Академия Некромантии и Менталистики

      Грив смотрел на огромный цветок, который перед ним поставили.       — Это что, адепты? Это живое?       — Конечно, конечно, профессор! — заволновался Лиам. — Просто я думал про какой-нибудь цветок для вас и сразу вспомнил Эхеверию Пламенную! Ее еще называют «Каменная роза»!       — А почему она без листьев… — Грив был в замешательстве. — И растет бутоном из земли?       Лиам глубоко вдохнул и затараторил:       — Потому что она не цветок и это не бутон, это и есть листья; она вообще-то тоже цветет, а цветочки желтые и похожи на колокольчики на высокой палочке. Вы сразу поймете, когда увидите побег; а вообще ей даже не нужен уход… Только осторожно трогайте, листья на концах острые. И просто иногда поливайте, ну или Комли будет, или я буду. Скажите, профессор, вам не нравится, да, слишком ярко?       Грив аккуратно коснулся мясистого «лепестка». Растение было размером с голову. Он посмотрел на Лиама с восхищением.       — Как вы к этому пришли, Лиам? Как вы это даже… где вы увидели? Это что-то южное?       — Я сделал горшок! — гордо улыбнулся Комли. — Он стеклянный!       — Я увидел это в Ботанической Энциклопедии еще в детстве и, если честно, пытался воссоздать по памяти, — скромно улыбнулся Лиам.       — Воссоздать по памяти? — еще сильнее удивился Грив.       — Горшок, ну, горшок же! — сказал Комли, начиная хмуриться.       — И горшок замечательный, — улыбнулся ему Грив, двумя ладонями обхватив толстое желтоватое стекло. — Большое спасибо, адепты. Надеюсь, растение выживет, а то я всерьез переживаю за акклиматизацию южного вида в этой каменной пещере.       — Суккуленты очень живучие, — уверил Лиам, — и я могу…       Комли напомнил другу:       — Марвин.       Глаза Лиама потухли.       — Ах да, профессор… — сказал он, — что вам ответил профессор Дарайн?       Грив вздохнул:       — Он согласился снять диссимиляцию после окончания учебного года.       — Вы… узнали, что он спрятал? — спросил Лиам, еле дыша.       — Нет, я и не спрашивал, — невозмутимо ответил Грив. — Но я настоял на том, чтобы срок был сокращен, если нет опасности для вашего здоровья. И профессор прислушался. Вот и всё, уверяю.       — Спасибо большое, — вяло сказал Лиам, грустно улыбнувшись. — Пойду… а то…       У Лиама на глаза навернулись слезы, и он вышел из кабинета.       Грив поднялся за ним.       — Сидеть! — внезапно рыкнул Комли.       Между профессором и выходом встал пламенный щит, заставивший опустился обратно и поднять на Комли шокированные глаза. Грив приоткрыл рот и никак не мог сделать вдох.       — Вот, — Комли вытащил из внутреннего кармана кольцо и бросил на стол, — это тоже не впечатляет?       Пламенный щит заполнял светом весь кабинет и затмевал солнце.       Грив не верил глазам. Ревность Комли… вот он где весь гнев. Вот, где вся ярость. Грив не мог не то что встать, не то что применить магию — он даже повысить голос боялся, чтобы не потерять их хрупкое доверие. Он медленно взял кольцо, которое было простым, но идеально ровным.       — Вы молодец, — медленно сказал Грив. — А теперь уберите щит, пожалуйста…       — Марвин сказал вам правду, да? — спросил Комли, грозно глядя сверху. — Вы поэтому… так смотрели на Лиама?       Грив опешил:       — Что вы несете, Комли…       — Не смей влюбляться! — перекричал его Комли.       — Хорошо, — Грив опустил глаза, — хорошо… достаточно. Уберите щит.       Пламя исчезло. Комли взял тяжелый цветок и переставил со стола на окно.       Профессор пытался прийти в себя, в глазах рябило.       — Наши с вами индивидуальные занятия прекратятся, — сказал Грив тихо, — если вы продолжите тыкать, командовать, манипулировать и ревновать. Понятно?       — Не прекратятся, — надулся Комли, — я же продолжу приходить.       — А я прекращу, — серьезно ответил Грив. — Пусть я влюблён в вас к своему стыду и позору, но неужели вы думаете, что я прожил полвека, не научившись контролю над чувствами? Если вы не будете меня уважать, то наши занятия станут мне отвратительны. Вы — нет, а занятия — да.       Комли виновато повесил голову.       — Поэтому держите себя в руках, — отчитывал профессор. — Постарайтесь впредь уважать границу, которая между нами, Комли, существует не просто так. Не переходите со мной на «ты».       Комли улёгся на стол, слишком очевидно пытаясь загладить свою вину. Грив через силу улыбнулся и мягко погладил его по голове.       — Идите, отыщите друга. Вы ему очень нужны.

***

      Комли нашел Лиама, оббегав весь замок, только в его комнате.       — Я не могу больше ни о чем говорить, — сказал Лиам, сплошняком красный от слез.       — Тогда и не будем, — улыбнулся Комли, — я предлагаю спуститься пообедать с ребятами, а потом уйти к Озеру греться у огня. Стрясем с фантомов печенья!       Лиам порывисто обнял друга и сказал:       — Прости… я… не могу сегодня. Мне нужно собраться с мыслями. Это только сегодня. Завтра я буду в порядке… правда.       — Ты точно уверен? — спросил Комли.       — Точно, — слабо улыбнулся Лиам, — все будет хорошо…       Оставшись снова один, Лиам привел себя в чувство и открыл Историю Магии.

***

      Адептам мало нужно для счастья — только весна, плед и костерочек, возле которого можно ютиться.       Комли, Пали, Виск и Найдин выбрались, наконец-то, посидеть у Озера. И хоть еще было холодно, две парочки тепло кутались и прижимались друг к другу.       — Ну так что, — спросил Комли у Виска, — есть какие-нибудь новости про Фаера?       — Как ты понимаешь, декан довольно стабильный человек, — хмыкнул Виск. — Но мы завтра пойдем на холм!       — О, а что на холме? — спросил Комли заинтересованно.       — Раскопки, — серьезно ответил Виск.       Найдин вздрогнула:       — В смысле? Трупов будете поднимать?       — Трупы и инферналы — разные вещи, — строго сказал Виск. — И нет, не будем. Мы будем создавать своих големов. Раньше мы их только двигали.       — Это как лепить снеговиков? — спросил Комли.       — Это как лепить из снеговика человека, — ответил Виск слегка уязвленно. — А как продвигается менталистика?       — Впереди пятая лекция о времени, — улыбнулась Найдин, — это как лепить человека из времени.       Посмеялись.       Комли с тоской подумал о Лиаме.       — О Лиаме думаешь? — спросил Пали.       — Ты обещала! — нахмурился Комли.       — Прости, — Пали мурлыкнула, — а что с Лиамом?       — Не надо про Лиама! — нервно огрызнулся Комли, переживая, что сейчас выпустит что-то не то себе в обстинанту.       — Тогда как там Грив? — спросила Пали.       — Не надо и про него тоже! — Комли внезапно уткнулся лицом в ладони, чтобы не подумать лишнего.       — Грив? — раздался настороженный голос Виска.       Комли посмотрел на Пали, та виновато опустила глаза и закусила губы.       — Что происходит? — спросил Виск.       — Я занимаюсь с ним индивидуально, но потому что хочу изучать теорию магии. Сам попросил, — ответил Комли.       — И как, получается изучать? — поинтересовался Виск.       — Ну да, вообще-то очень интересно, — улыбнулся Комли.       — А мне можно? — несмело спросил Виск.       Комли почувствовал, как на язык просится сказать, что тут только он фуэр защитного типа и поэтому ему нужны особенные занятия. Еще же он знал, что Грив был бы очень тронут, если бы пришел Виск. Но это же и мешало сказать «да». А что, если он и Виска по голове захочет погладить? Тогда что?       — Комли? — Виск тревожно нахмурился. — Ты в порядке там?       — А, да… — Комли кисло улыбнулся. — Да, просто постучись к нему, в дверь у стены, скажи, что хочешь изучать теорию магии Фуэра.       — Магии кого? — спросил Виск.       Комли улыбнулся:       — Не важно, просто скажи, что готов заниматься, и все.       — А про тебя говорить? — спросил Виск, беспокоясь.       — Ну да, а то ведь он не поймет, — усмехнулся Комли.       Виск только опустил глаза. Найдин, впрочем, его поцеловала так нежно, что Виск сразу отошел и улыбнулся.

***

      Дарайн и Фаер с обеда сидели в кабинете декана Некромантии.       — Давай еще раз, — сказал Фаер, сверяясь с нарисованной схемой рассадки гостей на дне рождения Иона.       — Давай, — сосредоточенно сказал Дарайн.       Они начали. Фаер загадывал место по отношению к Дарайну, а тот называл имя гостя.       — Пятый слева.       — Шавес.       — Шестой справа.       — Дюн.       — Третий слева.       — Мадс.       — Второй сп... слева.       — Справа или слева?       — Ты проиграл!       — Говори четче!       После сто пятнадцатого подхода Дарайн устало рухнул на диван. Эйнор присел рядом.       — Тебе никогда не казалось закономерным, что наверху одни менталисты? — усмехнулся Фаер.       — Напротив, всегда только так и казалось, — усмехнулся в ответ Дарайн.       Эйнор покачал головой, глядя в окно:       — Уже апрель.       — Самому не верится. Остались только два с половиной месяца. Меньше. И мы их увидим. Всех!       — Мне как-то приснился кошмарный сон, что ты отбыл без Луны, — вздохнул Эйнор, — ты бы слышал, как я тебя материл во сне…       Дарайн хохотнул и вдруг посерьезнел:       — Извини, ко мне адепт.       Он поднялся на ноги и переместился в свой кабинет. Пройдя к двери, улыбнулся, потому что знал: там — Лиам.

***

      — Проходи, — сказал профессор Дарайн, — ты без настроения. Устал?       — Устал, — спокойно ответил Лиам, оглядываясь в кабинете так, будто оказался в нем впервые.       Профессор ждал, пока Лиам возьмет стакан и выпьет. Лиам действительно взял, только медленно вылил прямо на пол.       — Бунт, — шепнул Дарайн с улыбкой.       — Нет, до вашего мне далеко, — ответил Лиам, — я просто больше не буду пить эту дрянь из Озера. Не потому что волшебство — дрянь, а потому что это сила, которую взяли, чтобы выпить и стать сильнее, в обход Предела, если он вообще есть. Эту же воду пьют и Магистры, пока не начнут разлагаться изнутри. Она же и питает главные артефакты замка. Я сначала думал…       Лиам не смотрел на Дарайна и не замечал, как выражение лица профессора мрачнеет. Лиам рассказывал так, будто повторяет какую-то скучную вызубренную лекцию.       — Я сначала думал, что там два артефакта, но потом понял, что там, скорее всего, вязанка и, скорее всего, точно такая же, как у вас, профессор, на груди. Зеркально такая же, ведь Ледар был артефактором, а Шот была первым деканом Менталистики… Ой, а знаете, я мог бы еще подумать, но мне плевать. Я устал.       Лиам посмотрел на Марвина.       — Мне плевать теперь на все эти тайны, все эти запреты. Фантомы говорят «я зелен» наоборот, и это пароль, но мне не нужно уже знать. Мне уже не интересно. Я понял, что такое Магистериум и как это мерзко; я понял, что я стал волшебником по чужой прихоти. Я понял, что мой любимый человек взял и диссимилировал все по своей собственной воле, выставляя так, будто я сам того захотел.       — Остановись, — едва слышно выдохнул профессор Дарайн.       — Вы такой гениальный менталист, — улыбнулся Лиам, — а недоглядели. Я вспомнил-то всего одну фразу. Но мне хватило. Остальное — так, догадки. Одни догадки. Их у меня всегда море, потому что только они и есть.       Лиам подошел ближе.       — Я бредил вашими тайнами, потому что хотел разгадать вас. А когда разгадал, вы сломали пазл, завязали мне глаза и сказали собирать заново.       Профессору было больно, это было видно.       — Я думал, что вы называете меня «Вьюнок» потому что загадали случайную страницу, а там оказался вьюнок полевой. Но вы знали эту страницу, — Лиам продолжал говорить, и говорил безжалостно. — Флакон, что вы дали мне в коридоре Магистериума — ваша личная порция. Вы пьете это сами и не стареете. И судя по вашему щиту, дозы огромные. Оно и понятно, ведь вы пытаетесь отомстить Магистериуму за Велла. Утереть нос старикашкам. Обеспечить всем детям безоблачную юность в Академии. Вы ведь правда хороший. Вы ведь, если захотите, измените мир, правда?       — Лиам… — профессор оторопел.       — Я не хочу ничего из моих воспоминаний обратно, — сказал Лиам. — И я ненавижу менталистику.       Дарайн рвано выдохнул.       — Я не хочу ею заниматься, — резко заявил Лиам, — я хочу создавать фантомов. Они хотя бы честные. Я убедился, что некроманты — неплохие люди. Я очень сильно ошибался в некромантии.       — Нет, — тихо сказал Дарайн. — Не бросай менталистику, у тебя серьезные способности.       — Спокойной ночи, — попрощался Лиам.       Но Дарайн вдруг заговорил, и это не дало уйти.       — Мы ведь… и поцеловались-то… один раз… — профессор выглядел ужасно виноватым, — и то, как часть сделки.       — И что же тогда вы диссимилировали? — прищурился Лиам.       Дарайн покачал головой и выдохнул, тронув переносицу:       — То, как почти поцеловал, потому что ты плакал. То, как я тебя согрел, потому что ты дрожал. И то, как поцеловал, боясь… что никогда не поцелую.       — Это и все? — спросил Лиам.       — Это всё, — ответил профессор.       — Как-то маловато, — сказал Лиам.       Дарайн поджал губы, а потом вдруг крепко подтянул Лиама к себе.       — И это тоже потом диссимилируете? — смутился Лиам.       — Да, — ответил профессор, уткнувшись ему в макушку, — а потом поцелую и опять диссимилирую. А потом опять поцелую и снова диссимилирую.       — Вы — жуткий человек, — сказал Лиам с довольной улыбкой.