Академия Некромантии и Менталистики

      15 лет назад       Марвин успешно сдал Магический Импакт, который прошел бы даже без преференций. Вскоре после экзамена он получил подарок от Оливера Босхона — перстень, неофициально дававший права перемещения уровня Старшего Мага и профессора Академии.       Сначала Марвин посещал Академию по субботам, чтобы проводить встречи Дуэльного Клуба. Моментально завоевав популярность, он задерживался после встреч, чтобы консультировать адептов и разъяснять материал лекций. Занимался с ними до самого вечера и возвращался во дворец уже после ужина. Поэтому принц не любил субботы.       Уже полгода спустя Марвин стал оставаться в Академии на ночь. Субботу и воскресенье проводил с адептами, интерес которых не ослабевал. К нему тянулись, с ним хотели заниматься.       Капризного Иона приходилось задабривать маленькими и большими подарками — превращать его украшения в артефакты, зачитывать самые интересные фрагменты магического знания вслух, пока принц лежал в кровати или на подушках в саду.       На восемнадцатилетие Ион заставил Марвина, в виде подарка, лечь рядом с ним. И в последствии это стало привычкой. Замечал ли Марвин возбуждение Иона? Да. Отвечал ли взаимностью? Нет. Его раздражало, как Ион относится к его обществу — словно к должному, даже обязательному.       Шли годы. Марвин стал отлучаться порой даже не неделю. Ион негодовал, но отпускал, чувствуя, что его «личный Маг» живет и дышит проклятой Академией и своими драгоценными адептами. А декан факультета Менталистики, тем временем, разрешал Марвину периодически читать лекции — сначала первому и второму курсу, а с двадцати трех лет — всем, так как его «помощник» превосходно ориентировался в программе еще со времен своего обучения.

***

      — Профессор, — однажды Марвин постучал в дверь Босхона, — это я.       Тишина.       Марвин удивился. Он прождал час — ничего. Декан не отвечал. Началась лекция, на которую Босхон не явился, и от нечего делать ее провел Марвин.       — Профессор, — снова постучал он в дверь кабинета. Снова не получив ответа, Марвин решился открыть ее сам. Перстень давал эту возможность.       Оливер Босхон сидел в кресле. Его голова склонилась набок, а поза была расслабленной. Глаза закрыты. У Марвина перехватило дыхание.       «Мертв», — понял он.       Медленно закрыв за собой дверь, Марвин подошел к профессору и осторожно коснулся шеи. Та уже потеряла краску и была прохладной.       К горлу Марвина подступил ком. Он не испытывал страха или отвращения — над ним нависло осознание смерти как таковой. Своей смертности, смертности всех людей. Ему не было жаль наставника. Напротив — Марвин счел эту смерть правильной, своевременной, даже благородной.       Взгляд Марвина скользнул на стол. На нем лежал конверт с именной печатью Босхона, которая светилась барьером. На конверте было написано «Марвину Дарайну».       Марвин осторожно взял записку, беспрепятственно сломал печать и развернул лист.       Дорогой Марвин, не побоюсь этого слова — «коллега».       Я долго размышлял над тем, что напишу в этом письме. Из уважения к тебе же оставляю загадку.       Так вышло, что ты стал избранным, даже не закончив Академию. Надеюсь, что твоя способность нарушать правила не покинет тебя и сейчас.       Что ты зелен, стоит признавать только перед тем, кому это абсолютно безразлично. Для кого слова — не имеют значения.       Противоположность истине — вовсе не невежество, а запрет. Ведь она освобождает и наделяет Вечной Мудростью, которая продлевает себя сквозь тысячелетия. Используй ее во благо и во имя справедливости.       Никому не показывай эту записку.       Особенно Камусу.       И не живи слишком долго. После ста пятидесяти — опресневает.       Твой профессор и добрый друг О. Б.

***

      Марвин сел на диван напротив рабочего стола с трупом Босхона. Сел и стал думать. Он с самого начала мечтал стать преемником профессора, но не рассчитывал, что тот умрет так рано. В двадцать пять лет точно не стать деканом.       Вместо того, чтобы сообщить о смерти Босхона, Марвин остался в кабинете и думал. Думал весь вечер и всю ночь. С первыми лучами солнца его план был готов. Он спрятал воспоминания о письме как можно глубже, выстроив настоящие лабиринты из многоуровневой диссимиляции, и переместился из кабинета прямо в Магистериум.       — Здравствуйте, Ректор, — со скорбным лицом поздоровался Марвин, — я пришел к вам с печальнейшей новостью.       — Я вижу, — сказал Ректор, который моментально прочесал линеарность Марвина. — Почему ты провел там ночь?       — Я пытался совладать с собой, — печально улыбнулся Марвин. — Смерть наставника — это очень, очень трудно. Это даже хуже, чем смерть родного отца.       Ректор помедлил и сказал:       — Я займусь этим. А ты продолжай учебный процесс до тех пор, пока я не найду подходящую замену. Вероятно, это займет пару недель.       Марвин только поклонился, попрощался и исчез, возвращаясь к адептам, которые встретили его радостными улыбками.

***

      — Ион, — сказал Марвин, лежа рядом с принцем, — мой наставник, декан Академии, умер вчера вечером.       Иону было все равно. Он ответил:       — Мне жаль.       Марвин усмехнулся:       — Мне нужно стать деканом. Ты поможешь?       Ион повернулся, забрался на Марвина сверху и посмотрел в глаза:       — Не кажется, что ты слишком молод для такой должности?       Марвин улыбнулся и кивнул:       — Критически молод. Но мне нужно поговорить с твоим отцом наедине. И, думаю, мой возраст перестанет быть помехой.       Ион поднял одну бровь и хмыкнул:       — Император не вмешивается в дела Магистериума и Академии. Таковы правила.       — Никто никуда не вмешается, — Марвин вдруг нежно провел по щеке Иона, от чего тот дрогнул и взгляд его слегка помутнел.       — Это решится на уровне разговора с Камусом, — прошептал Марвин, поглаживая нежную холеную кожу двадцатилетнего юноши, — только помоги мне. У меня есть весомый аргумент для Императора.       Ион не удержался и повернул голову к ласковым пальцам, касаясь их губами:       — Марвин… Ты же… будешь постоянно занят…       — Я найду время, — шепнул Марвин, — вот увидишь, я не оставлю тебя одного.       Ион тяжело вздохнул, прикрывая глаза и медленно целуя пальцы. Марвин не дал этому продолжаться слишком долго.       Ион лишь упал на живот и уткнулся в подушку:       — Ладно… Твоя взяла.

***

      Император Биварис Первый был сорокалетним, пышущим жизнью мужчиной с цепкими умными глазами. Легкая полнота и светлая бородка шли ему и делали значительнее. Он сидел на своем троне в Палате Советов за овальным столом. Они были с Марвином одни.       — Слушаю, — сказал Император сухо.       — Я очень рад возможности с вами поговорить, Ваше Величество, — Марвин с улыбкой склонил голову.       — Ближе к делу, — махнул рукой Биварис.       Марвин перестал улыбаться и начал:       — Возможно, вы знаете, что декан Академии, мой дорогой наставник и покровитель, скончался три дня назад. Так вот, я оказался на распутье. Стать деканом — издавна моя мечта…       — Мальчик, при чем здесь я? — усмехнулся Император. — С этими амбициями тебе нужно к Камусу.       Марвин вскинул подбородок:       — Я бы и пошел, да только вот декан оставил для меня лично предсмертную записку, которую завещал не показывать Ректору. Как и её содержание… Мне кажется, она касается тайны долголетия Магистров.       Биварис не просто вскинул брови, а даже приподнялся в кресле и приосанился.       Марвин достал листок.       — Не желаете прочесть? Предупреждаю, Оливер Босхон всегда был любителем загадок и головоломок.       Император сделал подманивающий жест и, когда Марвин подошел, взял записку и стал читать сосредоточенно и хмуро.       — Освобождает и наделяет Вечной Мудростью, которая продлевает себя сквозь тысячелетия… — пробубнил Биварис и поднял глаза на Марвина. — Ну-ка, растолкуй.       Марвин кивнул и стал объяснять:       — Во-первых наставник пишет про мою способность нарушать правила, явно намекая на то, что мое назначение деканом возможно при должном везении. Во-вторых он противопоставляет истине запрет, а это значит, что нарушить правила не только можно, но и нужно. Что приводит к прямому выводу: в стенах Академии находится секрет.       — Так, — Император внимательно слушал.       Марвин продолжил:       — «Вечная мудрость» — это название главной статуи в сердце Магистериума. Она знаменует собой как раз-таки закрытое знание Магистров. А что знают Магистры, которые живут двести, а то и триста лет?       Император был взволнован. Марвин только слегка улыбнулся и сказал совсем тихо:       — Я не знаю, сколько это займет времени — год, пять, десять, двадцать… — но я могу найти для вас секрет долголетия. В записке ключ. А замочную скважину я обнаружу.       Биварис даже чаще задышал, вглядываясь в голубые глаза Марвина.       — Я… в принципе… мог бы настоять, — сказал он, — но под каким предлогом?       Марвин опустил глаза, помедлив. Выдержав паузу, предложил:       — Пусть то, что меня «отдали» Иону по его капризу, аукнется Ректору. Скажите, что Ион считает несправедливым, что советник отца — Ректор, а его советник — никто. Скажите, что он хочет декана, не меньше. На свое двадцатилетие.       — А он хочет? — усмехнулся Император.       — Он подыграет, — ответил Марвин, — и, кстати, я и так уже четыре года преподаю в Академии. А сейчас — даже полностью заменяю Босхона по приказу Ректора. Не думайте, что в деканы пойдет неумеха.       — Даже так, — приятно удивился Биварис, — это хорошо. Очень даже хорошо.       Марвин скрыл торжествующую улыбку, но его глаза слишком явно блеснули.       — Ну ты и хитрец, — отрезюмировал Император с усмешкой.