривать, не замечая ничего особенного. Но наконец обнаружил мелкое тиснение внутри: «Один может открыть больше другого, но никто — всего».       Лиам сел и задохнулся от атаковавших его мыслей.       «Магистериум не любит делиться секретами…»       С ума сойти, они же говорят это прямым текстом! Сколько ни учись, ты не узнаешь всего… Сердце Лиама бешено колотилось. Он, снова чувствуя себя в ловушке, стал надевать белую мантию без тени той радости, которая возникла минуту назад.       Лиам огляделся. А ведь эта комната принадлежала минимум сотне адептов, а может, и четырем сотням… Интересно, прошел ли Импакт предыдущий владелец? Или…       Упав на кровать, Лиам стал смотреть в тканый узорчатый гобелен, прикрывающий каменный потолок. Ему, впервые за все четыре месяца, вдруг вспомнились родители. Дождливый день. Громовые раскаты. На матери был белый фартук. «Мама! Папа!» Звон колокола…       И пустота.       Интересно, купил ли отец новый молоток или до сих пор вечно подлаживает расшатанный старый?       Рисунок гобелена размыло, и вся комната стала тонуть. Лиам закрыл руками лицо. И где-то далеко, но вместе с этим бесконечно близко: «Тш… не плачь… тш… Вьюнок…»

***

      Лиам спустился в столовую, и Комли изменился в лице.       — Что случилось?       Глаза у Лиама опухли от слез, а лицо было бледным в алую крапинку, прямо как у девочки.       — Не переживай, — слабо улыбнулся Лиам, — на меня накатили воспоминания о доме, вот и дал слабину… нормально.       — А мы посмотрели, что там за мантии! — сказала Пали с улыбкой.       Лиам вспомнил, что даже не взглянул на мужскую бальную мантию.       — Да? И как? — поинтересовался он тускло, но очень стараясь влиться в разговор.       — О! — Пали хихикнула. — Я примерно так ее и представляла! Ну, вы увидите!       Комли улыбнулся и «пожаловался» Лиаму:       — Представляешь, она даже мне не дала взглянуть!       — А я Виску дала! — заявила Найдин.       Комли с Лиамом переглянулись, очень сильно пытаясь себя не выдать. Лиам вообще-то был далек от таких пошлостей, но даже его от этого заявления подмывало засмеяться.       — Нам сказали, что некромантам здесь быть нельзя, — вздохнула Найдин. — Поэтому давайте пообедаем и поднимемся в мою комнату, Виск тоже туда придет после обеда.

***

      Остаток дня они провели впятером, рассевшись по кабинету Найдин. Лиам заметил, что черная мантия Виску невероятно шла. С его темными волосами и выразительными карими глазами он выглядел так хорошо, будто в ней и родился.       — Там совсем не все мрачные, — рассказывал Виск, — а обычные. Старшекурсники важничают, но большинство нормальные, веселые. Очень не любят менталистов, но ничего плохого про Марвина я не слышал. М… Вежливые все очень. Ходят гордо и не спеша, как Фаер.       — А в гостиной как? — спросил Комли.       — Очень уютно, — улыбнулся Виск, — камин, диванчики… Мне нравится. А комнаты вот точно такие же. Моя мало чем отличается…       Лиам отходил от своего неожиданного всплеска эмоций устроившись на полу, рядом с диваном, на сложенном одеяле.       — А как будем проводить практику? — спросил Лиам.       И все замолчали.       — Ну… — Найдин нахмурилась, соображая, — я, наверное, буду практиковаться в стихии, и надо будет почитать что-нибудь интересное для души. И спросить Марвина, будет ли он устраивать какие-нибудь дополнительные занятия или вести свой кружок…       Комли тяжело вздохнул:       — Если честно, хочется просто отдохнуть от Грива.       — Это точно, — хмыкнул Виск, — у меня вообще нет желания заниматься огнем, настолько уже…       — Опротивело, — закончил за него Комли.       — Давно хочу спросить, — подал голос Лиам, — а как вы вообще… это терпите?       Комли и Виск посмотрели друг на друга, и оба, словно заранее сговорившись, ответили:       — У нас нет выбора…       — У нас выбора нет…       Оба рассмеялись.       — Но вы же можете, в теории, взбунтоваться? — спросил Лиам.       — Можем, — сказал Комли, — но он председатель дисциплинарной комиссии. Короче, Грив главный по дисциплине и имеет решающее слово. Может исключить, если захочет, кого угодно, и никто его не остановит, даже деканы.       — Что?! — хором воскликнули Лиам, Найдин и Пали.       — Ну да, мы же пытались, — хмыкнул Комли, — вот он и пояснил. По-хорошему, так сказать.       — А еще он любит играть на публику и повторять, что помогает нам, — добавил Виск с отвращением.       — Ничего, — сказал Колин решительно, — я что-нибудь придумаю. Я пока не знаю, что, но я что-нибудь придумаю — это точно.       Пали молча его обняла и зажмурилась:       — Не надо, пожалуйста…       — А что у вас на акватике, Пали? — Лиам перевел тему.       — А… — она не ожидала, что зададут вопрос, — ну, мы учимся призывать как можно больше воды, менять ее форму, придавать скорость… Все потому, что акваты, в основном, спасают от лесных пожаров, засух… А потом мы научимся превращать воду в лёд… Потом призывать сразу лед…       — Звучит так мило, — сказал Лиам и улыбнулся, — по-моему, акватика — это самое милое, что есть.       — Нет, это просто она так говорит, — вклинился Комли, — акваты, помимо воды, управляют и кровью. Могут осушить живого человека. Но это надо серьезно развить навык.       — Что?! — вскрикнули Лиам, Найдин и Виск.       — Ты обещал никому не говорить! — пискнула Пали и закрыла лицо руками.       Комли её обнял и погладил по белокурой голове:       — Да мы же знаем, что ты не такая…       За болтовней они и не заметили, как настал вечер. В половину шестого Найдин спохватилась, и все пулей разлетелись по комнатам — приводить себя в порядок перед балом.