Академия Некромантии и Менталистики

      Лиам сосредоточенно и последовательно вспоминал страницы Ботанической Энциклопедии. На это уходило некоторое время, но память стала намного послушнее, чем раньше.       — Эуфорбия вергата, — сказала профессор Брист, пристально глядя на Лиама, который уже в конце первого курса освоил превращения растений и, помимо прочего, помнил абсолютно все, что собрано в Ботанической Энциклопедии. Лиам, по ее мнению, безусловно — один из самых перспективных и одаренных гербологов за все годы ее преподавания.       — Молочай лозный, — немного отрешенно ответил Лиам, погруженный в собственную линеарность, — ядовитое пастбищное травянистое растение. Многолетнее, от тридцати до ста тридцати сантиметров высотой. Стебли ветвистые, голые, прямые. Желтые мелкие соцветия — зонтиковидные метелки. Плоды сухие, собственная разновидность схизокарпа — «дробной коробочки». Белый сок.       Лиам двумя руками коснулся маленького лаврового куста, и тот превратился в высокий ветвистый стебель молочая.       Брист оторвала листок, посмотрела на выступившие капельки молока, лизнула, распробовала и кивнула с улыбкой.       — Прекрасно, — похвалила, — это настоящий молочай. Феноменально, Лиам.       Лиам зарделся и опустил глаза:       — Спасибо, профессор. Я пока не знаю, как это применить…       Профессор улыбнулась.       — Если у вас есть время, заходите в мою лабораторию по субботам, — Брист указала на дверь в конце оранжереи. — Мы с вами приготовим несколько немагических микстур из лечебника Висса. У вас появится навык обработки и правильного смешивания ингредиентов.       Лиам просиял:       — А можно в двенадцать?       Профессор удивилась:       — Разве вы не посещаете Дуэльный Клуб менталистов?       Лиам отрицательно покачал головой.       Профессор поджала губы:       — Что-то произошло? Я ведь слышала от декана: вы на курсе лучший.       Лиам нахмурился:       — Я предпочитаю практиковаться сам, а не наблюдать за спаррингом других. Там ничего принципиально не меняется.       Брист улыбнулась, будто бы приятно удивленная:       — В таком случае, на сегодня у нас все.

***

      Ужин был накрыт заранее, как и обычно. В больших глубоких супницах дымился ароматный грибной суп. В фигурных стеклянных салатницах — овощи и сочный рассыпчатый сыр. На серебряных блюдах выложены куриные бедрышки, а на высоких этажерках — кексы в рифленых бумажных корзиночках.       «Ну не могут фантомы так готовить», — думал про себя Лиам вот уже девять месяцев. Однако ему давно уже стало все равно. Еда могла перемещаться сюда из внешнего мира с какими-то посланниками, например. Или с помощью артефакта. Или через портал. Без разницы.       — Обязательно брать из моей тарелки? — спросил Комли у Пали, хмурясь. — Тут же вот все лежит на столе, просто возьми для себя.       — Мне так лень тяну-у-уться, — мурлыкнула Пали и попыталась поцеловать Комли в щеку, но тот отстранился и стал есть молча. Пали натянуто улыбнулась и посмотрела в сторону.       Лиам посмотрел на Найдин. Они переглянулись. Найдин тоже явно замечала, что между Комли и Пали что-то происходит. Нехорошее. Комли стал нервно реагировать на совсем безобидные мелочи. Пали делала вид, что ничего страшного не происходит. Эти случаи в последнее время участились.       После ужина они все вместе пошли к Озеру, но Лиам придержал Комли, чтобы идти сзади, поодаль.       — Не хочешь встретиться после отбоя? — спросил он. — Я хочу с тобой поговорить.       — О чем? — отстраненно спросил Комли.       — О Пали, — тихо сказал Лиам. — О том, что случилось две недели назад…       Комли нахмурился, но кивнул:       — Хорошо.

***

      У Озера Лиама всегда посещала одна мысль — шестнадцатое июня. Шестнадцатое июня. Скоро случится что-то, что изменит строй Академии. Лиам давно понял, что «его день рождения» из подслушанного разговора Дарайна, Фаера и Леви — это день рождения Иона. Кто еще может пригласить от имени Императора? А ведь уже через два дня начнется июнь. В воскресенье.       Аэрический барьер колебался, шел мелкой, почти невидимой светящейся рябью.       — Знаете, почему вокруг Академии ничего не растет, кроме травы? — задумчиво сказал Лиам, отвлекая друзей от разговоров.       — Почему? — спросил Комли заинтересованно.       Лиам чуть улыбнулся и сказал:       — Потому что почва соленая. Озеро соленое. И я думаю, мы пользуемся подземными водами озера, которые каким-то образом очищаются магически. Вот почему.       Он сам давно пришел к выводу, что если вода из озера содержит волшебство, то «опресняют» ее именно артефакты замка. Откуда еще им черпать бесконечную силу? Ведь артефакты «умирают» вместе с артефактором, который их создал.       — Ну, — Комли пожал плечами, — как бы то ни было, вода есть — и хорошо.       — Вода есть — и хорошо, — улыбнулся Лиам печально.       Сила Лиама сама понемногу росла. Но его попытки вспомнить, что диссимилировал профессор, были бесплодными. Он уже не ощущал пустоты, но от воспоминаний щемило сердце. Например от фуэров в Парвинии. От слез, которые тем наворачивались на глаза. От того, как они летели к профессору, словно серые маленькие мотыльки на огонь.       — Кстати, вдруг вспомнил Комли, — а я не рассказывал, как однажды разрезал аэрический барьер?       Лиам отвлекся от мыслей и посмотрел удивленно. Комли довольно усмехнулся.       — Именно разрезал. Раскаленным ножом, который стал проводником моей магии. Меня научил профессор Грив.       Пали тихо цыкнула и отвернулась.       — Правда? — Лиам восторженно улыбнулся. — Ничего себе! А что делать с дендрическим?       — Не знаю пока, — тоже улыбнулся Комли, — но я научусь! Наверное, уже в следующем году. Сейчас мы, в основном, концентрируемся на управлении сплавом.       — А на индивидуальных занятиях? — поинтересовался Лиам.       — Книжки, — хмыкнул Комли, — сплошные книжки. Причем они не касаются Фуэры. Грив рассказывает мне об укладе Магистериума до Академии.       — Да? — Лиам распахнул глаза. — Интересно. Там есть то, чего не рассказывала Олфутт?       — Олфутт не рассказала нам практически ничего, — пожал плечами Комли.       — Мне тоже интересно, — вдруг сказал Виск, — расскажешь? Фаер вскользь упоминает, но много не говорит.       Комли кивнул и посмотрел на Найдин, которая тоже выглядела заинтриговано. Одна только Пали смотрела вдаль.       — Ладно, — согласился Комли. — В общем, мы знаем, что изначально количество Магистров варьировалось, но держалось в районе сорока, потому что у каждого был только один ученик. В Исконные Времена, то есть еще до Магистериума, здесь, у нашего Озера, было поселение магов под названием… Не помню каким. Но в переводе — Холм Тишины. Это было что-то вроде места отдыха — маги и их ученики проводили здесь по паре месяцев в году, практикуясь и собираясь с силами для своих путешествий.       Комли улыбнулся, глядя, как притихли друзья.       — И вот, тысячу лет назад, Император предложил построить замок Магистериума и буквально «озолотить» магов в благодарность, чтобы заручиться поддержкой в военных действиях, в которые Исконные Маги ранее не вмешивались. Среди магов было проведено голосование. Большинство, устав существовать худо-бедно, прельстились предложением и проголосовали «за».       Лиам тяжело вздохнул.       — После учреждения Магистериума, — рассказывал Комли гордо, — маги стали зваться Магистрами, а их ученики — Младшими Магами. Первые поколения Магистров жили примерно по полторы сотни лет, как и Исконные Маги. Они странствовали, как и раньше, творя разные важные и хорошие вещи — превращали поселения в города, лечили калек, останавливали эпидемии, орошали и разрыхляли поля, тушили лесные пожары. На пограничные регионы Империи часто нападали соседствующие страны, поэтому у городов и деревень были фантомы-стражи — по артефакту в груди каждого.       Все слушали, затаив дыхание.       Комли продолжал:       — При приближении вражеского войска эти фантомы ставили барьер вокруг города. Но это была лишь защита мирных граждан, не более. Инферналы никого не атаковали. Нападающее войско шло мимо защищенных городов, продвигаясь вглубь страны, и там уже встречалось с Армией Империи. На эти битвы прибывали Магистры-некроманты, чтобы големы и мортусы сражались бок о бок с людьми. И это было эффективнее некуда. Магистров-менталистов была всего горстка, и они никогда не вступали в бой, но им и не нужно было. Некроманты справлялись.       — Получается, сейчас тоже могло быть так? — спросила Найдин.       — Могло быть, — хмыкнул Комли, — но среди шестого поколения Магистров отыскался Бравис Ледар и двое его друзей, которые внезапно протянули до двухсот лет. Ледар стал негласным предводителем Магистров и личным советником тогдашнего Императора. На Брависа равнялись Младшие Маги. Поколение Ледара вымерло, а новая волна Магистров уже не хотела воевать, и менталистика стала превалировать.       — Это вообще нормально, что он тебе рассказывает такое? — спросил Лиам пораженно. — Звучит, как что-то очень запретное…       Комли усмехнулся:       — Да, но скоро не будет запретным.       — Не отвлекайся! — потребовала Найдин.       — Хорошо-хорошо, — рассмеялся Комли, — это почти конец. Бравис Ледар заключил с Императором сделку, что Магистры больше не будут воевать — на войну пойдут только Младшие Маги. Император согласился, но потребовал, чтобы их было больше. Тем временем количество военных столкновений росло. Тогда Младшие Маги-некроманты набрали себе собственных учеников, причем только фуэров — чтобы было легче обучить некромантии. И так Младшие стали зваться Старшими, а их ученики — Младшими. И вдруг в пехоте нападающих стран впервые обнаружились маги. Жертвы среди имперских солдат сильно возросли. Младших Магов тоже рьяно атаковали. Они стали гибнуть. Император потребовал от Брависа что-то предпринять. И так, господа, — заключил Комли, — возникла Академия.       Некоторое время компания молчала.       Лиама совсем немного, но всё же кольнуло, что Комли, оказывается, узнал так много секретного. Он почему-то думал, что только сам — в некотором роде избранный. И ему вспомнились слова профессора Леви:       «Стремиться узнать все загадки — похвально. Только не стоит ожидать, что для этого достаточно просто спросить у того, кто вырвал себе ответ у этого мира самостоятельно».       Вот у Лиама было чувство, что он сам вырвал что-то, ломал голову, собирал по крупицам, а Комли просто сидел и слушал Грива.       — Интересно, а каким он был? — спросила вдруг Найдин, и все посмотрели на нее.       — Кто? — спросил Комли. — Бравис Ледар?       — Ну да, — Найдин улыбнулась. — Кто же еще. Просто кажется, что он — ужасное зло. Интересно, какое у него было лицо.       — Точно такое же, как у Камуса Воралиона, — ответил Лиам, — мертвое, медузье. Люди не должны жить так долго.       — Мне кажется, что все очевидно, — сказал Виск своим простоватым тоном, — Озеро — это источник Силы.       Лиам опешил. Сердце забилось слишком сильно. Лихорадочно. Он так долго думал. Он так долго думал! Он так… он так… долго…       — Лиам, ты чего, — Комли обнял друга, — ты чего ревешь… Ну-ну…       Лиам заплакал навзрыд. Его тайну вскрыл Виск. Виск!       — У меня ничего, — вздрагивал он, — у меня больше ничего… Не осталось!       Никто, совершенно никто не понимал, чего не осталось у Лиама. Даже Комли не понимал. Он только хмурился и гладил друга по голове.

***

      Лиам обессиленно лежал рядом с Комли на его кровати. Выплакался без остатка, и глаза были красными, но сухими. Внутри все будто взрыли, перелопатили, вытрясли и оставили ни с чем. Видимо, не так уж и плевать ему было на тайны… Они были единственной связью с Дарайном. Святыней. А теперь все всё знали.       Комли несмело нарушил тишину:       — Ты хотел что-то сказать про Пали…       Лиам стиснул зубы и выдал всё как на духу:       — Она предложила научить меня целоваться. И полезла. И почти поцеловала. А я сначала согласился, чтобы вспомнить Дарайна, но испугался и убежал.       Комли промолчал.       — Я бы в любом случае не… — Лиам испугался этого молчания. — Я лишь на секунду подумал…       — Все нормально, она просто чувствует.       — Что чувствует? — спросил Лиам в замешательстве.       Комли вздохнул:       — Что я не люблю ее больше.       Лиам подумал, что это, в принципе, лежало на поверхности.       — И что ты будешь делать?       — Я не знаю, — честно ответил Комли.       Они молчали.       Лиам подумал о том, как вообще ощущается прекращение любви. Раздражение по мелочам? Равнодушие к поцелуям и близости?       — Лиам, а ты не помнишь, случайно, как влюбился в Марвина? — спросил Комли задумчиво. — Как это произошло? В какой момент?       Лиам задумался:       — Скорее всего, это диссимилировано. Ведь я больше не чувствую себя влюбленным в него. Чувствую лишь острое желание вспомнить. А почему ты спросил?       Комли вдохнул всеми легкими — длинно, шумно.       — Не важно.