Дивный Новый Рассвет

      Венелана была счастлива. Конечно, она старалась никогда не терять позитива (несмотря на попытки сына и мужа напугать её своими авантюрами), но сегодня доченька решила приехать и навестить их! Спустя почти три года разлуки! Поэтому женщина позволила себе сбросить маску аристократии. И плевать! Наконец доченька приехала! Поэтому Венелана без стыда и совести обнимала Риас и не планировала отпускать ещё пару минут. — Мама! — недовольно выкрикнула дочурка, но женщина продолжала обнимать её. — У нас гость! — Думаю, гость поймёт, что я не видела тебя несколько лет и очень скучала по своей дочери, — парировала Венелана с нотками угрозы. Никакие гости сейчас ей не помеха. — А! Не смотри на меня так! — выкрикнула Риас, а женщина всё-таки решила отпустить дочь. Но не без поцелуя в лоб. — Мам, я давно не ребёнок… — доченька скрестила руки под грудью и надула щёки. От этой картины Венелана хихикнула, мягко улыбнувшись. Сейчас она видела не гранциозную красивую леди, а маленькую девочку, что пыталась казаться взрослой. Такая же найдутся и покрасневшая от стыда и недовольства. — Для своих матерей дети всегда будут маленькими, Венелана после своих слов улыбнулась чуть шире, а Риас убрала локон волос за ухо и опустила взгляд. Ах! Будто бы вернулась в прошлое! Доченька делала также, когда была малышкой! — А вы, если я правильно помню, Кастор Бринель, верно? — женщина перевела взгляд на стоящего рядом с Риас парня. Тот выглядел именно так, как описывал его Сазекс: высокий (выше её на голову), статный, с вечно усталым и недовольным взглядом ледяных глаз. Да! Именно такими! Венелана также знала о планах сына и важности мага в качестве, собственно, мага, но женщину в первую очередь беспокоило счастье дочери. А политика уже потом. Да и эти глаза не того, кого можно обмануть или использовать. — Да, так меня назвали, — нейтрально отозвался паренёк, получив локтем в бок от Риас. Венелана по-кошачьи улыбнулась, но быстро вернула нормальную улыбку. — Прояви уважение! Это моя мама! — недовольная дочурка начала образно пускать пар, но вот Кастор никак не отреагировал. — Мэм. — Это не то что я имела ввиду!       Риас упёрла взгляд в своего, судя по всему, молодого человека, но тот лишь смотрел в ответ. Венелана от этой картины лишь улыбнулась. Прямо как они с Зеотикусом в молодости. Только её муж вёл себя как дурак и обалдуй, а не уставший от всего в мире человек. И с этим можно бороться, в отличие от авантюрности её мужа. — Всё в порядке, Риас, — Венелана мягко улыбнулась. — Я же вижу, что твоему молодому человеку некомфортно здесь находиться. Всё, что он хочет — это отсутствие возможных источников проблем рядом. Аристократия это всегда проблема, — женщина вздохнула. Как бы в мире было лучше без этой политики, мнимой репутации и борьбы за власть. — Удивительная проницательность, — с нотками уважения в голосе произнёс Кастор, на что Венелана криво улыбнулась. — Я сталкиваюсь с таким каждый день. И тебе придётся со временем.       Такова судьба жизни в высшем свете. И Гремори. Как Сазекс получил свой титул, так количество политики в их жизни увеличилось. Нет, она сына не винила, а скорей всю систему. Всё их общество состоит из постоянных интриг, перетягиваний одеяла на себя, политических браков и попыток набрать себе как можно больше сильных слуг. Война и окружение врагами не сделало их лучше, чего уж умалчивать. И от этого женщине было плохо, потому что её детям и внукам жить в этом мире. — Ну… — Риас неловко улыбнулась и отвела взгляд в сторону, а её молодой человек вопросительно изогнул бровь. — Политика и тем более политика демонов меня не интересует и вызывает отторжение у организма. В случае принудительной имплантации, я буду вынужден применить летальную силу, — максимально нейтральным голосом произнёс Кастор, отчего Венелана опешила. Такого холода она давно не слышала. С тех пор, как умер дед Соны Ситри. Вот старик умел обдать льдом, просто сказав несколько слов. — Это угроза? — женщина внимательно посмотрела на парня, который лишь чуть усмехнулся, но отвечать не стал. — Кастор… — медленно протянула Риас и устало вздохнула. В ответ маг никак не среагировал, продолжив медленно обводить взглядом окружение. Хм… Не привело бы такое поведение к трагедии. Она, может, и терпелива, но другие? У старых владык терпение заканчивается чуть ли не мгновенно, а в их руках власти достаточно, чтобы добраться до многих. Впрочем, человек убивший носителя Белого, Кокабиэля и унизивший Фенекса… Венелана задумалась. Тут выходит крайне странный паритет. — Ладно, не будет заставлять Зеотикуса ждать! — хлопнула в ладоши женщина. — А то у него сердечко старое уже, не выдержит долгой разлуки. — Мама… — дочурка приложила руку к лицу, а её молодой человек как-то странно на неё посмотрел. Но она решила не обращать внимания — за ужином всё выясниться.

***

      Кастор помассировал глаза и устало вздохнул, посмотрев на своё отражение в зеркале. Гостевая комната была выполнена в готическом стиле, но с добавлением золотого и красного цветов. Толстые и тяжёлые занавески, закрывающие большие окна, что вели на балкон, дорогая мебель, предназначенная больше для того, чтобы впечатлить. Резьба, дороговизна материалов… Демонстрация силы и богатства владельца дома, чтобы ты не забывал, кто здесь хозяин. Ванная, где он сейчас умывался, тоже выглядела вычурно. Слишком дорого, слишком богато, слишком вырвиглазно.       В аду наступила местная ночь, которая не привлекала его, поэтому Кастор планировал лечь спать. Впрочем, это громко сказано: скорее дремать в полной боевой готовности. Гипотетическая вражеская территория, где крепкий сон может стать последним в его жизни. Даже если местные демоны и схожи с людьми, это всё ещё демоны.       Закончив все дела, Бринель вернулся обратно в спальню и присел на огромную дву- или даже трёхспальную кровать с толстым матрасом, в котором можно утонуть. Маг привык к домашней кровати, поэтому был уверен в недосыпе и необходимости принимать препараты или кофе в большом количестве. Естественно, что он может пневмой выжечь усталость, но это будет иметь негативные последствия во времени. Любой выход за рамки это шаг к разрушению собственного организма. Многие Ночные Клинки буквально сгорели на миссиях, использовав слишком много пневмы и внутренних ресурсов организма. Не хотелось бы повторять из судьбу из-за банальной усталости.       Кастор вздохнул и посмотрел на входную дверь. Темнота была не помеха, но мыслям это не мешало. Прошедший ужин… Бринель покачал головой и чуть нахмурился. Честно, ему не понравилось. Слишком много вопросов на тематику их отношений с Риас, а также попытки вытащить из него детали о его прошлом. Притом с настойчивостью, которая подводила его на грань, за которой лежит желание быстрого и тихого устранения источников раздражения.       Если отец Риас являлся достаточно спокойной и уравновешенной личностью и старался не запускать своё любопытство слишком далеко. Но вот мать? Маг ещё при первой встрече понял, что в доме царит матриархат. Основной источник вопросов это именно Венелана Гремори, но до замужества — Баал. Что объясняет наличие силы этого дома у её детей. Вот только по гиперактивности женщина могла дать фору любому Гремори, что также объясняло некую… Чудаковатость потомков.       Он понимал, что мать беспокоилась за дочь, но Кастор обозначил границы: никаких разговоров про его семью и прошлое. И объяснил: эти темы вызывают неприятные воспоминания и физические болезненные ощущения. Это логичное действие, объективно, должно было остановить любопытство на определённой границе, но Венелана пыталась всё равно. Окольными путями и невзначай брошенными вопросами. Прямо как политикан.       Только тихая просьба со стороны Риас остановила его от оскорблений и эскалации. Раньше бы он проигнорировал эту просьбу, но сейчас? Что-то внутри шевельнулось и попросило сдержаться. Возможно, это симпатия? Может, он действительно что-то начал чувствовать? Их свидания действительно начали приносить плоды? Нет, отрицать тот факт, что Риас оказалась куда больше, чем он раньше предполагал, нельзя, но вот это? «А я думал, что внутри уже давно всё иссохло. Кроме чувства вины, естественно», — Кастор невесело улыбнулся от собственных мыслей. Мрачный Рассвет был настолько ярок, что выжег многое и многих. Люди гибли тысячами, а души выживших искажались и вычищались от всего. Жестокость и бесчеловечность вылезли наружу, превратив людей в не большее, чем животных. И Кастор не стал исключением. Но своё бездушие он направил на врагов, которым не было пощады. А теперь? Он становится мягче? Или живей? Теряет хватку? Может, обретает полноценную человечность? Что из этого?       Незнание не так страшно, пока ты не сталкиваешься с ним лицом к лицу. Неизвестность феномена пугала и толкала снова уйти в оборону, но Бринель подавлял это в себе. Нет. Даже если ужас будет сковывать душу могильным холодом. Маг решил прожить обычную жизнь, а обычная жизнь включает в себя и такие моменты. Поэтому он терпел. Изучал. Накапливал знания. Анализировал. И всё равно ничего не понимал.       Внутри всё менялось. Вместо ледяной скульптуры особняк стоял на месте, а демоны ещё живы как раса. Другой Кастор, десятилетней давности, обратил бы всё в лёд. Убил бы всех. А Риас за её предложение выбросил бы в космос. Жестокий и беспринципный. В какой-то момент понявший, что дальше или меняться, или ложиться в могилу. А так как было бы даже обидно терять все знания и опыт, накопленные за эти года, был выбран первый вариант. Ну, что же? Раз он вызвался, то терпеть до конца. И будь, что будет. — Гремори. Сможешь объяснить мне, почему…       Когда дверь открылась, Кастор уже знал, что это Риас. Её шаги были тяжёлыми, несмотря на комплекцию и небольшой вес. Словно она пыталась задавить кого-то своим авторитетом. Или же привыкла наступать полной стопой на пол. К примеру, Сазекс ходил очень тихо, скользя по полу. Сразу видно наученного мага. — Ты забыла про свою одежду? — Бринель закрыл глаза и положил на них свою руку. — Или у вас дома принято ходить в, прошу прощения, неглиже? — Э-это пеньюар! — пискнула девушка и вошла в комнату, судя по шагам. Матрас рядом просел, но Кастор не шевельнулся. Он даже перестал дышать. — Разница? — рука девушки попыталась убрать его собственную с лица, но Кастор не позволил. — И почему ты в таком виде? — Разве я не могу так прийти к своему парню? — ему не понравился её тон. Слишком сладкий. Слишком приторный. Слишком опасный. — Нет. Должно пройти очень много времени. А не пара недель, — последнее маг произнёс сквозь сжатые зубы. Нет, он не страдает расстройствами или импотенцией, но сексуальные отношения проецируют у него в голове… Воспоминания. Очень плохие воспоминания. — А теперь, пожалуйста, уйди, — выдавил из себя парень дрожащим голосом. Нет, только не снова… Только не истерзанное голое тело, лишённое всех волос. Не мясные трубы, что поддерживают жизнь своего инкубатора, который может лишь тихо стонать и смотреть в пустоту такими же пустыми глазами. И быстро меняться, когда знакомое лицо смотрит на это с ужасом… Когда из её утробы вылазит нечто, отчего сердце разрывает на куски. Когда единственный выстрел становится самым сложным из всех. Когда простое «пожалуйста» уничтожает всё внутри. А грохот не приносит ничего, кроме пустоты. — Кастор… — Риас звучала так, словно сейчас сама расплачется. — Что случилось? — Я… — правда всплывёт. Это Бринель знал. Но вслух произнести оказалось намного сложней. — У меня была сестра, — каждое слово отдавало болью, а дыхание перехватывало, не позволяя продолжать. — Самая красивая и добрая девушка в мире. Даже когда остальные инквизиторы решили, что я всего лишь полезный им монстр, она так не посчитала, несмотря на свой сан. Она поддерживала меня. Любила. Заботилась. Передавала письма от родителей и небольшие подарки.       Кастор провёл рукой по лицу и стёр ненужные слёзы. Сестра. Его добрая старшая сестра. Улыбка, освещающая его унылую жизнь тогда. Возможно, он бы сошёл с ума от тоски, если бы не её поддержка. Несмотря на слова и взгляды других, она продолжала любить его. Заботиться. Ведь он «её младший братец. А старшие заботятся о младших». Её «Хэй» до сих пор эхом слышалось в голове, а сиреневые глаза снились в снах. Длинные волосы пшеничного цвета, прямо как у мамы, за которые сестра была готова убивать. Кастор рассмеялся. Мрачно и холодно. И которая отдала за него не жизнь, а саму свою сущность… — Если бы не моя слабость, она бы не стала живым инкубатором. И с тех пор любые сексуальные темы вызывают во мне неприятие, отторжение и ужасные воспоминания. Картина, как наяву. Запахи, как наяву. Нет-нет, я не они. Я никогда никого не трону! Я не они! … В конце-концов его голос сорвался на крик.