Дивный Новый Рассвет

      Михаил помнил время, когда Белый и Красный жили в мире во плоти. Свободные и гордые драконы, что не смотрели ни на кого, а молча копили силу и богатство. В то время магия была более распространённой, а люди ещё имели старую веру. Драконы летали по планете и делали всё, что хотели. Альбион пару раз подрался с японским пантеоном, а Ддрайг со скандинавами, отчего там их возненавидели. Существа, способные сражаться наравне с богами, оскорбляли своим существованием божеств. Отцу было всё равно: он занимался своими делами, редко покидая Небесную Обитель, поэтому склоки и гордыня драконов его не задела.       И всё было хорошо: драконы копили богатство и силу, становясь больше стихийным бедствием, нежели настоящей проблемой. И именно в ходе большой битвы, что могла решить исход их конфликта, Белый и Красный не смогли поделить что-то. Тогда архангел считал, что дело в гордыне или жадности, но реальность оказалась не лучше — похоть. Тиамат опасная драконица, сумевшая привлечь внимание сразу двух сильнейших драконов. И даже дала им своё оружие!       Коварная женщина. Что неудивительно, Тиамат всегда славилась этим. Как и тем, что любила охотиться на владельцев Механизмов Драконов и «съедать» их без остатка. После, обычно, жертва или становилась неспособной нормально жить, или умирала. Но последние лет сто она не появлялась, что беспокоило архангела и его ныне союзников. Потому что опасная соблазнительница могла сделать что-нибудь… Неприемлемое.       Побеждённые силой сильнейших существ этого мира драконы были запечатаны в механизмы и отданы людям в качестве дара от Отца. И, возможно, долгая изоляция и общение со своими носителями позволили пересмотреть свои взгляды и ценности в жизни. По крайней мере, Михаил надеялся на это, как и на то, что когда-нибудь драконы станут свободными. Может, не ему сомневаться в делах Отца, но… В тот момент он перегнул. — И теперь один из них на свободе. Я искренне рад за Ддрайга, но беспокоюсь о том, что он станет мстить, — улыбка Михаила сменилась на опущенный взгляд. Пальцы руки аккуратно ощупывали чешуйку, которую он узнает из тысячи. Не внешний вид, не текстура выдавали в ней происхождение от дракона, о нет! А магия. Та самая, которой сжигали армии Библии в тот злополучный день. — Не станет, ему ведь известно о том, что я могу придти и лишить его жизни уже по-настоящему.       Архангел поднял взгляд и улыбнулся. Сидящий перед ним блондин пил кофе, не скрывая своих ледяных глаз, что лениво смотрели прямо на Михаила. Кастор Бринель. Человеческий маг, остановивший в одиночку Кокабиэля, опозоривший Фенекса, а также персона, что интригует Азазеля как учёного. Ангел же видел того, который желает лишь одного: чтобы его не беспокоили и позволили заниматься тем, что он хочет. У Отца был такой же взгляд, когда другие боги или мифологии начинали свои махинации. Не добрый, не злой, не заботливый, не ненавидящий, а просто… Усталый. — Ты отличаешься от своего брата, — маг отпил ещё кофе. Михаил в ответ улыбнулся чуть шире. — Тем, что заранее предупредил, не пытаюсь задавать вопросы и просто рассказываю историю? — Да. — Ну такой уж у него грех. Если не считать его похоти, — архангел вздохнул. Упасть во грех с демоницей… Азазель всегда отличался своеобразным поведением даже когда был ангелом. — Но теперь у него нет никаких причин лезть ко мне, как и у демонов. Я больше не являюсь носителем Ддрайга и членом библейской мифологии, поэтому у них нет даже призрачных прав что-либо просить или требовать у меня, — Кастор отставил кружку в сторону и прикрыл глаза. — Сожалею, но это породит ещё большее внимание, — Бринель нейтрально посмотрел на Михаила, который виновато улыбнулся. — Разрушить творение Отца и освободить дракона, даровав ему тело — это подвиг. А также повод для беспокойства. — Если смог я, то смогут и другие люди и существа с достаточным уровнем подготовки, — в ответ архангел кивнул. — Стоило спрятать чешуйку и просто не показывать свою осведомлённость о неожиданном всплеске энергии. — Как раз наоборот, — маг вопросительно выгнул бровь в ответ на замечание ангела. — Если правда вскрылась бы, то негатива было бы намного больше. А сейчас я знаю об этом, поэтому это не тайна. — Почему все вокруг такие ненасытные и невероятно прилипчивые? Они не могут просто взять и перестать меня замечать? — искреннее негодовал Кастор. Михаил в ответ виновато улыбнулся и печально покачал головой. — Отец жаловался на то же самое. Никто в мире магии не может спокойно воспринимать… — он вздохнул. — Ничего. Голодные до силы и боящиеся этой силы у других, они всегда будут искать возможности для воздействия. Честные и бесчестные. — Иногда мне кажется, что геноцид не такое уж и плохое решение данной проблемы… — Тогда тебе придётся избавиться от целого мира, — Михаил улыбнулся, когда маг покачал головой и медленно выдохнул. — Верно. К сожалению. — На сим я откланяюсь. Я не стану заставлять тебя брать меч против воли, как и просить встать на нашу сторону. Это твой выбор, — архангел встал из-за стола и кивнул Кастору. — А отец дал всем людям возможность выбирать любой путь. — Твой отец звучит слишком знакомо, а это мне не нравится… — настроение Бринеля стало мрачным, судя по инею на столе и охладевшему воздуху. — Возможно он был учеником известного тебе бога. Или пришёл к своим результатам независимо, — Михаил печально опустил взгляд. — Уже неважно. Отец мёртв без намёков на воскрешение.

***

      Его не отпустят и до самой старости будут продолжать капать на мозг, раздражая его и подводя каждый раз к краю. «Как было, так и останется».       Бесконечный круг страданий, не позволяющий ему быть тем, кто он есть. Можно было в самом начале скрыть любые факты наличия у него магии или избавляться от всех свидетелей, но с какого перепугу он обязан так делать? Это одним движением обесценить весь труд, кровь, слёзы и пот, вложенные в его навыки. Все жертвы будут сделаны зря. Всё будет зря.       Нет. Кастор не мог предать себя ради эфемерного спокойствия и безмятежности. Нет. Если его до конца дней станут доставать и пытаться что-нибудь разузнать, то пусть. Но скрывать собственные силы и возможности он не станет. Даже если этому миру это не нравится. А если он станет излишне надоедливым, всегда можно найти другой.       Кастор покачал головой и посмотрел в сторону входа. Михаил ушёл, не оставив никаких сюрпризов, поэтому он поднялся, чтобы помыть кружку. Прийти, чтобы принести меч против драконов и узнать, что Секирютея теперь не существует и не будет существовать больше никогда. Так что они поговорили, обменялись мнениями да разошлись. «Ангел куда сдержанней, чем все остальные. Если остальные представители этой расы такие же, то мне стоит благодарить их создателя».       Спокойствие и сдержанность — вот что выделяло Михаила на фоне всех остальных, которые слишком… Просто слишком. У них нет никакого контроля ни в одной области, начиная войнами и заканчивая переговорами. Бринель специально достал книги через Риас и прочитал о том, как воевали демоны и… Заморозить все подходы к городу и изморить гарнизон и население голодом и холодом — рабочая тактика. Но лично Кастор до такого не опустился бы, зная о голоде лично. Лучше пуля, чем медленная и мучительная смерть от нехватки еды.       Испепеляющий целые армии Сазекс — тоже неудивительное явление: сильнейшие колдуны обращали города в пепел. В целом, сражаются как люди: без жалости, прощения или милосердия, чтобы потом заключить выгодный мир и продолжать жить, словно ничего и не было. «Люди, демоны, падшие… Отличий в разуме мало».       Бринель даже относился бы к ним всем нейтрально, если бы не одно большое «но»: другие расы активно вмешиваются в существование человечества. Да всё равно, что без их «поддержки» люди истребят друг друга — это станет их собственным решением. Просто не нужно приходить со своими не самыми светлыми делами к людям и всё. Но фигуры зла, механизмы, просто сильные маги — всё это привлекает существ. Зачем? Сила ради силы. Скорее всего.       И иногда они готовы на многое, чтобы получить желаемое. Почему? Влияние и сила, по крайней мере его исследования привели к этим ответам. Возможно ещё желание не давать людям слишком много оружия в руки, но это не самое важное. Сильные Лонгины — это всегда сила и власть. Всегда. Некоторые мифологии проводили мелкие войны ради редкого и сильного экземпляра.       Что подводит Кастора к ситуации, в которой он оказался. И сейчас совет старой наглой ящерицы пригодился бы. Не только из-за того, что у дракона хватает мудрости, но и из-за того, что тот единственный, кого Бринель спросил бы. Остальные не заслуживают доверия или же могут соврать ради собственной выгоды.       Кастор поднялся к себе в комнату и сел на кровать, опустив голову вниз. Маг закрыл глаза, а пальцы рук скрестил между собой и положил локти на ноги. Не самая лучшая поза для спины, но Бринелю нравилось находится в ней и думать. Думать обо всём… В том числе и том, что случилось на днях. Если говорить точнее, то в день, когда пришла Риас Гремори и вторая, лишённая мозга и какого-либо такта. Его память уже стёрла имя из-за неподобающего поведения.       Романтика… Какое понятное и одновременно непонятное ему слово. Он сталкивался с ним в книгах, кино и играх. Слышал от других и видел её проявление в мире, когда путешествовал. Даже в Каирне она была: запрятанная под тысячами могильных камней, чтобы никто не сумел добраться до неё. Странное явление, происходящее между мужчиной и женщиной, когда они друг другу нравятся. Химические реакции, происходящие в мозгу и вынуждающие его вырабатывать гормоны, ответственные за счастье и удовольствие.       Практика же у него имелась… Равная абсолютному нулю. Ни времени, ни желания, ни кого-то, чтобы получить необходимый опыт. Нет. Свидания с Райнель можно посчитать неким опытом, но его всё равно недостаточно, да и настоящим его посчитать невозможно. Поэтому Риас Гремори поставила его в крайне неудобное положение, предложив попробовать встречаться. При этом беспокоясь так, словно от ответа зависела вся её жизнь. А когда услышала его ответ: «Нужно подумать», то практически мгновенно убежала. Явно по какой-то причине, но Кастору она не понятна.       Для такого предложения должны иметься определённые причины. Начиная прагматическими, о которых он думал раньше, и заканчивая серьёзными намерениями в виде свадьбы и пары детей. И где же располагается между двумя крайностями предложение Риас? Ближе к какому краю? Если к левому, то это выбивается из её логики и нежелания выходить замуж за того, на кого ей укажут. Если к правому, то неясно, что сподвигло её к этому. Какие чувства? Что? Как? Зачем? Почему? На эти вопросы ответа не было, а задавать их напрямую станет ошибкой. Данные подвергнуться искажению и пиши пропало.       Согласиться? Нет данных, чтобы смоделировать ситуацию и понять, к чему это приведёт и что даст. Отношения без обязательств для полового контакта? Ему такое неинтересно. Семья?.. «Ульгрим спрашивал меня, почему я так не люблю любовь. Я ответил, что не понимаю её. И даже время, проведённое здесь, не изменило этого».       Почему его жизнь вдруг стала тяжелее в моральном и эмоциональном плане? Почему его мозг и душа испытывают нечто подобное? Почему напрягаются под гнётом эмоционального интеллекта, который является наихудшим, что есть в человеке? Логика сбоила, а обращаться к этому огрызку не имело смысла. — Когда не знаешь, как поступить или как выполнять, самое лучшее — это сказать честно и, или попросить замену, или разъяснить и дать больше подробностей.       Если он не придёт к ответу через пару дней, то он лично обратится к Риас Гремори, чтобы объяснить ей тот факт, что ему банально непонятно, а данных нет. Возможно, тогда она даст ему необходимую информацию. Или нет. Женщины очень изменчивые существа.