Академия Некромантии и Менталистики

      Со времени их последнего разговора наедине прошли полтора месяца. И это — лучшее, что с Лиамом случалось. Он больше не пил на ночь волшебную воду, больше не заглядывал в голубые глаза с чувством, что вот-вот земля уйдет из-под ног. Лиам появлялся лишь раз в неделю на лекциях менталистики, на которых профессора Дарайна ему хватало с головой.       Если Дарайн проходил вдалеке — Лиам не задерживал взгляд. Профессор Дарайн перестал быть центром, перестал быть главным, перестал быть недостижимым.       Лиам был счастлив.       Воспоминания остались заблокированными. Поэтому все выглядело, как если бы Лиам ничего не сделал, а его внезапно полюбил декан. Причем не просто заинтересовался, а полюбил аж до дрожи в голосе.       До «позволишь мне снять диссимиляцию»?       До «пожалуйста, Лиам…»       До «я соскучился по тебе…»       Но Лиам отказал. И это было хо-ро-шо. Спалось прекрасно. Получалось учиться, валять дурака с Комли и ребятами, читать и дочитать Лечебник Фридриха Висса, практиковаться в новых и новых превращениях растений, а также присматриваться к другим адептам.       Может, этот?       А может, этот?       А может, этот?       После профессора Дарайна даже старшекурсники казались мелюзгой. Даже статный и умный Август, талантливый и сильный Август, даже Август был просто двадцатилетним мальчишкой. Адептом. И этим все сказано.       — О чем думаешь? — Комли сел рядом. — О Марвине?       — Ну… нет, об Августе, — улыбнулся Лиам, принимаясь за еду, — точнее не об Августе, а о любви. Хочу влюбиться в кого-нибудь нормального.       Комли рассмеялся.       — Давно пора, — он стал накладывать в тарелку рис.       — Что это? — Лиам вдруг заметил на запястье друга толстый стальной браслет.       — А, это идея профессора Грива, — улыбнулся Комли, — чтобы удобнее было носить металл для практики. И мне нравится. Хоть и не артефакт, но выглядит круто.       — А мне можешь такой сделать? — спросил Лиам.       Комли вздохнул:       — Мог бы, но Грив из внешнего мира сюда сам железо приносит, чтобы все учились, а его постоянно растаскивают, сколько бы он ни приносил… Так что сейчас весь учебный металл под учет. Еще он сказал, что даже вилки в замке делали основатели и чтобы мы не смели плавить их…       Лиам засмеялся:       — Ты в курсе, что постоянно говоришь о Гриве?       Комли пожал плечами:       — Но Грив же мой любимый профессор. Правда, сейчас к нему подтягиваются другие — теперь у него еще и вся суббота рабочая из-за дополнительных занятий.       — А он не переживает из-за того, что будет? — спросил Лиам.       Комли прищурился, не совсем понимая.       Лиам сказал тихонько:       — Ну, что вернутся фуэры.       Комли перестал есть. Он раньше не задумывался. Когда Лиам ему рассказал, он думал только о Марвине, о Лиаме, о каких-то глобальных изменениях. Но не подумал о самом важном.       — Блин, — бросил всё.       — Что? — Лиам захлопал ресницами вслед Комли, который моментально выбежал из столовой.

***

      Грив дожевал, вытер рот салфеткой и со вздохом переместился в своей кабинет.       — Комли, я ужинал, — с упреком сказал он, впуская Комли, — это, надеюсь, действительно срочно. Но, надеюсь, не смерте…       — Фуэры вернутся, — сказал Комли, кое-как переводя дыхание. — Все вернутся сюда с фронта!       Грив сложил руки на груди и спросил строго:       — Кто вам сказал? Профессор Дарайн?       — Нет, — ответил Комли, — и это не важно…       — Это важно, — резко перебил Грив, хмурясь. — Это очень важно, а вы сейчас начнете бегать и всех оповещать. Это очень важно, Комли! Дайте слово никому не говорить!       — Даю слово! — Комли повысил голос и сжал кулаки. — Профессор…       — Кто вам сказал? — спросил Грив.       — Лиам, — нехотя буркнул Комли, — а ему — профессор Дарайн… По секрету!       — А если бы я не знал? — спросил Грив. — Вы бы сейчас предали доверие друга, сильно подставили профессора Дарайна и поставили под угрозу…       — ПРОФЕССОР! — перекрикнул Комли.       — Я слушаю вас, — спокойно сказал Грив.       Комли всматривался в спокойное лицо и хмурился все больше:       — Мне не нравится выражение вашего лица.       Грив приподнял брови:       — Оно и не должно вам нравиться.       — Вы что-то скрываете. И мне не нравится это, — Комли прищурился. — Профессор, а как вы будете успевать всех учить?       Грив протянул Комли руку. Тот взял ее, и пространство исчезло вместе с силой притяжения.

***

      В аудитории фуэрики было темно. Факелы не горели. Теперь здесь вдоль стены стояли большие плавильные котлы, мешки с песком, бочки с водой и горы бесформенных брусков разных металлов. Но места все равно было очень много.       — Зачем мы сюда пришли? — спросил Комли, и несколько факелов вспыхнули по его воле.       — Чтобы вы не разнесли мне кабинет, повредив Эхеверию и книги, которым больше лет, чем мне. Но я надеюсь, что это лишнее и вы будете держать себя в руках. А это — на всякий случай.       Вокруг Комли появился аэрический барьер.       — Профессор… — испугался Комли.       — Я уйду из Академии, — сказал Грив, — мне жаль, что вы узнали об этом так. Но я был намерен уйти до того, как профессор Дарайн поделился своими замыслами.       — Почему? — шокировано спросил Комли.       — Потому что вы мне показали, кем меня считают адепты, и я стал сам себе отвратителен, — спокойно объяснил Грив, — впрочем, мне так было многие годы.       — Но сейчас же все иначе, — сказал Комли, пытаясь улыбнуться, — вы же теперь другой!       — Я тот же, — покачал головой Грив, — это программа другая. Я хочу, чтобы ребята, которые вернутся с фронта, вернулись к учителю, который над ними не издевался. К новому учителю. Они это заслужили.       — Значит, им будет преподавать какой-нибудь другой профессор, а вы — нам! Мне! — Комли попытался прожечь барьер прямой атакой.       — Ну кто так прожигает аэрический барьер! — нахмурился Грив.       — А как его надо прожигать? — спросить Комли, тоже хмурясь.       Грив закатил глаза:       — Возьмите ваш браслет и сформируйте нож, только не трогайте им барьер, это вас убьет.       Комли опустился на одно колено, положил браслет на камень пола и накалил, медленно разворачивая и изменяя форму металла. У него вскоре получился почти ровный столовый ножик.       — Так?       — Так, — кивнул Грив. — Любой барьер представляет из себя «максиму» стихии в минимуме пространства. У Аэры максима — это молния. Поэтому этот барьер по сути соткан из молнии.       — Железо притягивает молнию, — шепотом сказал Комли, вспомнив сказку.       — У вас получится разрезать барьер, — продолжал Грив, — но сначала нужно найти, чем обернуть рукоять. Ткань не подойдет. Но подойдет ваш ремень.       Комли стал снимать ремень не раздумывая. Крепко обернул им рукоять ножа.       — А теперь?       Грив вздохнул:       — Теперь попытайтесь сделать нож медиатором, то есть проводником вашей магии, при этом раскаляйте только острие, а не рукоять.       — Кончик? — спросил Комли, сосредотачиваясь.       — Острие, — с нажимом сказал Грив, наблюдая. — Когда будете готовы, предпримите попытку разрезать барьер, только быстро. Одним резким взмахом.       Комли не решался попробовать. Он знал, как больно бьется током барьер Грива. Трогать его чем-то металлическим — страшно.       Грив продолжил:       — В замке может быть только ограниченное количество профессоров, потому что так устроены кабинеты, артефакты, даже сами профессорские комнаты, вплоть до мантий. Организм Академии заточен лишь на определенное количество человек. Поэтому я уйду.       Комли зарычал, раскалил острие ножа и попробовал разрезать барьер, но тот не поддался.       — А профессор Дарайн? — спросил Комли. — Он знает, что вы уйдете?       — Он знает, и он против, но он не властен в данном вопросе, — ответил Грив.       Комли снова попробовал, и попытка опять провалилась.       — Профессор, снимите барьер, — заключил Комли хмуро, — у меня не получится его разрезать.       — Получится, — покачал головой Грив. — Ведь я не аэр. Это магия Печатей. Мой истинный барьер, то есть тектонический, вы бы не одолели. А этот сможете, если сильно захотите.       — Останетесь, если смогу? — спросил Комли в попытке схитрить.       — Вы точно сможете, — Грив ответил непреклонно. — И нет, не останусь.       Комли прищурился и опустил нож на пол. Он стал раздеваться.       — Не нужно пытаться воздействовать на щит свободной стихией, — сказал Грив, то отводя, то возвращая взгляд.       На пол белым мешком упала мантия.       — Остановитесь, — Грив нервно посмотрел на дверь в аудиторию, поджал губы и запечатал, чтобы никто не сунулся практиковаться на ночь глядя.       Оставшись в одних трусах, Комли прикрыл глаза и вспомнил, каково это — не бояться. Каково это — когда плевать на барьер. Когда плевать на боль. Когда плевать на всё.       «Браво, Комли!»       — О, вы замечательный учитель, профессор, — улыбнулся Комли, направляя всю магию, как тогда, когда создал Купол, и вскрыл барьер длинным, уверенным движением, словно легчайший шелк. Барьер исчез.       — Я вижу, вы поностальгировали, — сказал Грив, сделав неосознанный шаг назад, когда Комли пошел к нему. — Вы молодец. Я же говорил, у вас получится…       — Вы устали от отвращения к себе? — спросил Комли.       Грив оцепенел.       — Так извинитесь перед ребятами, — сказал Комли упрямо, — теперь я знаю, что вы благородный, умный и тонкий человек с огромным сердцем. А они хотя бы пусть поймут, что вы благородный и умный. Или как минимум умный и честный.       — Я не честный, — сказал Грив, стараясь смотреть только в глаза Комли.       — Вы самый честный, — уверенно сказал Комли, — и самый добрый.       — Я не добрый, — тихо прошептал Грив.       — Вы добрый, — Комли подошел ближе, — но им не нужен «добрый», им нужно, чтобы тот, кто делал им очень больно и лишил всего — извинился. Они такие же, как и я. А мне это было нужно.       — Как вы — только вы, — вдруг жестко и мрачно ответил Грив, — я не могу больше учить тех, кто меня ненавидит. Я учил так девять лет, и с меня довольно. И приносить публичные извинения я не буду. Извиняются только лично. И то, что вы… что я…       Комли сделал еще шаг вперед, не сдаваясь:       — Они тоже вам поверят, они тоже поймут. Мы же поняли!       — Вы не были на фронте, и вы не убивали, — возразил Грив. — Пожалуйста, не настаивайте. Эти дети меня не смогут простить, а я не умею унижаться.       — Я не прошу унижаться, я прошу только извиниться, — нахмурился Комли, — только и всего. Один раз.       — Чтобы что? — глаза Грива блеснули. — Чтобы восемьдесят адептов разом загоготали? Чтобы подумали, что меня прищучил Дарайн? Что я поджал хвост и заискиваю, лишь бы не уволили?       — Их будет восемьдесят? — спросил Комли, не веря.       Грив выдохнул тяжело:       — Комли, оденьтесь, пожалуйста. Я не могу думать.       — Раньше же могли, — искренне удивился Комли.       — Раньше вы были просто адептом, — сказал Грив.       — А теперь? — спросил Комли, обрадованно улыбнувшись.       — А теперь, если помните, вы адепт, в которого я влюблен, — ответил Грив спокойно, — поэтому прикройтесь немедленно. Вы что, не видите, как у меня щеки горят?       — Не вижу, — улыбнулся Комли, — меня слепит ваша мантия. Честно, вам бы что-то более… холодного оттенка.       — Не нужно давить на больное, — Грив внезапно смутился, — я ненавижу эту мантию. Я ненавижу красный цвет, и я ненавижу золото! И я не одеваюсь так пестро!       Комли навострил уши, потому что до него только дошло, что мантии профессоров — это не выбор профессоров.       — Это потому что такие традиции? — спросил Комли. — Ну так профессор Дарайн разрешит вам изменить цвет на нетрадиционный.       — Я ухожу, — нервно повторил Грив, — пусть меняет для другого. Комли, оденьтесь!       — А что вы обычно носите? — спросил Комли, улыбаясь.       — Обычно я ношу терпение, — резко сказал Грив, — но оно лопнуло.       И профессор исчез.

***

      Одевшись, Комли решительно направился в профессориат и снова постучал в кабинет профессора. Но уже другого.       — Комли? — открыл профессор Дарайн.       — У меня серьезный разговор, — сказал Комли и прошел в кабинет.       На диване в кабинете декана сидел гневный профессор Грив.       — Какой разговор? — спросил Грив, прищурившись.       Комли густо покраснел и посмотрел на улыбающегося Дарайна, замялся, но выдумал другую причину и спросил:       — Профессор Дарайн, можно, мы с профессором Гривом тоже, как вы с Лиамом?       Повисла пауза.       Грив забыл, как дышать.       — Можно, — сказал Дарайн и улыбнулся. — Профессор будет против, но ты умеешь убеждать, правда?       Дарайн перевел взгляд на онемевшего коллегу и пояснил:       — В начале января мы с Лиамом отправились в маленькое путешествие по моим делам. И теперь Комли считает, что ему тоже причитается.       Грив выдохнул и поднялся:       — У меня нет никаких дел дальше моего кабинета в Магистериуме.       — А металл? — Комли оживился. — А металл где берете? А можно мне с вами?       Грив хмуро посмотрел на Дарайна, будто именно декан виноват в нахальности адепта, но тот только улыбнулся:       — Уже ведь май.       Лицо Грива поменялось:       — Хорошо, Комли. Но только один раз.       Коротко попрощавшись, Грив исчез, а улыбка профессора Дарайна исчезла вместе с ним.       — Если ты пришел сказать, что я должен помешать ему уйти, — Дарайн пристально смотрел на Комли, — то я в процессе. Просто… это не самая легкая задача, учитывая, что профессор Грив прав.       Комли сжал кулаки:       — Вы же будете главным! Вы же скажете…       Дарайн кивнул:       — Скажу, и меня, конечно, послушаются. Но я не хочу им ничего приказывать, Комли. Им с самого начала все только и приказывали.       — Тогда я скажу! — сказал Комли уверенно. — Тогда я все объясню им!       Профессор Дарайн посмотрел на Комли и улыбнулся:       — Хотел бы я посмотреть, как первокурсник в белой мантии будет рассказывать толпе потрепанных бойцов о том, как прекрасен профессор Грив.       — Вы многого не знаете, — упрямо сказал Комли.       — Чего, например? — вскинул бровь декан.       Комли нахмурился:       — Вы не знаете, как на самом деле чувствует себя фуэр, когда осознает, что его стихия — только оружие. И ничего кроме этого. Или каково это — когда у всех вокруг нормальные профессора, а у тебя тот, который дает команду раздеться и хвалит, когда твой товарищ корчится на полу.       Дарайн будто нашел какой-то ключик и улыбнулся.       — Слушай… Возможно, ты прав. Напишем тебе речь в таком случае? Я дам тебе слово перед фуэрами, но поклянись, что профессор Грив не узнает о ней до самого конца. А уж как уговорить его остаться — я придумаю.       Комли просиял и вдруг порывисто декана обнял.       — Лиам ищет, в кого влюбиться, — пробубнил Комли, — не дайте ему этого сделать. Он… без вас какой-то другой. Мне не очень нравится…       — Хорошо, — Дарайн мягко отстранил Комли от себя и улыбнулся, — всему свое время.