Академия Некромантии и Менталистики

      После дня «сделки» Лиам часто отвлекался от происходящего вокруг и начинал бездумно смотреть в одну точку. Например наблюдая, как слегка колышется штора в аудитории иностранных языков. Так медленно-медленно… окно совсем немного приоткрыто…       — Лиам, сосредоточьтесь, — строго сказала профессор Маор.       Лиам с трудом вернулся в реальность.       Комли, не в первый раз наблюдающий такую картину, только нахмурился с тревогой.       — Ты ничего не хочешь мне рассказать? — тихо спросил Комли, когда они вместе шли на обед.       — Да… вроде бы… нет, — потерянно ответил Лиам.       — Ты уже несколько дней сам не свой, — Комли был явно обеспокоен, — что у тебя случилось?       — Это скоро пройдет, — вздохнул Лиам.       По крайней мере, так сказал профессор Дарайн. А пока Лиам не был способен улыбаться. Он чувствовал себя пустым. А ещё постоянно клонило в сон.       Они так же встречались с профессором Дарайном по вечерам, Лиам выпивал стакан воды и растерянно смотрел на декана. Тот мягко улыбался, ведя себя привычным образом. Но что-то было не так…       Лиам не мог сказать, что. Он знал, что это чувство подвоха как-то связано со сделкой. Но как бы он ни рылся в своей памяти — зацепок не находил.       — Август.       Лиам подошел к Августу и Вив после обеда.       — Скажи, как обнаружить то, что диссимилировали в твоей линеарности?       Август прищурился:       — Ну, надо искать якоря.       — Что такое якоря? — переспросил Лиам.       Август вздохнул:       — Мы это уже проходили. Я не профессор.       — Я знаю, — Лиам расстроился, — но скажи, пожалуйста, что такое якоря хотя бы двумя словами.       Вив пнула Августа под столом, и тот уступил:       — Это вещи, которые тебе напоминают о том, что диссимилировано. Не события, не воспоминания. А просто вещи. Насущные. Как, например, ложка. Или какое-то слово. Если найдешь сильный якорь, то можно использовать его как крючок и тянуть, тянуть что есть сил.       — Понял, — ответил Лиам, повесив голову, — спасибо тебе.       Он ушел, оставив Августа и Вив в замешательстве.       — Нет, ты меня серьезно пугаешь, — прошептал Комли, — ты уверен, что не хочешь рассказать о случившемся? Может, это из-за того, что было в вашей поездке?       — В поездке… — рассеянно повторил Лиам, который смотрел куда-то в стену.       Комли раздражался:       — Ну, в которую тебя взял Марвин.       Внутри что-то отозвалось, и Лиам посмотрел на друга.       — Марвин… — прошептал он одними губами.       Комли медленно поднял брови:       — Ну да, Марвин.       — Марвин… — повторил Лиам и стал скользить взглядом по незримому пространству, прислушиваясь к своему голосу, — Марвин…       Комли рыкнул и взял Лиама за ворот плаща:       — Так! А ну давай пройдемся!

***

      Комли притащил Лиама на «их» место — коридор, где они сидели вместе еще до Торжественного ужина и где Комли сказал, что «не зря они дружат».       — Садись, — приказал Комли.       Лиам сел на подоконник. Комли сел рядом и повернул к себе голову Лиама, не давая увернуться.       — Рассказывай, — Комли серьезно смотрел Лиаму в глаза, — не вздумай отмалчиваться. Я тебя побью, честно слово побью, вот увидишь. Ты меня доведешь.       На лице Лиама стала появляться улыбка.       — Не надо, — мягко сказал он, — тебя исключат.       — Не исключат, — уверенно заявил Комли, — у меня связи в дисциплинарной комиссии.       Лиам улыбался:       — Правда?       Комли кивнул:       — Да. Но не переводи тему. Что с тобой? Ты же как будто в воде плаваешь. Весь зеленый. Никакущий. Как утопленник.       Лиам посмотрел на Комли виновато и сказал:       — Прости, я не знаю, как это рассказывать. Я не знаю ничего, кроме того, что... Профессор Дарайн однажды предложил какую-то «сделку». Он заставил меня забыть что-то. В обмен на еще что-то, что я тоже забыл и пару ответов на мои вопросы. Их я помню. Но я не могу тебе рассказать.       Комли смотрел так, как смотрят на безумцев:       — Лиам… ты точно в порядке?       Лиам покачал головой и уткнулся лбом Комли в плечо, всхлипнул:       — Да ты же сам видишь, что нет! Ты же видишь, что нет! Я не знаю, что я забыл, я не знаю, почему я согласился забыть, я не знаю, сколько я забыл, что именно, к чему это относится! Но он сказал, что стер, помимо событий, еще и воспоминания событий и события, связанные с воспоминаниями событий.       — Это вообще как? — шокировано спросил Комли.       — Без понятия! — Лиам дрожал. — Вроде… Мол… Что было, когда я вспоминал события.       Комли хмыкнул:       — Звучит, как дрочка.       Лиам засопел, отстранился и стукнул Комли по плечу:       — Ты просто не представляешь, что сейчас происходит… что будет происходить. Все правда серьезно, Комли.       Комли прищурился:       — Я-то как раз представляю. Не у тебя одного жизнь из-за этого изменилась. Грив тоже сказал мне, знаешь ли, что кое-кто кое-что затевает, поэтому отчисления прекратились, как и наши пытки. Академия скоро изменится.       Лиам был счастлив, что может вновь говорить с другом не только о занятиях.       — Профессор Дарайн хочет вернуть всех фуэров с фронта обратно сюда, — шепотом сказал Лиам, предварительно убедившись, что нет посторонних ушей. — Но чур, я тебе этого не говорил.       — Ты что, — глаза Комли распахнулись, — Лиам, ты что, был на фронте?       Лиам замялся, но все-таки кивнул.       — С ума сойти, — потрясенно выдохнул Комли.

***

      Разговор с Комли значительно придал Лиаму сил. Он вернулся в свою комнату и стал набрасывать теории того, что могло быть диссимилировано. Первой была какая-то закрытая информация — например про Озеро и артефакты замка. Но воспоминания о фантоме были на месте, поэтому теория казалась сомнительной. Вторая теория — секретное знание личного о профессоре Дарайне. Но ведь тот рассказал про Иона, что тоже было весьма личным, и это ставило теорию под вопрос. Третья была самой сумасшедшей, но именно поэтому и входила в список — профессор Дарайн и Лиам были близки. Возможно, даже поцеловались. На это подозрение Лиама натолкнули две вещи.       Во-первых, когда Лиам произносил «Марвин» именно шепотом — сердце начинало биться чуть-чуть чаще. Во-вторых в воспоминаниях Лиама было много моментов, от которых теплело на душе. В том числе и происходивших наедине.       В пользу этой теории также говорило и замечание Комли про «дрочку». Пусть оно и было ужасно грубым и вгоняло в краску — сложно представить другую интерпретацию слов «события, связанные с воспоминаниями событий».       Лиам составил и записал свой план на этот семестр, поставив датой достижения цели день рождения Иона, 16 июня.       Первое — каждый день минимум два часа вспоминать свою жизнь; второе — искать якоря; третье — не отчаиваться и не заставлять друзей переживать.

***

      Наступила суббота. Пришло время индивидуального занятия. Комли говорил себе, что не боится, но это было не так. Он все же побаивался. Нервничал. Пали поддерживала как могла, Лиам и Найдин — тоже, а Виску Комли рассказать так и не смог. Не решился. Он знал, что Виск не поймет.       Ладони были влажными, и Комли, подойдя к двери профессора Грива, украдкой вытер их о мантию и постучался.       — Заходи, Комли, — раздался голос профессора за дверью.       Комли сначала просунул в проем рыжую голову, а потом вошел.       — Присаживайся, — профессор Грив будто бы немного нервничал сам. — Я приготовил тебе письменные принадлежности.       — Будет теория? — Комли удивился, присев за стол и машинально беря в руку карандаш. Он заприметил возле профессора толстый фолиант.       — Само собой, — ответил Грив и пододвинул книгу к Комли.       На книге было написано «Магия Фуэра».       — Фуэра? — поднял глаза Комли.       Профессор кивнул и пояснил:       — Фуэрика — это название академической дисциплины. Конечное «-ика» — обозначает техники, то есть методы извлечения в пределах магии. Сама стихийная магия называется без «-ика». То есть магии Фуэра, Аэра, Аква, Дендра и Тектона. Имена магий не склоняются.       Комли был заинтересован и удивлен.       Профессор продолжал:       — Правильно говорить не «я владею магией Фуэры» а «я владею магией Фуэра», можно просто «я владею Фуэра», но никак не «фуэрикой» — это ошибка.       — Странновато, — смущенно улыбнулся Комли.       — Отнюдь, — Грив слегка улыбнулся в ответ, — это ведь древние слова. Между прочим — прилагательные женского рода, то есть отвечающие на вопрос «какая?», а в нашем случае — «какая магия»? звучат так: Фуэра — значит пламенная, Аэра — невесомая, Аква — водная, Дендра — древесная, а Тектона — строительная.       — Строительная магия? — переспросил Комли с улыбкой.       — Да, — кивнул Грив, — отнюдь не поэтично. Однако из всех видов магий именно Тектона применялась первыми людьми для строительства древних каменных убежищ. Поэтому эпоху первых людей называют Эра Тектона. Потом на юге контитента случилась засуха, образовалась пустыня Квальха, которая унесла жизни трети населения, и началась Эра Аква. Ну и так далее, вы же проходили эти эры на Всемирной истории, поэтому ты знаешь.       — Не особо… но… да, — ответил Комли, виновато почесав затылок.       Грив вздохнул и вынуждено продолжил:       — После, когда акваты показали себя в ирригации и выросли лесные массивы, началась Эра Дендра. И только потом наступила Эра Фуэра, в которую мы вступили тысячу лет назад. Отчасти потому что материк захлестнули войны, а боевая Фуэра — страшная сила. Страшнее, чем даже Тектона.       — А что может тектон? Как он атакует? — осторожно поинтересовался Комли.       Профессор слегка смутился и почесал край лба:       — Начнем с того, что у тектонов нет «свободной» формы стихии. Как фуэр не может призвать из воздуха металл, так и тектон не может из ниоткуда взять лаву. Атаковать землей тектон не может, ведь ему подчиняется исключительно камень. Однако самые сильные маги могут заставить земную твердь треснуть, то есть создать пролом под противником. Настоящую лаву, если не стоять в эпицентре извержения вулкана, достать нельзя. Магма находится на глубине, которая равна ширине Империи.       Комли округлил глаза.       Грив улыбнулся:       — Однако магматические горные породы лежат на глубине всего пятнадцати километров. Если хватит сил их оттуда поднять, то можно растопить в лаву, которая из-за своей тяжести и температуры плохо поддается формообразованию и выглядит как длинная плеть.       — КАК ПЛЕТЬ?! — у Комли по спине пробежали мурашки.       Грив смутился:       — Совсем не простое оружие, учитывая, что его надо уметь контролировать с точностью до сантиметра. Оно — массового поражения и для войны не подходит.       — А аэры? — спросил Комли. — Почему их молнии не используют в бою?       Грив кивнул понимающе и ответил:       — Потому что на солдатах обеих сторон — металл. Даже умелый аэр может не удержать молнию, которая имеет свойство ветвиться во все поля. И она поразит своих.       — А дендрический щит? — упорно расспрашивал Комли.       — Однажды созданный, он остается навсегда, — отвечал Грив. — Армию Империи и сейчас снабжают дендрическими щитами. Дендры работают не только на Магический Дивизион, а и на Империю как наемники — для возведения сооружений, щитов, укреплений. В битве они почти бесполезны.       — А акваты? — Комли поджал губы. — Типа кровь и все дела…       — Кровь… — Грив прищурился, раздумывая, стоит ли говорить, — это запрещенная практика. Маг, применивший Акву на крови, теряет возможность применять ее на воде и становится магом Эмата. А таких магов боятся вообще все, потому что эмата не остановит ни один барьер и ни один артефакт. Книги об Эмате доступны только Магистрам Магии.       — С ума сойти, — выдохнул Комли. — Такое чувство, что фуэрика еще ничего так. Миленько. Просто огонь.       — Не сказать, — Грив задумался. — Если бы в Академии учили превращению железа, фуэры могли бы «снимать» с противников все латы и гораздо эффективнее атаковать раскаленным железом.       Комли опешил:       — Т-так… а почему не учат? А… А групповые щиты? Почему нас учат только базовым приемам? И только три года?       Грив опустил глаза.       — Сказать правду? — спросил он, глядя в стол.       — Ну да, — настоял Комли, — я никому ни слова не расскажу, профессор. Правда.       Грив тяжело вздохнул:       — Все, что сложнее прямой атаки — требует высокого уровня контроля, чтобы это как следует работало в стрессовой ситуации боя. А еще это требует больших ресурсов и длительного обучения. Такие маги служили бы гораздо дольше, а Магический Дивизион насчитывал бы не семьсот человек, как сейчас, а пять или десять тысяч. Это была бы непобедимая армия.       Комли сглотнул и спросил:       — То есть… Магистериум не хочет непобедимую армию?       Грив поджал губы и покачал головой отрицательно. Комли ударил кулаком по столу:       — Что?!       — Я знаю, как это все звучит, Комли, — тихо сказал профессор, — мне жаль. Мне жаль, что это так.       — Почему? — спросил Комли с болью в голосе. — Ну почему?       Грив посмотрел в зеленые глаза и ответил прямо:       — Чтобы Академия не теряла финансирование.       — Сволочи… — прошептал Комли. — Уроды… Вот же… Гнилье поганое. Старичье мерзкое.       Профессор стушевался, не находя, что сказать.       Комли сжимал кулаки:       — И Ректор в курсе, да? Он больше всех в курсе? Он же советник Императора, да?       — Да, — еще тише признал Грив. — Держите себя в руках, Комли, пожалуйста.       Комли был в ярости:       — Как так вышло, что все это видели и за пятьсот лет никто ничего не сделал?!       — Так устроен Магистериум, — вздохнул профессор. — Но даже если у профессора Дарайна ничего не получится, я рад, что хотя бы кто-то попытался на моём веку. Может быть, пытались и другие. Об этом, как ты понимаешь, в книгах не пишут. Воспоминания, я уверен, тоже затирались тщательно.       Комли вздрогнул, вспомнив о Лиаме, и, вдруг остыв, перевел тему:       — Профессор, а есть какое-нибудь зелье, чтобы помочь человеку вспомнить, что ему диссимилировали?       Грив, явно не ожидавший такого крутого поворота, прищурился:       — Зачем вам, Комли? Зелье такого рода есть, но оно не про вашу честь, это уж точно.       — Почему? — спросил Комли, оживившись.       — Потому что, — Грив сложил руки на груди, — оно запрещено в Академии. А еще это сильный психоделик и есть опасность сойти с ума.       — Вы сможете его достать, если что? — улыбнулся Комли.       — «Если что»?! — возмутился Грив. — Нет, адепт, нет. И не рассчитывайте.       — Ну пожалуйста, — Комли сложил ладони и склонил голову набок.       — И речи не может быть, — тут же отвернулся профессор.       — Ну пожалуйста, — Комли придвинулся ближе.       — Комли, прекратите! — занервничал Грив.       — Ну пожалуйста, — Комли с улыбкой поставил ладони на стол и приблизился, вставая с места.       — А ну сядьте обратно! — нервно скомандовал профессор. — Сядьте обратно, немедленно!       — Ну профессор, ну пожалуйста, — уговаривал Комли Грива, который вцепился в подлокотники, отклонился назад и отвернулся.       — Что за невыносимо нахальный ребенок… — выдохнул профессор и взглянул на Комли.       — Вы мне очень поможете, — сказал тот серьезно.       — Я… подумаю, но не рассчитывайте на это, — строго сказал Грив. — А теперь сядьте, пожалуйста, и давайте вернемся к Фуэра. А то мы сделали слишком большой крюк!       Комли смирно сел — довольный и готовый записывать. Ему уже не терпелось рассказать обо всем Лиаму.