Дивный Новый Рассвет

      Кастору было известно, что его патологическая паника и боязнь нечто подобного это болезнь. Симптомы которой проявляются, если магу известно, что существо женского пола по крайней мере нейтрально к нему и миру в целом. Враги никогда не вызывали ничего подобного, да и даже безразличные ему, но не близкие. Вот здесь уже откровенно проявлялось ПТСР, связанное с той сценой, что он видел давным-давно. Но у таких ран нет срока давности или фактора исцеления — они всегда будут кровоточить, а тебе только и остаётся, что перевязывать их новыми бинтами и надеяться, что не загниют. Но пока их не трогать, они не беспокоят и даже практически не истекают кровью. Но если их задеть, то боль и страх легко заполнят разум и уничтожат возможность нормально думать.       У каждого мага имелась подобная проблема. Все, с кем Кастор сталкивался, страдали от каких-то психологических проблем. Исключений просто не было. Профессиональная деформация или печальная статистика — Бринель не знал. Может это вообще влияние Завесы на тех, кто решил изучать искусство магии. Ответа так никто и не нашёл. Или не хотел искать, боясь гнева богов или их древних заклинаний, оставленных на защиту таких секретов.       Но это не так важно. Важно, что его боль и слёзы с того дня, что произошёл давным-давно, никуда не делись. Застарелая рана так и продолжала болеть, изредка напоминая ему о том, почему он не имеет никакого права называться сильнейшим магом Каирна. Или героем. Единственный титул, который можно ему дать, это выживший из-за самого факта. Но больше ничего. Не достоин. Не смог спасти никого из своих близких. Мать и отец погибли в самом начале вторжения как представители власти, брат решил, что лучше предать человечество, за что поплатился, как бы это не было печально, и сестра, которая…       Которая страдала пять лет. Пять лет! Пока её младший брат соберёт свои силы и наконец сможет дать отпор захватчикам! Соберёт свои сопли и наконец поймёт, что жизнь штука суровая и прощать мямлей не станет! Не станет ждать или терпеть, пока ты соберёшься с силами! Пока вдохнёшь и морально подготовишься! Миру плевать! Абсолютно! И либо будешь наказан ты, либо близкие тебе люди. Кастор был наказан всем и сразу…       Маг отдал бы все выделенные ему года жизни в обмен на то, чтобы его сестра жила дальше. Чтобы то, что случилось с ней, никогда не произошло. Чтобы лиловые глаза всегда светились от счастья и радости, а не потому, что её брат плачет от бессилия. Невозможности как-либо помочь или вытащить её из ада, куда поместил её он сам. Сам обрёк своей слабостью Анну на участь, хуже смерти. И даже после этого она не перестала любить его. И даже тогда она просила не винить себя и жить дальше. И даже тогда она называла его любимым младшим и радовалась, что он жив и здоров. «Потому что так долг старших оберегать младших», — с вымученной улыбкой сказала она и заплакала. Эн просила закончить. Просила оборвать её цикл мучений. Цикл рождения страшных мутантов, которых порождала её утроба. И ему пришлось. Пришлось убить её. Убить! Грохот выстрела револьвера ему до сих пор снится в кошмарах, как и её умиротворённая улыбка. «Спасибо», — она сказала. — «Люблю тебя, и всю нашу семью. Живи ради нас», — и выстрел. Кастор не стал рассказывать о брате. Нет. Нет! Это не та правда, которая должна быть узнанной! Лучше смерть в неведении, чем с такой правдой!       После револьвер упал, как и сам Кастор. Ноги были не в силах держать тело, наполненное таким грехом. Убийство любимой сестры из милосердия всё ещё убийство, за которое нет прощения. В тот момент маг не знал, сколько пролежал, плача и покрывая себя ненавистью, но когда встал, Бринель сжёг проклятое место дотла, а сам поклялся отомстить. Всей расе. Всем эфириалам. Без пощады. Без жалости. Без отделения плохих от хороших. С тех пор лишь холодная логика и чёткая цель направляли его вперёд и диктовали, что и как делать. Эмоции ушли на второй план, став всего лишь придатком. Рудиментом, от которого не хочется избавляться. Но каждый раз, вспоминая, он не мог сдержать слёз. — Я сидел взаперти в магической академии из-за своих способностей, я был лишён практически всей семьи в малом возрасте, я был лишён всего ради силы, чтобы в конце-концов с разгромом проиграть, — произнёс Кастор и покачал головой. — И когда я хочу просто дожить свой век, появляются эти паразиты и что-то от меня хотят.       Маг не мог не признать, что этот «крик души» несколько облегчил груз на его душе, но никуда не дел. Он всё также висел и тянул куда-то вниз. Скорей всего в бездну или прямиком к Хтону, если судить по тяжести совершённого греха, состоящего из нескольких поменьше. Но даже так — стало легче. Рассказать хоть кому-то свою полную историю оказалось не таким плохим порывом, как он думал чуть ранее. Возможно, стоило сделать это раньше, но… Но кому? У него нет никаких близких людей или даже друзей, если не считать Риас и Офис. Ддрайг тоже, но у него и так хватает проблем со своим возрождением. И выходит, что только сейчас он смог рассказать. И, скорей всего, Офис его тоже слышала. Для Бесконечности она умеет шикарно себя прятать. Даже ему не почувствовать, если не искать специально. — Я… — Риас закрыла рот и отвела взгляд, вздохнув. — Даже не знаю, что сказать. В голове не может уложиться такая жестокость. — Да, убийство сестры это действительно… — Я не про это, балбес! — выкрикнула девушка и хлопнула его по голове. Кастор похлопал глазами. Такого поведения и действия он не ожидал. Даже в теории. — Я про то, что сделали эфириалы! А вот ты поступил правильно, — последнее Гремори сказала уже мягким голосом и ободряющей улыбкой. — Разве? Я убил любимого человека, — Бринель сжал зубы и выдохнул сквозь них, опустив взгляд. — А мог попытаться найти способ спасти. Вытащить оттуда. — И обречь на ещё большие страдания? — без раздражения или злости спросила Риас. — Это было бы очень жестоко. — Но она могла выжить. Жить дальше, полностью лишённая последствий всех мутаций и циклов деторождения, — возразил Бринель, получив в ответ мягкую улыбку и отрицательное покачивание головой. — Но память осталась бы. И эти воспоминания преследовали бы её всю оставшуюся жизнь. И тем более не факт, что ты сумел бы обратить вспять такие мутации, — на слова девушки маг лишь закрыл глаза и печально выдохнул. К сожалению, он не мог ничем опровергнуть эти аргументы. Сумей он вытащить Анну из инкубатора и даже восстанови он её, память никуда не делась бы. Как и фантомные боли. Его сестра не смогла бы иметь детей из-за животного страха, а также жить, не вспоминая ужаса, что она пережила. Да даже без этого — ему и сейчас не хватило бы знаний в мутагенах эфириалов, чтобы без последствий обратить их влияние на организм. Остались бы опухоли, шрамы или, не дай Левиафан, лишние органы или отростки. Тогда он тоже не сумел бы себя простить… И не смог бы убить сестру из милосердия. — Я до сих пор слышу тот выстрел, — Кастор открыл глаза и посмотрел в стену. Риас мягко обняла его и положила голову на плечо. — Каждый раз, когда закрываю глаза. Каждый раз, когда засыпаю. Хлопок револьвера, что я бросил гнить в инкубаторе, не желая больше владеть этим оружием. Но не оружие делает выстрел, а его владелец. — Ты не виноват, — прошептала Гремори, но Кастор продолжил смотреть в стену немигающим взглядом. — Я до сих пор чувствую запах гнилостной крови и гниющей заживо плоти, до сих пор вижу облысевшую и постаревшую от мутаций и постоянных нагрузок сестру, что улыбается мне и плачет. Моля об освобождении. — Ты сделал правильную вещь, — девушка аккуратно положила свои ладони на его щёки и повернула голову к ней. — Освободил от этой ужасной участи. Спас. — Но я убил. — А у тебя был нормальный выбор? Или оставить в мучениях, надеясь на призрачный успех, или подарить свободу, — Риас посмотрела Кастору прямо в глаза. — Ты сделал сложный выбор. Я бы не смогла. — Какая разница? Я всё равно сестроубийца. У таких нет никакого будущего, — криво усмехнулся Бринель, получив тычок пальцем в лоб. Гремори недовольно нахмурилась. — Если бы она не просила тебя, то это одно дело, но у тебя совершенно иная ситуация. Ты освободил её. Сделал это быстро, — девушка сменила хмурость на яркую улыбку. — Поступил как настоящий любящий брат.       Кастор мрачно хмыкнул. Он чувствовал и даже видел логику в словах Риас, но его душа и мозг отказывались принимать это как правду. Всё его естество было против этой концепции. Ведь всё могло пойти совершенно иначе. Бринель мог расшибиться в ничто, но вылечить Анну, а маг взял и пошёл самым простым путём. Вот он, герой! Вот он, настоящий брат! — Я знаю, что это сложно, — Гремори провела тыльной стороной ладони по его щекам, стирая слёзы. — Сложно простить себя. Принять другую точку зрения. Но просто попробуй. Взгляни на это с её стороны, — Риас мягко улыбнулась. — Не думаю, что Анна хотела бы, чтобы её брат винил себя. Я, по крайней мере, точно не желала бы этого.       Бринель продолжал смотреть в голубые глаза, пытаясь найти там хоть каплю лжи. Хоть небольшую, чтобы придраться. Чтобы снова вернуться к предыдущей картине мира. Обвинить в лицемерии. Во лжи. Обмане. Чем угодно, но лишь бы не признавать, что он не сделал нечто греховное. Он сделал, это факт! Как же… Почему Риас такая уверенная? Почему? — Я не хочу, чтобы мой любимый человек страдал от душевных мук. Не хочу, чтобы топил себя в саморазрушении и ненависти. Хочу, чтобы он был счастливым. — Мне… — Кастор вздохнул. У него не находилось слов, чтобы ответить на искренность. Никаких. Он редко сталкивался с таким, поэтому какой-то линии поведения у него не имелось. Что сказать? Что сделать? Только вопросы безо всяких ответов. Поэтому он улыбнулся. Настолько тепло и искренне, насколько умел. Единственное, что он может сделать из благодарности за слова, которых, видимо, ему не хватало всё это время. — Ну вот! — Риас улыбнулась ещё шире. — Так намного лучше! Теперь осталось побороть твою фобию, и готово!

***

— Риас, тебе известно выражение: «Благими действиями выложена дорога в Ад?» — Да, но к чему ты?       Риас не подняла головы, что лежала на груди парня, и даже не открыла глаза, но внимательно прислушивалась к любым изменениям. Даже простое лежание в кровати приносило дискомфорт, судя по небольшой дрожи или частым попыткам изменить позу. Вся жизнь Кастора — это трагедия, длинной в несколько больших актов. Каждый оставил большой шрам на его душе, а самый болезненный так и вообще незаживающую рану, которая до сих пор кровоточит. Но, по крайней мере, она теперь понимала многое в поведении Каса, особенно в отношении женщин. — Твоя мать уже в Аду, поэтому немного не актуально. — К чему ты? — серьёзно спросила Гремори, не понимая своего парня. Вздохнув, она снова положила его руку к себе на бедро, но та снова поднялась вверх. Девушка снова опустила её вниз, но сейчас положила свою ладонь сверху. — Я почувствовал в воздухе странные запахи. А также от тебя. — И? — нетерпеливо протянула она. Можно было бы сказать «извращенец», но тогда бы реакция на это была бы абсолютно непредсказуемой. — Это афродизиак. Судя по всему, в небольших дозах. — Стоп. Что?! — Риас подняла свою голову и посмотрела парню в глаза. — Какой афродизиак?! — Достаточно муторный состав, включающий в состав некоторые экзотические травы. Именно их запах и помог мне определить, что что-то не так. — Я… Я ведь натёрлась специальным маслом! — выкрикнула девушка в сердцах и мгновенно помрачнела. — Мне его мама дала. — И в еде тоже было. Небольшие дозы, но достаточно, чтобы увести мысли не в ту сторону, — Кастор пожал плечами. — Мне-то всё равно. Мой организм практически невосприимчив, но вот ты… — Да какого хера, а?! — она вскочила с кровати и быстро надела халат. Обматываться в простыню это такое себе удовольствие. Кас мгновенно отвернулся. Ну… Он даже касался её только через ткань… Работа предстоит долгая. — Планируешь устроить блиц-опрос своей матери посреди ночи? — флегматично спросил маг, а когда она яростно утвердительно кивнула, тот лишь хмыкнул. — Хорошо. — Вот так идея! Вот так разум! Я сейчас такой скандал устрою, что брат со своей оргией и рядом стоять не будут! — выпалила гневная Риас и быстро завязала халат. Нужно найти и покарать! А потом уже задавать вопросы! — Что?