Академия Некромантии и Менталистики

      Кабинет Фаера еще никогда не был в таком беспорядке, как сейчас. И он никогда не был базой для масштабной революционной деятельности.       — Вот что они сразу будут спрашивать, — начал Хидер. — Как далеко может перемещаться Карета. То есть можно ли продвинуться вглубь других стран. Тут важно сказать, что нельзя, мол, технически невозможно, а то эти люди начнут сразу же торговаться, а потом запишут на полях и будут предлагать пересмотреть условия раз в пятилетку. Второй вопрос будет касаться изготовления Карет на заказ, а так же управления немагами. То есть слишком хорошее оружие не хочется арендовать, а хочется купить свое. Третий вопрос будет касаться артефактора, потому что в Армии знают, как работают артефакты. Скажем, что Кареты не зависят от создателя и имеют потенциал вечной работы на перезарядке — начнется жара. Мол, если есть вечный источник Силы — почему мы не знали. Если соврать, что Кареты делал ты, Марвин, то как быть с договоренностями в случае твоей смерти? И так далее. Они могут заявить, что забрать фронтовиков не дадут, потому что их отдали в рамках действующих договоренностей, а значит, они могут урезать финансовое обеспечение Магистериума, наложить штраф, скажем так. Просто чтобы было неповадно шутить с Армией.       Фаер хмыкнул, но промолчал.       — Я считаю, что надо выстроить нападение, — сказал Хидер. — Император тюфяк, как я понял, но маршалы — звери. Ты, Марвин, конечно, хочешь сыграть красиво и честно, вот только маршалам насрать на твоих детишек. Это люди, которых такое не колышет. Они со смертью на ты. Поэтому надо атаковать первыми, до того как они оскалятся.       Дарайн слушал сосредоточенно и был очень рад, что привел Хидера в команду. Леви и Фаер тоже, видимо, оценили такого союзника.       Хидер продолжал:       — Сейчас в казне Магистериума достаточно денег, чтобы мы продержались год или два, затянув пояса потуже. Поэтому можем, как говорится, бычить. Прийти, показать испытания в Парвинии, сказать, что все прежние договоренности исчерпали себя, деньги не нужны и вот эта хреновина сейчас полетит туда, куда мы скажем. Но есть возможность сделать так, чтобы не полетела. А именно — отсосать нам хорошенько.       Дарайн рассмеялся:       — Ты не мелочишься.       — Это исторический момент, — пожал плечами Хидер, — тут надо не прогнуться, потому что уже веками Армия держит Магистериум на золотой игле. Они очень давно хотят урезать суммы, потому что нашим Дивизионом конкретно так недовольны. Боевые подразделения никакие. Слабые. Поэтому и нас будут пронимать на слабо. Поймут, что ты больше хочешь вернуть детей, чем сохранить деньги — сразу согласятся отдать детей в обмен на срез бюджета как минимум вдвое.       — Так, — встрял Фаер, — ты разговаривать будешь или нет?       Хидер вздохнул:       — Буду, буду. Я припугну их Каретой и революцией, а Марвин будет втирать про деток и про дружбу.       — Отличный план, — отрезюмировал Леви.

***

      Профессор Грив провел вчерашний вечер и сегодняшнее утро в компании бумажек. Он только что закончил раскладывать на полу листы с личными делами адептов, которые уже завтра вернутся в Академию.       Он сумел не только понять, где какой адепт будет жить по оговоренной с Фаером и Дарайном схеме, но и сформировать группы на внеурочное обучение. Некоторые профессора согласились остаться на два месяца летней практики, чтобы активно подтягивать фронтовиков. Грив составил расписание учебы и даже учитывал «ячейки».       — Профессор? — в дверную щель влезла голова Комли.       Обнаружив Грива на полу, Комли улыбнулся:       — Ой, а что вы делаете?       Еще до того как профессор успел что-то ответить, Комли нырнул в кабинет, на цыпочках обошел бумаги и сел рядом, тут же цепляя ближайшее личное дело и с любопытством заглядывая.       — Положите на место, — с упреком сказал Грив, — это не для ваших глаз.       — Понятно, — Комли улыбался, вернув дело на стопку.       — Вы сегодня особенно счастливы, — мягко улыбнулся Грив, — что произошло?       — Я рад, что мы победили! — заявил Комли. — Лиам говорит, осталось совсем немного!       Профессор тяжело вздохнул и посмотрел на результаты своей работы:       — Да, но… Вы только посмотрите на это…       Комли умудрился ловко придвинуться и уложить голову профессору на плечо.       — У вас все получится.       Грив нервно улыбнулся:       — Кстати, к утру у меня уже будут новые мантии. Сине-серые. Но адепты же не идиоты… Вдруг они решат, что я подстраиваюсь, как хамелеон?       — Какая разница, что они решат? — Комли нахмурился. — Наше дело — разубедить!       — Вы правы… — вздохнул Грив. — Я до сих пор не знаю, что им сказать. Профессор Дарайн просил придумать обращение, но я все никак не могу подобрать слова.       — Вы, главное, прощения попросите, — сказал Комли, — остальное не имеет значения.       — Да не могу я, — Грив отстранился, убирая плечо, — не могу просить прощения публично! Мы же уже говорили об этом!       Комли опустил глаза и накрыл ладонью руку профессора, пытаясь ласково погладить, но Грив резко дернулся и убрал ее тоже.       — Займитесь учебой!       Комли посмотрел обиженно. Так обиженно, будто его ударили. Профессор сделал вид, что не заметил, и стал проверять стопки бумаг по новой, для вида.       Комли не уходил.       — Л-ладно, я… я не хотел звучать так резко, — пробормотал Грив. — Но вам действительно нечего здесь делать.       Комли молча поднялся на ноги и остался стоять. Профессор замер, слепо глядя в стопку бумаг в своих руках. Остро захотелось посмотреть на Комли снизу, вот так, чтобы вообще увидеть когда-нибудь этот ракурс.       Сердце билось часто.       Комли наверняка хмурится…       — Извинитесь, профессор, — раздалось очень детское и обиженное заявление сверху.       Грив вздрогнул так, что выронил бумаги, и они разъехались по другим стопкам.       Встать на колени…       Пусть он смотрит сверху…       — Извинитесь, — настаивал Комли.       Дыхание профессора сбилось.       Возьми меня за волосы…       И я извинюсь…       Грив сжал зубы, сгребая себя в кучу:       — Вы просто пользуетесь тем, что я пожилой человек с больными суставами… Я бы вас мигом отсюда вышвырнул.       Комли сжал кулаки и вышел сам.

***

      Вместо ужина впятером собрались у Фаера. Леви разливал по рюмкам джин.       — Если Армия с нами, — браво и с улыбкой сказал Дарайн, — то под нами Империя!       Грив тоже взял врученную ему рюмку, хотя вообще не понимал ни слова. Понимал только, что прошел Императорский военный совет, где договоренности с Армией «начали пересматриваться».       Все профессора чокнулись и выпили «за пересмотр».       — Они наложили кирпичей, — довольно сказал Хидер. — Основательно. Когда я сказал, что Карета Академии летит туда, куда надо Академии — маршалы заметно подсдулись.       — По поводу ограничения зоны полета были вопросы? — спросил Леви.       Пока Хидер рассказывал о навигации, Дарайн посмотрел на Грива и сказал:       — Сегодня в три ночи мы начинаем перевозить Кареты в горячие точки. Это займет приличное количество времени, но за ближайший день здесь соберутся все ребята.       — Я буду встречать, — сказал Фаер, — а вот тебе, Саварон, лучше будет не показываться до вечера. Общий сбор ориентировочно в шесть.       — Приготовил свою речь? — спросил Дарайн.       Грив слегка нахмурился:       — Мне надо посмотреть на их лица, и я сориентируюсь.       — Тоже верно, — кивнул Дарайн. — Но помни, что последнее слово за мной. Если кто-то будет упираться, мы сможем позволить ему полностью уйти в практическую магию.       Хидер открыл захваченный из Магистериума военный навигатор, и они стали составлять подробный план портальных передвижений.       — То есть Зал Порталов Магистериума здесь, — Дарайн делал чертеж, — Депо с Каретами здесь. Портал на фронт возможно открыть через Магистериум. Эх, мне даже сейчас не хватит силы открыть «нору» через всю страну. Итак, я перемещаюсь на базу, потом открываю оттуда портал Возничего в депо. Дети входят в депо, их встречает Артур и перемещает группами в Зал Торжеств, где подхватывает Эйнор. Артур — обратно в депо, вывозит Карету ко мне, проводим обучение, оставляем доппель капитану. Артур обратно в депо, я обратно в Магистериум и отрабатываем следующую точку. По часу на отделение будет идеально, но, возможно, придется объяснять старшим призывникам, какова будет их судьба и что вообще происходит.       Фаер кивнул на высокую стопку ящиков:       — Вон, Марвин, смотри. Саварон мне помог рассортировать часы. Они уже с бирками имени адепта, отделения, крыла и комнаты. По отделениям.       Дарайн удивленно посмотрел на Грива, а потом улыбнулся:       — Хорошая работа.

***

      Завтрак некромантов начался с крика адептки третьего курса.       — Па-а-атр-и-и-ик!       Все в столовой обратили на нее внимание, а она, в свою очередь, смотрела на фуэра, который стоял в своей черной форме и улыбался. Всё бы ничего, но Патрик был отчислен год назад.       В столовой поднялся шум. Три отделения из десяти успели вернуться, помыться и одеться. Это уже двадцать восемь человек.       — Марвин сказал, что вернут всех, кто младше двадцати пяти лет, — с счастливыми улыбками поясняли новоприбывшие.       Занятия были сорваны. Все обсуждали только новость возвращения, сидели на пледах в Зале Торжеств в ожидании очередного отделения.       — На рассвете нас разбудил командир, — рассказывали фуэры, — мы подумали, что всё, в атаку, а тут, оказалось — Марвин пришел. Идите в портал, говорит, вы возвращаетесь домой. Ну, мы — в слёзы… Потом попали в большой подвал, там Леви просто взял за руку цепочкой и оп — мы тут. Потом Фаер дал часы. И всё…       Разговоры о фронте не прекращались. Спекуляции на тему того, как теперь здесь все будет, рассуждения о том, куда делись прежние правила и где Камус — не смолкали.       — В самом начале, после призыва, нас построили на плацу, — рассказывали фронтовики, — была короткая подготовка, учения, но только одну неделю, а потом — в бой, через портал на границу. Там были старшие. Жили в какой-то грязище. Иногда рядом были немаги, иногда только мы.

***

      — Вы можете в это поверить? — пораженно спросил Виск, пока они завтракали у Озера.       — Я знал, — пожал плечами Лиам, не видевший смысла ничего скрывать, — я все подслушал.       — А я тоже знал, — подмазался туда же улыбающийся Комли. — Мне Лиам рассказал.       — А нам чего не рассказали?! — оскорбилась Найдин.       — Эй, — Виск обратился к Комли и показал за спину.       Комли обернулся и увидел Пали, которая стояла немного неловко, сжимая губы и с глазами на мокром месте. Комли поднялся, наспех прожевывая еду.       — Я рада, — с трудом сказала она, — что тебя не… что тебя не заберут!       Пали развернулась, чтобы уйти, но Комли поймал ее за руку.       — Спасибо, — сказал он, испытывая настолько острое чувство вины, что выворачивало наизнанку, — Пали…       Она выдернула руку, болезненно улыбнулась и убежала.       Лиам опустил глаза и тяжело вздохнул, когда Комли сел рядом, побледнев и растеряв улыбку.       — Я так и не поняла, что между вами случилось, — сказала Найдин с сожалением.       — Мне стало не о чем с ней говорить, — ответил Комли тихо. — Она не хотела слушать про мои занятия с профессором Гривом, а это самое интересное и самое важное, что со мной случалось…       — Ты что, не скучаешь по ней? — спросила Найдин.       Комли потер виски:       — Давай не будем.

***

      Профессор Грив сидел в своем кабинете в Магистериуме, не в силах находиться в Академии. Он работал над программой.       — Надо начинать артефакторику прямо с ходу, — бубнил он под нос, разнося занятия вместе с некромантией и своей теорией.       Он не тратил времени на чернила и просто быстро набрасывал расписание карандашом.       — Практические группы… по десять человек… восемь… две в неделю. У каждой, две в день по два часа… Первая неделя… общая вводная… второго июня…       Грив бессознательно водил концом карандаша по своим губам. Он старался не думать о Комли и ссоре. Старался не думать о том количестве злости, которое будет у фронтовиков на него. Не думать о старости. Не думать о том, что стал слишком мягким, слишком открытым, слишком уязвимым за этот семестр.       Не думать, что он хочет под семнадцатилетнего мальчишку…       «Хорошая работа», — сказал Марвин, и эти слова поддерживали, по-настоящему согревали. Пусть Марвин был ужасно распущенным, пусть позволил себе лишнего с Лиамом, но это был благородный человек с большим сердцем. Марвин Дарайн, несмотря на молодой возраст, блестящий маг, визионер и лидер, какого поискать. Под его харизму подпал, в итоге, даже Грив, хотя всегда недолюбливал, потому что завидовал красоте и способности нравиться абсолютно всем. Но теперь то, что Дарайн решил бороться за него, держаться за него — вот, что главное. А уж с адептами Грив как-нибудь справится.