Часть 46. Рокировка
15 июля 2023 г., 01:03
Лиам уверенно шел по коридору. На дворе был конец марта. Снег давно растаял, стала проклевываться первая трава. Он сегодня прогуливал занятие у Навиля, но не просто так — Лиам направлялся в аудиторию дендрики.
— Здравствуйте, — сказал он, подойдя к профессору Ашрут, крошечной старушке, которой на вид было около восьмидесяти.
— Здравствуйте, адепт, — с улыбкой ответила профессор, — чем я могу вам помочь?
— Я бы хотел позаниматься сегодня с вами, — храбрясь, ответил Лиам, — можно? Я кое-что умею!
— Можно, конечно, — ответила Ашрут, — встаньте в строй.
Дендров было шестеро. С Лиамом — семеро.
Адепты принялись по очереди оживлять сухое дерево и полностью забирать его силу, заставляя засохнуть. Лиам шел последним. У Лейлы перед ним получилось сделать это за секунды — по паре на каждое преобразование.
Когда подошла очередь Лиама, он посмотрел сначала на сухое дерево, а потом на профессора Ашрут.
— Оно не кусается, — с улыбкой сказала старушка. — Отдавайте Силу.
Лиам решил отдать вообще всё, что у него было.
«Была не была!» — сказал он себе и зажмурился, создавая интенцию настолько плотную, насколько мог. Открыл глаза через несколько секунд, когда голова уже ощутимо закружилась.
Дерево покрылось почками, некоторые из которых распустились. Роскошной зеленой листвой это назвать было нельзя. Лиам неуверенно посмотрел на профессора.
— Теперь назад, — сказала Ашрут.
Лиам попытался забрать, что ему принадлежит. Дерево снова высохло, как и трава вокруг.
Профессор слегка улыбнулась.
***
После занятия, совершенно измотанный, Лиам подошел к профессору. — Как вы думаете, профессор Ашрут, — Лиам замялся, — я дендр? Ашрут тихонько и хрипло засмеялась: — О, вы дендр, вне всяких сомнений. Что будете с этим делать? Лиам опустил глаза: — Не знаю. — А какая у вас стихия сейчас? — Аэрика. — И как? — Да… так себе… — Лиам разглядывал пол. — Это объясняет, почему вы слабее других, — голос Ашрут был очень мягким, — это хорошо, у вас пониженная восприимчивость. Вы далеко пойдете. А как с менталистикой дела? — Хорошо, — улыбнулся Лиам, подняв глаза, — и я еще очень хочу изучать Гербологию и Печати. — Ну надо же, — улыбнулась Ашрут, — какой вы целеустремленный молодой человек. Да, пожалуй, сменить стихию — для вас наилучшее решение. Я поговорю с профессором Навилем и профессором Дарайном. Послезавтра жду у себя снова. Лиам расцвел, как вишня по весне. — Правда? Правда? — он прослезился. — Спасибо вам! Спасибо вам большое! Я буду очень-очень стараться! Брови Ашрут поползли вверх: — Какой необычный молодой человек. Как у вас получилось преобразование, если вы не учились у меня? Лиам поджал губы: — Я прочел книгу по дендрике… мне ее дали… Ашрут всплеснула руками: — На первом-то курсе? Книгу? Я думала, такие уже перевелись! — она довольно улыбнулась. — Лиам, вы прочли введение в практику, а не теорию самой магии. Хотите, я немного расскажу вам про Магию Дендра? Про магию, а не про практики. Лиам ничего не понял, но закивал.***
— Угадайте, что! — воскликнул он счастливо, когда, зайдя к Найдин в комнату, увидел друзей за ужином. — Что? — спросил Комли, тоже улыбаясь. Лиам чуть ли не прыгал: — Я перевожусь на дендрику! Я дендр! Все! Никакого Навиля! — Везе-е-ет, — надула губы Найдин, — теперь мы с Ховриком останемся терпеть этого старикашку вдвоем. Комли опустил глаза и нахмурился. «Старикашкой» они называли и Фаера, и Грива. Фаер оказался достойным человеком, честным и компетентным, а профессор Грив… оказался как минимум невероятно умным. После трех индивидуальных занятий Комли понял, что познания профессора не ограничиваются стихийной магией. Помимо того, что он некромант, он теоретик магии, историк, владеет массой языков, Магией Корпус, Магией Спатум… — Может, не будем так больше называть профессоров? — буркнул Комли. Друзья посмотрели удивленно. — Да ты просто не знаешь Навиля, — Найдин скрестила руки на груди. — А ты его знаешь? — огрызнулся Комли. — Что ты знаешь о нем, кроме его стиля преподавания? Не думаешь, что это как минимум легкомысленно? Найдин обомлела. Виск нахмурился и сказал: — Давайте не ссориться. Комли поднялся: — Давайте. И вышел. Лиам тут же вскочил и вышел за ним.***
Они переместились в гостиную менталистов, в которой было достаточно людно, но не тесно. Устроившись на одном из диванов, Лиам и Комли стали разговаривать по душам. — Ты просто не понимаешь, — Комли кусал губу, — это даже не понятно, как объяснить. Грив, он… он так много знает и так сильно старается это знание донести. Если его отвлечь вопросом, а потом отвлечь снова и снова, он будет отвечать и отвечать, не прекращая. Он знает как будто бы все на свете! А он даже не Магистр Магии! Лиам только улыбнулся: — Я рад, что занятия приносят тебе удовольствия. Комли кивнул: — Еще только среда, а я… а я, представляешь, жду субботу. Кроме того я четко намерен выбить у него зелье для тебя. — Зелье? — удивился Лиам. Комли улыбнулся: — Ага. Представляешь, есть зелье против диссимиляции, только оно запрещенное. Сердце Лиама пропустило удар: — Серьезно? Это Грив тебе сказал? — Сказал, — усмехнулся Комли, — но еще сказал, что от него можно кони двинуть и будут галлюцинации. — Жуть, — Лиама передернуло, но он все равно был крайне заинтересован. — Тебе ведь немного надо, если Дарайн поставил блок всего на два годика, правда? Лиам поразмыслил и согласился: — Вообще-то, даже на полтора года. — Ну вот! — радостно сказал Комли. — Поэтому летального случая точно не будет. Ну, я сперва все выясню, а потом выбью. — И как ты «выбьешь»? — усмехнулся Лиам. — Ну… просто… — Комли смутился, — очень настойчиво попрошу. Лиам прыснул. — Ну ты даешь, — он расхохотался, — очень настойчиво попросишь. Комли залился краской: — Ты ничего не понимаешь! Все, тема закрыта!***
В субботу светило уже по-настоящему весеннее апрельское солнце. В кабинете профессора фуэрики было немного уютнее — Грив расставил по полкам книги и те больше не были пустыми, а на рабочем столе нарисовался против воли профессора хаос из предметов: тут стояла небольшая чугунная чаша с различными образцами металлов. Рядом — песочные часы, которые отмеряли время занятия, потому что они с Комли постоянно задерживались. А ещё цветные исторические атласы, глобус, несколько замысловатых артефактов, о которых Грив рассказывал на прошлом занятии. Комли планировал заставить Лиама вырастить какой-нибудь цветок для того, чтобы поставить на подоконник или рядом с диваном. Грив крутил в руках светлый кусочек чистейшей медицинской стали: — Сплав подвергается, таким образом, очистке, и… — Профессор, — вдруг перебил Комли, — простите, но что там насчет зелья? Грив посмотрел с укоризной: — Я же вам сказал, оно запрещено. — Вы сказали, что подумаете, — настаивал Комли. — Я подумал, — кивнул Грив, — и решил, что адептам нельзя пить такие зелья. Тем более несовершеннолетним. — А я решил, — упрямился Комли, — что вы достанете это зелье! Грив вскинул бровь, пытаясь вернуть себе былую холодность, но Комли было уже не провести. — С чего вы так решили? — хмыкнул профессор. — Неужели жизнь ничему не учит и вы собираетесь предлагать что-то взамен? — Не собираюсь, — сказал Комли и встал с места, опираясь на стол. С профессора моментально слетела ухмылка. Он смотрел на Комли, замерев, словно загнанный в угол. — Вы достанете, — медленно сказал Комли, — потому что я так сказал. Глаза Грива расширились, и он не мог ничего ответить, только тяжело сглотнул. В конце концов тихо проговорил: — Вы, Комли, совсем стыд потеряли. Сядьте. Комли покачал головой: — Моему другу это правда нужно, иначе я бы не просил. У него всё серьезно. Правда серьезно. Сделайте это ради меня. Грив задохнулся от смущения: — Ах ты… Комли улыбнулся: — Щенок, да. Но вы же меня знаете. Я не отступлю. Может быть, всего на секунду глаза профессора незаметно помутнели от уверенной улыбки Комли. В рыжих волосах совсем юного фуэра янтарём сверкало апрельское утреннее солнце. Дыхание сбилось. Комли нравилось, что профессор робеет перед ним, робеет сильно и отчетливо. Видеть, что в него влюблен такой умный человек — очень лестно. — Ведите вашего друга, — сдался Грив. — Спасибо, — шепнул Комли, улыбаясь, наконец перестал нависать, выпрямился и вышел из кабинета. Грив проследил, как за ним закрылась дверь, спрятал лицо в ладонях и рвано выдохнул.***
Комли вел Лиама за руку и был взволнован. Лиам тоже был взволнован. — Ты, главное, его не бойся, — сказал Комли, — он совсем другой человек: внимательный и не обидит. — Правда? — с опаской спросил Лиам. — Правда. Главное, скажи, что тебе очень нужно, — выдохнул Комли и постучал в дверь профессора. — Заходите, — раздался голос Грива. Комли кивнул Лиаму и открыл дверь. — Профессор, это Лиам. Лиам встал напротив Грива и поздоровался с несмелой улыбкой: — Здравствуйте, профессор. — Здравствуйте, Лиам, — профессор показал на стул. — Присаживайтесь и расскажите, для начала, как давно это с вами случилось. — В начале марта, — Лиам опустил глаза, нервно комкая ткань мантии. Он не хотел выдавать, что это сделал профессор Дарайн. Грив кивнул и спросил: — Почему вы знаете о факте диссимиляции? — Ну… — Лиам посмотрел на Комли, — ну… это было сделано с моего согласия на определенных условиях. — На каких? — поднял бровь Грив. Лиам опять посмотрел на Комли. Тот кивнул в знак поддержки. — Что я вспомню всё… к восемнадцати, — тихо сказал Лиам. Лицо профессора изменилось: — Комли, пожалуйста, оставьте нас на минуту. Комли посмотрел на профессора непонимающе, но взгляд у Грива стал железным. — Хорошо, — тихо сказал Комли и вышел. Грив набросил на дверь ровный прозрачный барьер. Видимо, защищающий от подслушивания. — Лиам, — вздохнул Грив, — судя по тому, как вы выразились, диссимиляция была совершена с рассчетом вашего будущего уровня силы и навыка в менталистике к определенному возрасту. Мне даже не нужно спрашивать. Это был профессор Дарайн. Лиам посмотрел на Грива сначала испуганно, а потом умоляюще: — Пожалуйста, не говорите никому. — Лиам, — мягко начал профессор, — я никому не расскажу. Но очень прошу у вас разрешения поговорить с профессором Дарайном, чтобы выяснить, для своего спокойствия, не грозит ли вам какая-то опасность. Я более чем уверен, что декан сделал то, что сделал — из соображений безопасности и ввиду абсолютной необходимости. Потому что… диссимиляция воспоминаний адепта, да и любого человека — это серьезная вещь. Хорошо, что это произошло по вашему согласию. Лиам, не ожидавший такой чуткости, стал колебаться. Не хотелось отказывать профессору в тактичной взрослой просьбе. — А можете сказать, что это вам открыл не я, а Комли? Грив кивнул: — Так и скажу, непременно. — А… зелье? — спросил Лиам. Грив с сожалением покачал головой: — Я, увы, вопреки бесконечной уверенности вашего друга касательно моей сговорчивости, не могу дать вам запрещенное зелье. Лиам закрыл глаза и заплакал. Грив совершенно растерялся и не знал, что предпринять. — Я чувствую себя пусты-ы-м, — всхлипнул Лиам, — я не хочу-у-у… Я не думал, что… это будет та-а-ак… Грив тяжело вздохнул: — Я сделаю все, что в моих силах, чтобы профессор снял диссимиляцию. — Вы не знаете, — покачал головой Лиам, — вы слишком многого не знаете… Грив с трудом сохранял спокойствие: — Может быть. Но дайте мне один день, и посмотрим, что у меня получилось сделать, хорошо? — Спасибо, профессор, — Лиам встал, вытирая слезы. Грив снял барьер. На выходе Лиам столкнулся с Комли, который тщетно пытался подслушивать. Увидев, что Лиам в слезах, Комли обнял его и стал гладить по голове. — Это Грив так тебя довел? — Нет, — всхлипывал Лиам, — он… хороший…***
Стук в дверь был громким. Дарайн увидел на пороге профессора Грива и насторожился, потому что тот был зол. Нет, даже в ярости. Держась с достоинством и как всегда сдержанно, Грив сел напротив рабочего стола декана, где в прошлую их встречу унижался до того, чтобы говорить, мол, никогда не тронул адепта ниже лопаток. — Знаешь, какая странная ситуация приключилась, — начал Грив, — ко мне сегодня пришел адепт, и это не Комли. — Я же говорил, — настороженно улыбнулся Дарайн, который не рисковал лезть в линеарность профессора, — они все привыкнут к тебе и понемногу доверятся. — Доверие, — усмехнулся Грив, — это то, что я как раз пришел обсудить. Кстати, этот адепт попросил у меня Зелье Пробуждения. Дарайна будто схватили за шею. Он приподнял подбородок. Видно было, что не ожидал. Грив улыбнулся: — Если ты молодой и красивый — это другое, да? Если можешь подчистить свои слабости — это другое? Дарайну оставалось только принимать эти пощечины, не роняя лица. Он молчал, давая Гриву высказаться. — Через десять лет тебе будет пятьдесят, а ему всего двадцать четыре, — процедил профессор. — Он будет младше вдвое, Марвин. Вдвое. Декан молчал, не отводя голубых глаз. Грив криво усмехнулся: — Что, хотел заморозить его наивную подростковую влюбленность и перенести на более «удобное» время? Когда это будет хотя бы законно? Заодно и опыта наберется, да? Голубые глаза потемнели, Дарайн стиснул зубы. — Не нравится слушать? — прищурился Грив. — Он плакал, Марвин. Говорил, что чувствует себя пустым. Ты не сорвал цветочек, ты его вырвал. — Достаточно, — прервал Дарайн, — ты ничего не знаешь. — Он сказал то же самое, — хмыкнул Грив, — что бы вы ни делали наедине, это в том или ином смысле запрещено, иначе бы не прятались. Интересно, кто инициатор? Дарайн промолчал. — Очень говорящая пауза, — заметил Грив, — не находишь? Дарайн промолчал. — Ага, молчим, как на суде, — усмехнулся Грив. — Вот что, профессор Дарайн, вам нужно разблокировать этому мальчику воспоминания, взять вину на себя, а потом раз и навсегда отказаться. Дайте ему отстрадать своё и пойти дальше. Декан усмехнулся: — Если бы Комли целовал тебя взахлеб и умолял «еще немного», что бы ты сделал? Раз и навсегда отказался бы? Грив расплылся в оскале, который едва ли напоминал улыбку. Слова Дарайна больно его ужалили. — Конечно, — сказал профессор торжествующе, хоть и зло, — разумеется, Марвин. Они дети, у них каша в голове. А профессор — это тот, кто должен взращивать и беречь, а не пользоваться внушаемостью и гормональным фоном. Грив всматривался в глаза Дарайна. — Я думал, ты в профессорстве лучше всех. Но ты кроишь подростка под себя. Признай, что тебе стыдно. — Признаю, — ответил Дарайн серьезно, — но сейчас не время для этого, Саварон, мне нужно закончить этот учебный год. А там… да, ты прав. Я разблокирую. Грив поднялся: — Я даже не хочу думать, какой Лиам по счету. Дарайн отвернул голову к окну, а профессор Грив вышел из кабинета.
