My Little Versailles / Мой маленький Версаль

На следующий день Гермиона узнала несколько вещей, и первая из них - чем занимались Виктор и Рон во время матча. Рон отсутствовал на ужине, а слухи были не слишком надёжным источником. Последняя версия гласила, что кто-то назвал Виктора в нелицеприятном ключе, и Рон встал на его защиту, но это было маловероятно, учитывая, что они едва знали друг друга. Во время вечерней трапезы она самодовольно улыбнулась Блэк, которая в ответ слегка усмехнулась, что не понравилось Джинни, но ее подруга ничего не сказала, все еще залечивая раны после их проигрыша. Драко нигде не было видно, что означало, что он, скорее всего, празднует со своими товарищами по команде и, вероятно, пьян. Уединившись в общежитии, Гермиона пролистала письмо от обиженной Нарциссы, которая, похоже, была не слишком довольна отстранённым тоном Гермионы. Гермиона ответила ей более искренне, заверив, что приложит все усилия, чтобы наладить отношения с ее сестрой, и что она будет продолжать сообщать ей новости. Поэтому, когда на следующее утро Джинни разбудила её, настаивая на том, что Рон вернулся, Гермиона поднялась как подкошенная. — Значит, ты врезал ему прямо в глотку? — нетерпеливо спросил Симус. Рон медленно откинулся на спинку своего кресла, пока гриффиндорцы подталкивали его к объяснению событий предыдущего дня. Похоже, ему не нравилось это внимание, что очень забавляло Гарри. Гарри сидел слева и подносил ко рту кружку с чем-то горячим, скрывая вечную ухмылку по мере того, как вопросы становились все более и более нелепыми. Он опустил кружку, заметив приближающихся Джинни и Гермиону, подталкивая некоторых дознавателей Рона, чтобы освободить для них место. — Виктор ударил его? — Дин настаивал. — Кого ударил? — спросила Джинни, глядя на Рона. — Какого-то наглого дурмстрангского ублюдка, — пробормотал Рон, застенчиво улыбаясь Гермионе. — Потому что он сказал, что у Виктора маленький пи-пи? Небольшая толпа повернулась, чтобы посмотреть на Симуса. — Пи-пи? — Дин фыркнул. — Какого хрена, Симус? Откуда это взялось? — Джинни рассмеялась и посмотрела на Рона и Гарри, которые с одинаковым выражением недоумения смотрели на нее, прежде чем расхохотаться. — Слушай, это было первое, что пришло мне в голову, ясно? Парни постоянно ссорятся из-за этого, — объяснил Симус, пытаясь защитить свое предложение. — Нет, ты просто поднимаешь эту тему каждую чертову секунду, — Дин напомнил, — Мы не виноваты, что у тебя тонкая, неудовлетворительная сосиска. — Сосиска?! Неужели никто не может сказать "пенис"? — ответила Джинни. Закатив глаза, Гермиона вмешалась, зная, что этот занимательный, но бессмысленный разговор может продолжаться часами. — Рон, ты можешь просто рассказать нам, что произошло? — Честно говоря, ничего особенного. Какой-то парень, рядом с которым сидел Виктор, выкрикнул что-то оскорбительное, а Виктор сказал ему заткнуться или что-то в этом роде, и тогда дело дошло до драки. Я услышал, что выкрикнул парень, и мне очень сильно захотелось его ударить, поэтому я подошел, а потом нас прервала Леди Ди. Она страшная, я чуть не обмочился, когда повернулся и увидел, что она стоит надо мной. На мгновение за столом воцарилась тишина, прежде чем Джинни задала вопрос, который был у всех на уме. — Что сказал парень из Дурмстранга? Рон ничего не ответил, только сочувственно посмотрел в глаза Гермионе. Внезапно у нее появилось тоскливое чувство. — Ну? — Симус надавил, заставив Рона сделать глубокий вдох. — Я слышал, как он..., как он кричал: „Она может быть и грязная, но я бы все равно ее трахнул“, — прошептал Рон, следя указательным пальцем за расколом на деревянном столе. Воцарилась тишина, и те, кто посмелее, повернулись, чтобы посмотреть, как она отреагирует. — Приятно знать, что у меня есть варианты, — сухо ответила она, заработав несколько вынужденных смешков. Гермиона догадывалась об этом: она не была незаметна во время матча, не уходила на задний план, как обычно делала или пыталась сделать. Она не взяла запасную форму, которую предложила Блэк, поэтому, по сути, сама вызвала подобные комментарии. Но все равно было немного неприятно. — Спасибо, что защитил мою честь, Рон, — прошептала она, протягивая руку, чтобы сжать его беспокойные пальцы. Он тепло улыбнулся, слегка покраснев. — На самом деле ты должна благодарить Виктора, я ничего не сделал. В итоге он сломал тому парню челюсть или что-то вроде того. Привел его к Помфри. — Что? — прошептала Гермиона, побледнев лицом. — Да, не думаю, что он заговорит в ближайшее время. Не успела она обдумать то, что говорила ей рыжая голова, как пришла почта, и по комнате разнесся гул сов. Гермиона очень удивилась, когда ей на колени упал цилиндрический пакет, учитывая, что родители в настоящее время не должны были с ней связываться (не то чтобы они пользовались совами, предоставленными школой). Оглядевшись по сторонам, Гермиона увидела, что большинство её сверстников заняты своими собственными письмами и посылками, поэтому она потянула за веревку и стала наблюдать, как разворачивается пергамент. Ее взгляд сразу же привлек фамильный герб Блэков, украшавший лицевую сторону конверта, вложенного в копию сегодняшнего «Ежедневного пророка». Гермиона вскрыла сургучную печать и прочитала содержимое. Гермиона, Еще раз, Белле, нам жаль, что не догадались вмешаться в разговор с Яксли по поводу той ужасной статьи, которую он написал о тебе. С тех пор как мы осознали степень нашей собственности на «Melius Sanguine», мы связались с главным редактором и, используя шантаж и влияние, потребовали внести некоторые законные изменения. Публичное извинение должно быть помещено на четвертой странице «Пророка». Пожалуйста, оставайся в безопасности и, ради всего святого, не стесняйся использовать нас. Искренне С любовью, Андромеда, Нарцисса и Белла. Гермиона хихикнула, читая это письмо, заметив поправки, которые, скорее всего, внесла Нарцисса. Абзац представлял собой беспорядочный почерк всех троих: изящный почерк Цисси, небрежный почерк Беллы и чуть менее небрежный почерк Энди. Трудно было не улыбнуться, представив, как три сестры спорят о том, кто и что будет писать. Гермиона сложила пергамент и принялась читать газету. Первая полоса, как и следовало ожидать, была украшена различными фотографиями «испорченной » формы гриффиндорской команды и победы Драко в таком же наряде. Пролистав статью, Гермиона поняла, что зрители пришли к выводу, что поступок Драко был скорее насмешкой, чем поддержкой. Это предположение вместе с победой принесло ей огромное облегчение. Даже если статья была неверной и, скорее всего, расстроила Малфоя, он не подвергнется остракизму за их связь. Гермиона лишь надеялась, что Драко не станет публично возмущаться. Когда она добралась до четвертой страницы, ее внимание привлекла маленькая фотография беспокойно выглядящего Яксли. Он не выглядел ни капельки раскаявшимся, но выглядел нервным, даже испуганным. Гермиона подумала, не имеет ли к этому отношения старшая Блэк. Извинения были краткими и казались неискренними, но тем не менее Гермиона была благодарна сестрам. Яксли лично извинился за неправомерные действия своих журналистов и за непрошеные и подтасованные фотографии. Это объясняло более правдивую версию событий, но не содержало прямых указаний на то, что они с Виктором не были вместе, что, как она знала, впоследствии аукнется ей. Она почувствовала, как Джинни положила голову ей на плечо, пока читала, и, вздохнув, повернулась посмотреть на подругу. — Неплохой поворот для этого придурка, — прокомментировала она, — а еще он выглядит так, будто обмочился на этой фотографии. — Так и есть, правда? Интересно, не угрожали ли ему? — Гермиона задумалась, переведя взгляд на стол профессора, где ей улыбалась Беллатрикс с невинным видом. — Так, что у вас двоих происходит? — спросила Джинни, наблюдая за их взаимодействием. — Ничего, просто она была причиной всего этого, — объяснила Гермиона, стараясь не покраснеть, и указала на извинения Яксли. — Нарцисса объяснила, что ее сестра унаследовала акции газеты, поэтому она воспользовалась своим влиянием, чтобы потребовать честности. — Джинни впечатлилась и бесстрастно пожала плечами. — Значит, ты с ними близка? — С Энди и Цисси — да, а вот с Блэк не очень. Она все еще ненавидит меня. — Ты серьезно, Миона? — возмущенно ответила Джинни. Гермиона посмотрела на свою подругу, запутавшись в своих мыслях. — Она только что улыбнулась тебе, а я никогда не видела, чтобы она улыбалась, только если она пьяна или мучает кого-то. — Это ничего не значит, Джин, Нарцисса заставила ее сделать это. — настаивала она, пытаясь убедить подругу. — Конечно, Миона, конечно. — Я серьезно, Джин! — Хорошо, но ты же понимаешь, что она тебя не ненавидит? — Кто кого не ненавидит? — Гарри прислушался. — Профессор Блэк не ненавидит Миону, верно? — уточнила Джинни, наблюдая, как его охватывает озадаченный взгляд. — Ты действительно думаешь, что она тебя ненавидит? — спросил он, повернувшись к Гермионе. Когда она кивнула, он захихикал, что, по правде говоря, немного разозлило ее. — Что? — Она проворчала. — Ну, просто ты, наверное, одна из ее любимых учениц, если не самая любимая. — Он рассуждал так, что лицо Гермионы исказилось. — Она, кажется, вечно злится на меня, — пробормотала она. — Да, потому что она беспокоится. А ты не умеешь за собой ухаживать. — Гермиона отвесила ему пощечину за это замечание, даже если оно было правдой. — Слушай, все, что я хочу сказать, это то, что она обращает на тебя внимание больше, чем на кого-либо другого. — Он пожал плечами, возвращаясь к своему завтраку. Гарри был прав, — внутренне проворчала она. Даже если большинство разговоров с профессором были напряженными или слегка... вспыльчивыми, Блэк, похоже, уделяла ей больше внимания, чем другим. К тому же, она была близкой подругой Драко и раздражающе упрямой; упрямство объясняло те случаи, когда она отправлялась искать женщину, чтобы поспорить о чем-то, обычно несущественном. К тому же она знала Нарциссу так же хорошо, как и Энди, так что их пути должны были пересечься на более личном уровне. Не то чтобы они ладили, она просто притворялась вежливой, чтобы угодить их общим друзьям. Вот только Гермиона почти никогда не была вежливой, когда они общались, и этот факт она предпочитала игнорировать. Гермиона решила, что не будет рассказывать Драко о том, что позволила ему поймать снитч. Честно говоря, это не стоило драмы, которая могла бы разразиться, к тому же вполне возможно, что Драко все равно поймал бы снитч. Гермиона лишь немного помогла. Поэтому Драко оставался в приподнятом настроении, наблюдая за раздражённым Тупицким. Джарви поприветствовал их приветственным — twat balls, — причем все в классе клялись, что не они научили Джарви этим словам, хотя Гарри и Рон едва сдерживали смех в нескольких метрах позади них, так что загадка была практически расскрыта. Однако настал их черед смеяться, когда — Карл-Кнарл, — похоже, сбежал. На самом деле это было развлечение для всего класса. — Изящный мудак, — простонал Рон, заметив, где кнарл зарылся под ограждение. — Мудак, — повторил Тупицкий своим в основном связным голосом. — В чем проблема, ребята? — Хагрид оглядел место происшествия. — Карл сбежал, — пробормотал Гарри. Он указал на неглубокую дыру под забором. Их беспокойство немного улеглось, когда полувеликан искренне рассмеялся. — Идите по следу, мальчики, он будет искать ромашки. Далеко не уйдет, идите! — сказал он, прогоняя их. Через некоторое время Гарри вернулся, держа Карла на расстоянии вытянутой руки, и объяснил, что пара разделилась. Затем появился Рон с другим Карлом. Драко подтолкнул ее, когда появилась рыжая голова, и его лицо озарилось весельем, когда мальчик повернулся и увидел, что Гарри смотрит на него. — Что это? — спросил Рон, сбитый с толку. — Что это? Это Карл, а это что?! — Нет, это Карл, — настаивал Рон, хотя его напористость слегка дрогнула. Гермиона поджала губы, размышляя, как ему объяснить.. — Рон, это два ежа спариваются. — Гарри объяснил, опередив ее. — Тупица, — прозвучал Тупицкий. После последнего занятия Гермиона, пытаясь найти уединение, стала бродить по территории. На mp3-плеере она включила громкость на максимум, а на повторе играла песня, вызывающая чувство жалости к себе. Она напоминала ей о родителях, об их танцах в гостиной под папин патефон. Говорит она как-то лениво И люди твердят: «Да она сумасшедшая», А вся ее жизнь сплошная тайна Но любовь цветет там, где моя Розмари идет И никто об этом не знает лучше меня Она рассмеялась, когда поняла, кого напоминает ей эта песня. Профессор Блэк определенно была сумасшедшей и загадочной. Гермиона вздрогнула, услышав позади себя чье-то имя. Резко обернувшись, она увидела бегущего за ней Ремуса и приостановила свою прогулку, чтобы дать ему возможность. — Привет, Ремус, — поприветствовала она его, когда он остановился, чтобы перевести дух. — Боже мой, мне нужно больше бегать, — задыхаясь, криво улыбнулся он. — Ты мог бы бегать со мной, но люди могут подумать, что ты мой парень. — Гермиона поморщилась от своей попытки пошутить, особенно когда увидела растерянное выражение лица Ремуса. — Я... Виктор... ой, неважно, — снова мысленно дала себе пощечину Гермиона. — Как поживаешь, Гермиона? — спросил Ремус, к счастью, не обращая внимания на ее неспособность к общению. — Я в порядке, спасибо, Ремус. А ты? Как Тедди? — Тедди в порядке, хотя он, как всегда, спрашивает о тебе, — хихикнул он. — А ты? — подтолкнула она. — Я в порядке, спасибо. — Он улыбнулся, вежливо кивнув, хотя у него явно было что-то более важное на уме. Потребовалось всего несколько секунд молчания, чтобы он сказал: — Тебе нужно было использовать... — Пока нет, — вмешалась она. — А, хорошо. Мне потребовалось несколько месяцев, чтобы у меня начались приступы жара, а потом прошло почти несколько месяцев, — добавил он, избегая смотреть ей в глаза. — Ну, если это... — Вообще-то, Ремус, я хотела тебя кое о чем спросить. — О? — Что ты думаешь о «Департаменте реставрации»? Этот вопрос давно не давал ей покоя, и, учитывая положение Ремуса как аврора, она решила, что он может знать больше. — Мне кажется, название ужасно расплывчатое, — предположил он, наблюдая за тем, как Гермиона слегка оживилась. — Не так ли? Я имею в виду, что именно они «восстанавливают»? — Я не знаю. Если бы это было что-то физическое, мы бы наверняка об этом знали, так что, наверное, это метафора? — размышлял Ремус. — А потом еще и его участие в Турнире. Кажется, оно было создано специально для Турнира. — Я не знаю, Гермиона. — А еще ты думаешь, что они будут более откровенно рассказывать о назначении отдела, если им нечего скрывать, верно? Когда ее мысли были выражены вслух, Ремус смотрел на нее с задумчивым выражением лица. — Ты действительно все обдумала, не так ли? — Он признал, что на лице Гермионы появился румянец. — Ну, что-то кажется подозрительным, не так ли? — Думаю, да. Знаешь что, я попробую что-нибудь раскопать. Я достаточно дружен с Шеклболтом, чтобы задать несколько вопросов, не показавшись навязчивым. — И ты это сделаешь? — уточнила она, удивленная его готовностью. — Да, — подтвердил он, — мне уже не нравится мысль о том, что вы, детишки, будете выступать против опытных ведьм и волшебников, не говоря уже о том, что у вернувшихся чемпионов не было выбора. — Что ты имеешь в виду? Я знаю, что Виктор говорил что-то подобное, но он не уточнял. Ремус вздохнул, словно раздумывая, стоит ли ему говорить об этом, но в конце концов сдался. Он действительно не доверял министерству. — Чемпионам сказали, что они должны вернуться, иначе их предыдущая победа будет отредактирована. — Что? — вздохнула она, потрясенная такой угрозой. — Да, похоже, они действительно хотели, чтобы это произошло. — Но почему? — Это мы и собираемся выяснить, Гермиона. К тому времени, как Гермиона собралась поблагодарить Виктора, прошло несколько дней. Ревизия и школьные задания поглощали все ее время, что было откровенно преступно, учитывая текущее положение дел. Первое испытание должно было начаться со дня на день (хотя она до сих пор не получила ответа о своем отстранении), и все, на что у нее хватало времени, это на то, чтобы убедиться, что она продержится год. Если говорить начистоту, то потенциальное соревнование не на жизнь а на смерть, для которого она сильно отставала в уровне, казалось ей куда более приемлемым, чем соблюдение школьного графика. — Тебе следует разобраться со своими приоритетами, моят приятел, — усмехнулся он, когда они встретились в коридоре. — Просто школа кажется гораздо более реальной, чем этот турнир, — объяснила Гермиона, широко разводя руками. — Я понимаю, но школьная работа тебя не убьет, — попытался оправдаться Виктор. — О, я думаю, это вполне возможно, — сухо рассмеялась Гермиона, — Я не была так перегружена с тех пор, как узнала, что я ведьма. Виктор ухмыльнулся, представив себе молодую оживленную девушку, мир которой перевернулся с ног на голову. — Что? Почему ты смеешься? — Она хмыкнула. — Просто думаю о том, какой милой была бы маленькая Гермиоуна, — продолжал ухмыляться он, даже когда она пыталась ударить его по плечу. Они шли бок о бок, пока не остановились у каменного цоколя, выходящего на хижину Хагрида. Оба согласились, что будет лучше, если их увидят вместе где-нибудь в общественном месте, а не застанут прячущимися, чтобы не распускать слухи. — Я хотела сказать спасибо тебе за то, что ты сделал во время того матча, — Гермиона говорила искренне, встретившись с ним взглядом. Его правая рука была обмотана марлей, что наводило на мысль о том, в каком состоянии находится его рука. — Не стоит благодарности, кому-то нужно было его заткнуть, — заверил он, рассеянно поглаживая повязку. Поймав взгляд Гермионы, он радостно ухмыльнулся. — Если ты думаешь, что это плохо, то тебе стоит посмотреть на Георгия. Кажется, я что-то сломал, он плакал как ребенок! — Ты грубиян, — поддразнила она, наслаждаясь его гордой улыбкой. — Кто он? — Кто, Георгий? — спросил он, и она кивнула. — Идиот. Он младший брат Ивара и Клауса. — Иванковы? — Да. Гермиона читала об этих братьях, получивших известность после последовательной победы на Турнире Трех Волшебников в 82-м и 87-м годах, но видела их лишь пару раз издалека. Они так и остались неуловимыми в небольшой группе участников, наряду с удручающе простым Риддлом. Оба были одинаково высокими, с русыми волосами, и, хотя она полагала, что они оба стереотипно красивы, в младшем было что-то не то. Ивар, подумала она, хотя и не была до конца уверена. Если она правильно поняла имена, то Клаус, похоже, наслаждался вниманием, особенно женским, в то время как Ивар, казалось, скрывался в тени или, скорее, в тени своего брата. — Я так понимаю, они нехорошие? — спросила она, вызвав смех Виктора. — Нет. Но я буду защищать тебя, не волнуйся, — усмехнулся он. — Ясни се, — ответила она. Гермиона не очень хорошо знала болгарский язык, но это она знала. После того как Виктор перестал дуться, они несколько секунд сидели в тишине, наблюдая за нежными красками заходящего солнца. Янтарные оттенки поднимались горизонтально от вершин деревьев, элегантно сливаясь с розовыми и голубыми цветами, украшавшими верхнее небо. — Я не собирался упоминать об этом, потому что они сказали не говорить об этом, но какая была твоя подсказка? Гермиона почувствовала, как кровь отхлынула от ее лица, и прохлада сменила жар исчезающего солнца. — Что? — прошептала она, желая проверить, правильно ли она расслышала. — Подсказка? — Виктор спросил: — Они сказали нам прийти сегодня в комнату в задней части столовой? — Нет, нет, не сказали, — пробормотала Гермиона, если только не сказали, а она просто забыла или пропустила сообщение? — Разве ты не заметил, что меня там не было? — обвинила она. — Я получил сообщение с просьбой зайти, когда освобожусь. Я больше никого не видел, — заверил он, сделав шаг назад. Черт. Дерьмо. Гермиона направилась в сторону поста Тонкс, не обращая внимания на крики преследующего ее Виктора. Она быстро добралась до места и, к своему удивлению, обнаружила Андромеду, беседующую с Ремусом. Они оба повернулись и посмотрели на нее, встревоженные ее бедственным состоянием. — Гермион... — Где Нимфа? — Она вклинилась в разговор между глубокими вдохами. Как раз в этот момент женщина вышла из хижины и стала разглядывать источник переполоха. — Что... — Вы уже начали готовиться к заданию? — Гермиона снова вмешалась в разговор, переводя взгляд с одного аврора на другого. — Гермиона, мы не можем... — Пожалуйста, Нимфа, просто скажи мне, — умоляла она, что с ней случалось нечасто. Когда аврор заколебалась, Андромеда ответила, чувствуя волнение Гермионы. — Да, поэтому я здесь. Вызвалась помочь с подготовкой. Гермиона, что случилось? Гермиона полностью проигнорировала ее. — Где Драко? — Прежде чем кто-то успел ответить, она услышала громкое «Щелк!» изнутри и, протиснувшись мимо Нимфадоры, открыла доступ. — Ты получил сообщение? Ты понял намек? — поспешно спросила Гермиона, глядя на Драко. — Да, а ты? — ответил он осторожно, еще не понимая, в чем дело. Гермиона насмешливо хмыкнула в ответ и принялась расхаживать по маленькой комнате. — Грейнджер, помедленнее, ты что, не поняла, о чем речь? — попыталась Блэк, отодвигая стул. — Нет, я не получила это чертово сообщение, — зарычала она, прислонившись лбом к стене. — Кто его отправил? — пробормотала Гермиона, глядя на Виктора, который только что вошел вслед за Энди, Нимфадорой и Ремусом. Ответ был получен мгновенно от двух человек. Один был от Блэк, которая крепко сжимала кулак, а другой — от Сириуса, который, как только что заметила Гермиона, сидел на койке и курил сигару. — Амбич. — Технически, ты отстранена, — напомнила профессор, заставив Гермиону зарычать на нее. — И кто в этом виноват? — прорычала она. — Не я, — пробормотала Блэк. — Не ты? НЕ ТЫ?! — Ладно, ладно, вы обе замолчите, — вмешалась Энди, — ради Мерлина, я думала, вы сказали Цисси, что у вас все налаживается, — она вздохнула, ущипнув себя за переносицу. — Итак, — начала Энди, — не похоже, что вы можете обвинить Амбридж... Позволь мне закончить! — добавила она, когда Гермиона выглядела так, словно собиралась вмешаться. — Ты не можешь винить Амбридж, потому что технически ты не участвуешь в Турнире в данный момент. — И что, я просто не получу подсказку? Или я пропущу первое задание? Если я его пропущу, то не займу никакого места и буду дисквалифицирована! — возразила она в тишине комнаты. Сириус продолжал курить, Драко уставился в свои карты, Нимфа избегала зрительного контакта, Ремус избегал зрительного контакта, а Энди с жалостью смотрела на нее. Беллатрикс и Виктор были единственными, кто смотрел ей в глаза. — Ты очень заботишься о ком-то, кто даже не вписал свое имя, — пробормотала себе под нос Беллатрикс. — Может, заткнешься? — прошипела Гермиона, глядя на несносную женщину. Как раз тогда, когда ей показалось, что они начинают ладить. Не успели они продолжить перепалку, как Виктор поднял голову, и на его лице появилось задумчивое выражение. — Можешь посмотреть на мою. Я все равно не могу с этим разобраться, — он потянулся в задний карман и достал небольшой листок бумаги, протягивая его ей. — Ты не можешь никому показывать, Виктор! — вмешался Драко. Виктор лишь пожал плечами. — Не ме интересува, — пробормотал он, предлагая Гермионе посмотреть. Пергамент был потрёпан, что говорило о том, что Виктор поработал над ним, но буквы были видны прекрасно. На нем было написано только одно слово: — Κέρβερος. — Это греческий, — пробормотала Гермиона, глядя на Виктора, чьи брови были приподняты. — Видишь, оно начинается с каппы, а это бета и эпсилон, все буквы греческого алфавита. — Может, тебе не стоит быть... — начал Ремус. — Я думала, ты беспокоишься о нас, детишках? — возразила Гермиона. — Да, но он не ребенок, — он указал жестом на Виктора. — Он прав, моат приятел, ты не должна мне помогать, — согласился Виктор, пытаясь забрать пергамент. Гермиона убрала руку из его рук. — Я тоже не ребенок. Мне, наверное, почти столько же лет, сколько и ему, — она защищалась, указывая на Крама. — Ладно, тогда не помогай ему, потому что ты не можешь ему доверять, — вмешалась Блэк. — Я не причиню вреда Гермиоуне, и я не причиню вреда твоему другу, потому что он твой друг, но я уйду. — Виктор... — Она права, вы не должны мне доверять, я враг, — Виктор выхватил бумагу из ее рук и с мягкой улыбкой удалился. Гермиона разочарованно вздохнула и посмотрела на Блэк. — Спасибо за гостеприимство. — Потому что он твой парень? Ты что, издеваешься? Гермиона, тебе придется бороться с ним, он тебе не друг. Ты не можешь ему доверять, не должна доверять. — Он не мой парень, — Гермиона зарычала, изо всех сил стараясь не потерять самообладание, — и если это критерий, то мы с Драко не можем быть друзьями, верно? — Конечно, мы... — Да, ты права. Будет лучше, если вы не будете говорить о таких вещах, — предположила Блэк, не обращая внимания на изумленное выражение лица племянника. — Ты же не серьезно? — Драко попытался ответить, выглядя потрясенным. — На сто процентов. Будьте друзьями, но не говорите об этом, — настаивала профессор. — Белла, конечно, они могут... — Сири, ты хоть представляешь, насколько грязным это будет? Насколько манипулятивным, жестоким, несправедливым это есть, уже сейчас? В комнате воцарилась тишина, когда старшая сестра Блэк продолжила свою тираду, переходя от Сириуса к Драко и Гермионе. — Вам не следует обсуждать это ни с кем, хорошо? Они оба неохотно кивнули, избегая смотреть друг другу в глаза. — А теперь идите спать, уже комендантский час. Драко резко встал, явно недовольный тем, что за него только что приняли решение, и вышел из небольшого здания. Гермиона еще раз взглянула в пылающие глаза Беллатрикс и последовала за ним. — Неужели это было необходимо? — Энди выругалась, повернувшись к сестре. — Да, — Беллатрикс отрывисто ответила. — Откуда ты знаешь? — спросила Тонкс, слегка расстроенная тем, как обошлись с Гермионой и Драко. — Потому что ты не хуже меня знаешь, что министерству сейчас нельзя доверять. Если они заговорят, если они даже подумают, ради Мерлина, это может быть использовано против них. — Насчет этого... — начал Ремус, рассказывая об опасениях, о которых Гермиона напомнила ему ранее. Они внимательно слушали, испытывая облегчение от перспективы того, что наконец-то можно будет что-то сделать с текущим политическим климатом. Когда Ремус предложил более безопасное место встречи для более детального обсуждения, все согласились. Сириус молчал и курил свою сигару до тех пор, пока не остался один лишь сантиметр. Конечно же, Ремус вызвался провести встречу именно в его доме. Драко и Гермиона молча шли к своим общежитиям, остановившись только на перекрестке, где их пути разошлись. Драко громко кашлянул, обратив внимание Гермионы на ее руку, в которой лежал пергамент лицевой стороной вверх. На нем было написано — Νεμέος λέων.