My Little Versailles / Мой маленький Версаль

Она получила пароль во время Трансфигурации; видимо, её тревога была примерно столь же незаметной, как Хагрид, — именно так и выразилась МакГонагалл. Уважаемая глава Гриффиндора не стала расспрашивать, за что Гермиона была ей благодарна, хотя та явно осознала всю серьёзность положения. Нечасто её лучшая ученица оказывалась настолько отрешённой на уроке, и она решила, что причина — временное отстранение девушки от Турнира. Уже несколько дней было ясно, что первое задание близко. Из Запретного леса доносились странные звуки, а матчи по квиддичу отменили, чтобы использовать арену, которая, кстати, обзавелась дополнительными трибунами. Поначалу Гермиона даже растерялась: разве не все, кто собирался прийти, уже здесь? Довольно яростный разговор с Тонкс прояснил, что билеты на самом деле продают посторонним, чтобы они могли присутствовать. Это подтвердила и Нарцисса, написавшая, что хотя сама мысль о том, чтобы люди платили за зрелище, в котором дети подвергаются опасности, ей отвратительна, она не упустит возможности поддержать Драко и её саму. Гермиона была благодарна; одна только мысль о том, что её родители придут на волшебное мероприятие, вызывала тошноту. — Феникс, — прошептала она, ступая на ещё подстраивающуюся лестницу. Добравшись до верха, Гермиона обнаружила, что дверь заколдована на открытие, но всё равно почувствовала необходимость постучать, прежде чем войти. — А, мисс Грейнджер, я так и думал, что сегодня вас увижу. Это насчёт вашего столкновения с Долорес? Дамблдор поднял взгляд от стола лишь после того, как закончил говорить, отодвинул массивное кресло и встал. — Нет, вообще-то… постойте, откуда вы знаете об этом? — осторожно спросила Гермиона, надеясь, что не попала в неприятности. — Беллатрикс приходила ко мне после происшествия в весьма взвинченном состоянии. Она утверждала, что Долорес напала на вас — и психически, и физически. Прошу прощения, что не связался с вами раньше, но, возможно, вас успокоит, что я распорядился, чтобы её кабинет оставался за пределами школьной территории. Беллатрикс ходила к Дамблдору ради неё? Гермиона не понимала, почему эта новость так её поразила — в конце концов, профессор была в ярости, увидев, что сделала Амбридж. — Ох… спасибо, директор, — запинаясь произнесла она, всё ещё переваривая услышанное. Было облегчением, что Амбридж больше не будет постоянно патрулировать коридоры, но Гермиона отчётливо чувствовала: женщина всё равно найдёт любой повод оказаться поблизости и, соответственно, мучить тех, кого сочтёт «низшими». — Итак, чем могу помочь? — напомнил он, возвращая её внимание. — Ну… вы, наверное, помните, что меня временно отстранили от Турнира, и я хотела узнать, известно ли вам, отменят ли это когда-нибудь? — Гермиона солгала бы, сказав, что ей не стыдно напоминать уважаемому директору о своей нечестности. Однако он не выглядел ни удивлённым, ни осуждающим. — Помню. Трудно забыть то представление, которое устроила Долорес. Увы, у меня почти нет влияния на это решение, поэтому я, как выражаются, «не в курсе». Презрение в его лице, когда он произносил имя Амбридж, было невозможно не заметить, но тон стал серьёзнее, когда он сообщил о своей неосведомлённости. Когда Гермиона ничего не ответила, он глубоко вздохнул и пригласил сесть. — Могу я поделиться своими наблюдениями? Она неохотно кивнула, желая лишь одного — уединиться и поныть в одиночестве.— Им вы не нравитесь. — Да ну? А я-то думала, они меня обожают, — фыркнула Гермиона, хотя и почувствовала лёгкий укол вины, когда глаза директора заставили её замолчать. — Часть общества уже давно питает неприязнь к таким, как вы, и поначалу это привело их к желанию исключить вас из подобного мероприятия. Случай в Косом переулке это доказывает. Серьёзно? Она и не подозревала. А то, что директор знает о нападении, означало: придётся серьёзно поговорить с Нарциссой или Беллатрикс. Очень серьёзно. — Но в последнее время, мне кажется, настроение меняется. Полагаю, не сумев оспорить древний авторитет Кубка, они пошли на хитрость. Они «позволят» вам участвовать, рассчитывая, что вы опозоритесь на арене. Гермиона впилась взглядом в зашифрованные документы, покрывавшие эксцентричный стол мужчины, не желая показывать эмоции перед директором. — И чтобы гарантировать ваш провал, я думаю, они подкинут несколько препятствий. Например… — Не дадут мне никакой подсказки. — Именно, мисс Грейнджер. И кроме того, что они отказывают в помощи, полагаю, они, смирившись с вашим участием, отложат снятие отстранения до последней возможной секунды. Гермиона втянула холодный воздух сквозь зубы, наслаждаясь приливом кислорода. — Они хотят оставить мне как можно меньше времени на подготовку, — пробормотала она, получив в ответ кивок Дамблдора. — Ждите своего восстановления в любой момент, мисс Грейнджер.

***

Это был унылый понедельник, когда ликующая Амбридж объявила дату первого задания. Густой туман окутал замок и лежал плотным покрывалом по всей округе, где его ничто не разгоняло. Влажная атмосфера означала сырую траву, сырые камни и сырое настроение, которое мгновенно рухнуло от слов Амбридж. Первое задание — сегодня после обеда. Вилка Гермионы замерла на полпути ко рту, губы пересохли. — Ешь, — пробормотала рядом Джинни, — вдруг это будешь ты, тебе нужны все силы. Она и сама это знала. Проглотив ещё несколько кусочков, она резко встала, игнорируя протесты Джинни и множество глаз, следивших за ней; самые тяжёлые, пожалуй, шли с учительского стола. Драко встал раньше, чем она до него дошла, оба не обращая внимания на взгляды слизеринцев. Он последовал за ней, пока она высматривала в толпе Тессу и Джека. Скорее всего, сегодня сражаться будет кто-то из них. В коридоре Гермиона принялась выпытывать у Драко возможные варианты, с которыми он может столкнуться. — У химеры обычно не непробиваемая шкура, но у немейского льва была, так что возможно, они нашли способ. Если так, бей по глазам, ушам, пасти и мягким местам… — Миона, успокойся. Возможно, моя тётя ошиблась. Это было маловероятно. Тонкс нашла его прошлой ночью и передала, что мама велела сказать: «у первого задания только одна голова». Смутно, но это исключало Цербера. — Она бы не сказала, если бы не была уверена, — настаивала Гермиона, тревожась из-за его спокойствия. — По крайней мере, у нас обоих есть план. — Есть? — Ага. Огнеупорная одежда и знание, что оно не любит лёд. Гермиона сдержалась, чтобы не сказать, что это совсем не план. — Драко, если это моё задание, я не смогу использовать это заклинание на форме. — Почему нет? — спросил он, нахмурив брови. — Потому что они поймут, что мы работали вместе! — Тогда используй ты, — настаивал он искренне. — Нет, чёрт возьми, нет, Драко, я, скорее всего, сегодня вообще не выступаю. Обещай, что воспользуешься? Хотя бы для Беллатрикс. — Ты уверена? — скептически посмотрел он. — Конечно, используй, — произнесла Гермиона, надеясь, что достаточно строго. — А ты что будешь делать? — У меня есть пара идей, — ободряюще улыбнулась она. Идей у неё не было. Совсем. Но защитить Драко от этого смертоносного огня было жизненно важно. — А теперь иди на алхимию. Увидимся позже. — У-у, не могу поверить, что они заставляют нас учиться в день задания! — театрально простонал он. — До встречи, Миона, — буркнул Драко, помахав на прощание. Гермиона подняла руку в ответ, желая, чтобы утро тянулось как можно дольше, хотя прекрасно понимала: сколько бы времени ни прошло, Амбридж всё равно дождётся последней секунды. Обычно она действительно любила древние руны, несмотря на полное отсутствие энтузиазма у профессора Бабблинг. И в её оправдание — Гермиона старалась вникать, но решимость то и дело ослабевала, когда она бросала взгляд на дверь. Никогда в жизни она так не хотела увидеть Амбридж, и её бесило, что сегодня она готова была пожертвовать этим достижением. Двойной урок закончился несколькими корявыми строчками на пергаменте, большинство из которых были бессмысленны. Теперь у неё был свободный час на самостоятельные занятия, и следующим вопросом стало: где ей лучше находиться, чтобы эта ужасная женщина могла её легко найти. Наверняка в Большом зале? Это самое центральное место во всём замке. Или это значит, что Амбридж заглянет туда последней, чтобы оттянуть момент? Чёрт, она слишком много думает. Почему она не может быть спокойной, как Драко? Гермиона уже маршировала по коридорам — раздражённая, взбешённая и готовая сорваться. К счастью, жертва подвернулась сама. К несчастью, жертва вела себя совсем не как жертва. Сначала она почувствовала запах — смесь пота и природы, почти звериный. Пахло выживанием, базовой человеческой потребностью. Теплом, как жар, и прохладой, как… доминирование. — Грейнджер, нам нужно поговорить. Где-нибудь в безопастном месте, — лаконично произнесла Блэк, положив руку ей на поясницу. Гермиона чуть не заурчала. Профессор провела её в свой класс, закрыла дверь и принялась мерить шагами комнату. Гермиона видела, что та говорит — по движению губ, по жестам. Но не слушала. Все чувства утонули, кроме одного. Она глубоко вдохнула, закрыла глаза, ощущая, как её обволакивает… Она резко выставила руку, слегка покачнувшись, и крепко вцепилась в кружевную ткань. Ей нужно было ближе. Открыв глаза, она обнаружила Беллатрикс в шаге от себя — та упиралась в вытянутую руку Гермионы. Ближе. Ближе. Ей хотелось прижаться носом к пульсирующей точке на шее Беллатрисы, вдохнуть запах её кожи, хотелось… Прохладная ладонь легла на горячий лоб Гермионы, заставив её прикусить губу, чтобы не издать непристойный звук. Так прохладно, так спасительно. — ...иона! Гермиона! — ладони хлопнули в сантиметрах от её носа, вырывая из лимбического транса. — А? Чёрт, что? — выдохнула она, задыхаясь. — Ты вся горишь и не реагировала. Что с тобой? — спросила Беллатрикс, в глазах смесь тревоги и любопытства. — Ничего! — пискнула гриффиндорка. — Просто жарко. Наверное, нужно выйти на воздух, — выкрутилась она, запинаясь. Это был не обычный «жар». По крайней мере, ничего подобного она раньше не испытывала. Он шёл изнутри и растекался по телу, словно жидкая магма, словно ей ввели расплавленную медь. — Прости, о чём ты говорила? — попыталась Гермиона, надеясь, что дрожащий голос не выдаст её состояния. Блэк не ответила сразу, лишь продолжала смотреть с сомнением. Когда же заговорила, новость заставила Гермиону забыть про свою горячку. — Сегодня не ты. — Ох, слава Мерлину, — дрожаще выдохнула она, кивнув в знак благодарности. — Откуда вы знаете? — Энди сказала, что сегодня соревнуются только пятеро: Эйб, Джек, Драко и две из Шармбаттона— Жизель и Миранда. Леди Ди подошла ко мне и сказала, что ты помогла Миранде с подсказкой после стычки с Амбридж, так что в благодарность ответила, когда я спросила, кому достанется лев. Хм. Директриса Шармбатонна начинала Гермионе нравиться всё больше. — Можно напомнить тебе на будущее — не помогать другим чемпионам? — строго добавила Блэк. — Это было не специально! Дразнить Амбридж оказалось слишком весело, — проворчала Гермиона, не замечая ухмылки профессора. — И всё же. И ещё одно. Она заметила, как профессор теребит руки и избегает зрительного контакта. Она нервничает? — Не могла бы ты сесть рядом с Сисси? Она будет в полном раздрае, глядя на Драко. Не уверена, смогу ли я присутствовать, а Энди занимается охраной с Сири и Нимф. И это всё? Из-за этого она нервничала? — Конечно! Я её найду, не беспокойся. — Спасибо, Грейнджер, — слегка улыбнулась Беллатриса, но убрала руку, которая потянулась было к её плечу. Гермиона почти расстроилась. Почти — потому что то, как Беллатриса сейчас на неё действовала, было чертовски странно, и она не хотела оправдываться за поведение, которое путало даже её саму. — Ты всё ещё раскрасневшаяся. Иди на воздух, хорошо? — сказала Блэк, указав на дверь.

***

Гермиона вышла на минуту-другую, но потом настало время обеда — толпа теплокровных студентов в одном помещении. Хуже всего были откровенные взгляды Блэк. От них она извивалась и ёрзала так, что Джинни толкнула её локтем и прошипела: «Прекрати». В итоге она едва доела и бросилась в спальню — плеснуть водой на лицо и переодеть промокшую рубашку. Решив обойтись без мантии, она выбежала обратно, торопясь туда, где обещала встретиться с Драко; друзьям она уже объяснила, что будет сидеть с Нарциссой. — Вот ты где! У тебя нет мантии? — проверил Драко, оглядев её с ног до головы. — Меня немного лихорадит, — объяснила она. — Хватит обо мне беспокоиться, это не я сейчас пойду сражаться с мифическим существом! — Оно не мифическое, если я сейчас с ним буду драться, — буркнул он, шаркая подошвой по замёрзшей земле. Люди уже стекались толпой к одному месту, словно стадо карибу в поисках пастбищ. Только вот это больше походило на конец жизни, чем на её возрождение. Несмотря на тёплое солнце высоко в небе, с утра земля замёрзла. Впрочем, огнедышащее чудовище это быстро исправит. Ледяной воздух чудесно холодил разгорячённую кожу Гермионы, и, даже если на неё косились, она была рада, что не надела мантию. Её почти тянуло закатать рукава — если бы не свежая повязка на предплечье, которая неизбежно вызвала бы вопросы. — Миона? — тихо позвал Драко, прервав её мысли. — Хм? — Я ведь справлюсь, правда? — Конечно, Драко! Ты блестящий волшебник, лучше большинства взрослых. К тому же я знаю, что Энди, Сири и Нимф в команде охраны — они не дадут ничему зайти слишком далеко. Он неуверенно кивнул, всё же сжав её руку. — Чёрт, да ты просто печка! — Мне уже лучше, не волнуйся. После этого отдохну, — заверила Гермиона, хотя прекрасно знала, что отдыха не будет. Они приближались к арене. Вместо флагов квиддича теперь возвышались знамёна с гербами участников. Гермиона не удивилась, увидев изысканный чёрный щит XVI века — видимо, Реглер-колледж — с красноглазым скорпионом, обвившим алебарду. Стены арены стали выше — вероятно, из-за дополнительных мест. Если прищуриться, можно было разглядеть куполообразное силовое поле, растянутое от стен до первого ряда. Гермиона предположила, что это изменённый вариант Protego maxima. — Вон мама, — пробормотал Драко, потянув её к троице весьма приметных сестёр, тихо переговаривавшихся слева от огромного входа. Нарцисса заметила их первой, ярко улыбнулась и помахала, явно притворяясь спокойной. — Здравствуй, мой дракон, — прошептала она нежно, крепко обняв сына. — И здравствуй, моя волчица, — добавила Нарцисса, посмотрев на Гермиону и мягко погладив её по подбородку. — Гермиона, ты вся горишь. У тебя правда нет мантии? — встревоженно пробормотала она, освободив Драко и приложив ладонь ко лбу гриффиндорки. Та невольно зашипела от удовольствия при прохладном прикосновении, а потом отступила от обеспокоенной Нарциссы. — Всё нормально, наверное, просто жар. Обещаю, после этого отдохну, — искренне улыбнулась Гермиона. Она действительно собиралась запереться в спальне и разобраться, что, чёрт возьми, с ней происходит. Нарцисса смиренно кивнула, приняв обещание, но Андромеда и Беллатрикс выглядели куда менее убеждёнными. Беллатрикс прямо-таки сверлила её взглядом, словно собиралась что-то сказать. Гермиона мысленно умоляла её промолчать. — Начало через час, мне пора, — пробормотал Драко, взглянув на часы. — Помнишь, что я сказала? — тихо напомнила Беллатриса, похлопав его по плечу и наклонившись. Он едва заметно кивнул, улыбнулся Энди, затем повернулся к матери. Нарцисса снова обняла его, погладила по волосам и что-то шептала на ухо — слова любви и поддержки, которых Гермиона не расслышала. Когда мать и сын расстались, глаза у обоих блестели, но улыбки были широкими. Он медленно уходил, то и дело оглядываясь на четыре дружеских лица, гордо ему улыбавшихся. Когда Драко повернулся к палатке чемпионов метрах в двухстах, Гермиона почувствовала, как решимость покидает её. Она сорвалась с места, подбежала и бросилась ему на спину. Он вздрогнул от неожиданности, но развернулся, подхватил её на руки и ухмыльнулся. — Уже соскучилась, да? — «Он обрушился на гигантские беды своего времени с силой и мощью Геркулеса и размолол их в пыль под ударами своего молота», — пробормотала Гермиона, глядя ему в глаза. — Кто это сказал? — Юджин Аса Карр. — Кто? — Генерал Гражданской войны в США, — рассмеялась она. — А теперь возвращайся целым, понял? — Принято, босс, — театрально отсалютовал он и поклонился, прежде чем войти в палатку. Гермиона от всего сердца надеялась, что он сдержит слово. Когда она развернулась, то врезалась в мускулистое тело чуть выше своего роста. — О, привет, — улыбнулся Джек, не отходя далеко. Она вежливо улыбнулась в ответ и попыталась уйти, но он схватил её за запястье. Гермиона мгновенно захотела избавиться от этой руки. — Слушай, мы почти не знакомы, но… не хочешь как-нибудь сходить куда-нибудь? Что? Чтооо? Он что, с ума сошёл? Какое сейчас время для такого вопроса? Совсем неподходящее! Он её почти не знает! — Ты меня почти не знаешь, — заметила она, высвобождая руку. — Хочу узнать. И не узнаю, если ты не дашь шанса. — Ей не интересно, приятель! — раздался голос. Оба обернулись. К ним шёл Эйб, щурясь так, будто ему больно открывать оба глаза. — Откуда тебе знать? — фыркнул Джек, скрестив руки. — Да я оттуда видел, парень. Это не счастливое лицо, — Эйб кивнул на Гермиону, которая действительно выглядела не в восторге. — Он прав… — Твоя мама не учила, что приставать к людям невежливо? — раздался глубокий шипящий голос. Гермиона сразу его узнала. Узнала и прикосновение — знакомые пальцы мягко, но властно легли ей на плечо. — Простите, я просто хотел её пригласить! Можно хоть ответ от неё услышать? — почти взмолился Джек, ошарашенный таким количеством телохранителей у этой девчонки. — Можно, но тебе не понравится, — натянуто улыбнулась Блэк, посмотрев на Гермиону в ожидании подтверждения. Профессор была права — она не хотела идти на свидание с этим парнем, но кто она такая, чтобы отвечать за неё? Поэтому Гермиона сделала то, о чём позже пожалеет — всё из чистой мелочности. — Вообще-то, Джек, на свидание я бы не хотела, но… может, проведём время вместе? Платонически? Его улыбка расплылась одновременно с тем, как хватка на её плече стала железной. — С удовольствием, — кивнул он уважительно. — Можем договориться после этого? Если я, конечно, выживу. — Выживешь, не переживай. И да, звучит отлично. Удачи, Джек, — она тоже улыбнулась и помахала ему вслед, пока он шёл к палатке. — И тебе, Эйб. Не облажайся. — Я всем подняю настроение своим выступлением, не волнуйся, девочка, — хихикнул он над своей же шуткой и скрылся в палатке. Вот тогда рука на её плече стала особенно ощутимой. — Какого чёрта это было? — обвиняющим тоном спросила Блэк, направляя её обратно к Нарциссе и Андромеде, которые наблюдали за сценой. — Что «это было»? — невинно поинтересовалась Гермиона. — Ой, не прикидывайся дурочкой! Зачем ты его водишь за нос? — Я его не вожу за нос! — Ещё как водишь. Почему просто не сказала «нет»? — А какое, прости, тебе дело? — огрызнулась Гермиона, стряхнув руку. В ответ раздался рык, но она уже ушла вперёд от раздражающей женщины. — Что это было? — спросила Энди, когда та подошла к ним. — Ничего. Просто твоя сестра была, как всегда, очаровательна, — буркнула Гермиона. Энди фыркнула, а Нарцисса выглядела так, будто вот-вот сделает замечание за язык. — Пошли, Энди, — проворчала Беллатриса, схватив сестру за руку и утащив прочь. Энди округлила глаза, словно крича «спасите», и Гермиона даже не поняла, серьёзно она или нет. — Пойдём искать места? — предложила Нарцисса. — Предпочитаю быть подальше, когда Белла устроит истерику.

***

Входя на арену, иллюзия сразу стала очевидной. Пока Гермиона поднималась по ступеням к их местам, она то и дело оглядывалась назад, пытаясь разобрать очертания того, что скрывалось под чарами. Нарцисса тоже казалась заинтригованной этой неясностью, но даже сидя, её любопытство явно уступало отчаянному желанию понять, с чем именно предстоит столкнуться её сыну. — Он будет великолепен, — прошептала Гермиона, наклоняясь ближе. Она тут же поняла свою ошибку — вдохнула аромат Нарциссы. Жасмин и солнечный свет, свежевыстиранное бельё, безусловная любовь. Гермионе пришлось заставить себя отстраниться; она сидела напряжённо, стараясь дышать глубже и медленнее. — Ты в порядке, дорогая? — тихо спросила Нарцисса, тревога отразилась на её лице, дыхание коснулось горячей кожи Гермионы. Та лишь жалко кивнула, изо всех сил пытаясь сосредоточиться на всём, что не находилось в непосредственной близости. Трибуны делились на три концентрических сектора. Самый передний, огороженный хлипким на вид перилами (Гермиона очень надеялась, что они заколдованы), занимали журналисты — они возбуждённо переговаривались, предвкушая совсем не те вещи, которые стоило предвкушать. Средний, самый большой сектор заполняли богатые волшебники и ведьмы, у которых, судя по всему, была какая-то нездоровая страсть смотреть, как дети борются буквально за жизнь; и, конечно, небольшое меньшинство — те, кто пришёл поддержать друзей или родных в, вероятно, самом серьёзном испытании их жизни. К ним относились она сама и Нарцисса. Ученикам достались худшие места — самые верхние ряды, отделённые от элиты волшебного мира. Довольно точная метафора классовой системы, которая якобы уже не актуальна в нашем «прогрессивном» обществе. Очевидно. То, что обычно было профессорской ложей, теперь занимали различные важные персоны: Шеклболт, Крауч, Каркаров, леди Димитреску, Дамблдор и, разумеется, всеобщая любимица. В данный момент Амбридж сидела очень прямо, глядя вниз — и в прямом, и в переносном смысле — на всех нижестоящих. Когда министр встал, трибуны заметно притихли в ожидании. — Для меня большая честь и удовольствие приветствовать вас всех на первом задании этого исторического события. Большая часть толпы взорвалась аплодисментами. Нарцисса лишь крепче сжала руку Гермионы. — Несколько дней назад вы познакомились с нашими замечательными участниками в «Ежедневном пророке» и смогли проголосовать за своего любимца с помощью довольно остроумной системы, которая должна была предоставить им «помощь» в арене. Интервью вызывали у Гермионы желание съёжиться. Большинство конкурсантов многословно расписывали свои сильные стороны, аккуратно балансируя их душещипательной историей о «трудном» детстве — чтобы одновременно заслужить уважение и жалость читателей. Неудивительно, что Джослин и Эйб остались краткими и отстранёнными; последний даже пошёл дальше и начал самокритично шутить над собой — и Гермиона, уже немного узнавшая его, понимала: это не манипуляция публикой, это просто он такой. Интервью Риддла было… загадкой; раздражающе расплывчатым, почти без личных деталей — словно он заранее знал, что ему не нужно подлизываться, чтобы получить голоса, или был настолько уверен в себе, что считал помощь необязательной. Скорее высокомерен, чем уверен. Она помнила, как читала интервью Драко, и была приятно удивлена, насколько выгодно Рита его подала. Он выглядел искренним и довольно скромным, учитывая его происхождение. Заметно, где журналистка пыталась выудить что-то о его отце, но Драко сказал очень мало. Гермиона надеялась, что его чистокровное происхождение и внешность сделают его популярным у публики. Пока Шеклболт продолжал представлять сегодняшних участников, Гермиона ощутила, как тепло разливается по венам — пока лишь неприятное, но она чувствовала, что оно будет нарастать. Увы, теперь даже кусучий холод больше не помогал. Она лишь надеялась, что этого хватит хотя бы до конца выступления Драко. — Цель этого задания — забрать то, что привязано к спине существа, скрытого под иллюзией. Сегодня это существо — легендарная… Толпа затаила дыхание разом, пока министр тянул паузу. — Химера. Гермиона на мгновение подумала, что ослышалась, прежде чем поняла: аудитория полностью онемела. Она почувствовала, как Нарцисса почти до боли сжала её руку, и ответила тем же, когда иллюзия спала, открыв картину, которую Гермиона запомнит до конца жизни. Ландшафт был пустынным — несколько чахлых акаций и пыльные камни, разбросанные там и сям, ни один из которых не выглядел надёжным перед мифическим пламенем. Ветер гнал пыль по иссушённой земле, хотя парадоксальная погода была далеко не самым странным зрелищем — не рядом с бушующим фантастическим зверем. Его грива металась из стороны в сторону, пока он трясся от ярости; пустые белые глаза обшаривали только что появившуюся толпу, копыто взрывало пыль, которая клубилась вокруг козлиного туловища и чешуйчатого хвоста. Хвост легко поднялся, смахивая пыль с глаз, острие оставалось далеко от совершенно белых зрачков. Что-то было привязано к его спине — своего рода упряжь, обхватившая торс, но с такого расстояния невозможно было разглядеть, что именно. Гермиона сглотнула. Хватка Нарциссы ослабла. Обе не услышали, как Шеклболт объявил первого чемпиона. Лишь когда Эйб шагнул на арену, реальность обрушилась. Это было по-настоящему. Это невозможное задание было по-настоящему. Переполненная новым приливом негодования, Гермиона с ненавистью уставилась на сотрудников министерства, упивавшихся зрелищем, а потом резко перевела взгляд на жалко маленького Эйба, который повторял что-то раз за разом. Если бы пришлось угадывать, Гермиона сказала бы, что это было примерно «Чёрт меня дери, чёрт меня дери, чёрт меня дери». Хотя существо находилось довольно далеко от Эйба, было очевидно, что оно выше его роста в 5 футов 8 дюймов. Он попятился на несколько шагов, вытирая ладони о форму чемпиона: тёмно-синие спортивные штаны с гербом Хогвартса на левом бедре и свободная кофта с длинными рукавами в похожем стиле. На спине большими буквами было написано PARRY, а на ногах — волшебный аналог кроссовок, больше похожий на треккинговые ботинки. Когда спиной Эйб упёрся в край арены, он поднял взгляд и проследил по трибунам, пока не нашёл Амбридж. Его губы сжались в жёсткую линию; он поднял левую руку и показал ей средний палец. Гермиона разрывалась между желанием хлопнуть его по плечу и предупредить, чтобы он не настраивал министерство против себя. А потом вспомнила: его брат выловили мёртвым в канале после того, как он отказался отречься от титула, когда раскрылось его маггловское происхождение. Ему не нужно было напоминать о жестокости угнетателей. Толпа зашепталась в ответ на столь явный вызов, но он не обратил внимания и решительно шагнул вперёд, крепко сжимая палочку, глядя прямо на химеру, которая теперь заметила его. Существо выдохнуло через ноздри клубы дыма, они рассеялись внизу, и Эйб понял знак — прыгнул изо всех сил как раз в тот момент, когда огромные челюсти распахнулись. Там, где он только что стоял, теперь дымилась выжженная земля, уничтожив всё, что ещё оставалось живым. Вдох Гермионы совпал со вздохом Нарциссы. Когда химера поняла, что добыча ускользнула, она взревела с оглушительной яростью и бросилась в атаку, оставив чемпиону лишь секунды на план. Плана у него не было — если только не считать планом стоять неподвижно, прижавшись к высокой стене арены, пока зверь не врезался в неё… рядом с ним. Он отскочил в последнюю секунду — пока цел. Пока химера восстанавливала равновесие, Эйб нагнулся и что-то поднял с земли. Неужели?.. Упряжь упала! Эйб торжествующе улыбнулся, поднимая предмет над головой и купаясь в овациях толпы. Гермиона облегчённо заулыбалась, бросила взгляд на ложу и увидела, как Амбридж яростно что-то говорит Краучу. Очевидно, так легко не должно было быть. Пока они спорили, пронзительный крик боли разорвал воздух. Гермиона ахнула от ужаса, увидев, как Эйб рухнул на землю — вся спина в красном. Четыре рваных следа были отчётливо видны. Она закричала от бессилия, когда авроры медленно двинулись загонять зверя в угол, пока один не заморозил его на месте. Она смотрела в оцепенении, как они подбежали к Эйбу, пытались переложить его на носилки и унесли за секунды до того, как химера вырвалась. Иллюзия вернулась, скрывая сцену. Гермиона видела, как один из авроров протиснулся к Амбридж, которая раздавала указания. — Что, чёрт возьми, это было? — прошипела Нарцисса рядом, брови сведены в едва сдерживаемой ярости. — Не знаю, — пробормотала Гермиона, наблюдая, как аврор спешит прочь — наверняка с приказом затянуть упряжь потуже. — Где Белла? — встревоженно прошептала женщина рядом, оглядываясь. Словно по волшебству, Беллатрикс протолкалась сквозь сидящих ведьм и волшебников и направилась прямо к ним. Бросив злой взгляд на пару мужчин рядом с Гермионой, она буквально втиснулась между ними, оказавшись вплотную к своей ученице. Гермиона едва могла дышать — пот, раздражение и восхитительная, восхитительная сила захлестнули все чувства. Она не слышала, как старшая сестра наклонилась к Нарциссе и уверяла, что у Драко есть план, что всё будет хорошо, что не нужно волноваться. Она ощущала только грубый корсет сквозь тонкую рубашку, мягкие кудри, касающиеся чувствительной кожи, жар, который заполнял пространство между ними. Пальцы Гермионы впились в собственные бёдра до боли, внутренний огонь пытался диктовать ей действия. Она почти не заметила, как иллюзия снова спала, как в арену вошёл светловолосый юноша. Как камень превратился в метлу. Как Драко уворачивался от столбов пламени, как быстро двигался к разъярённому зверю, как кастанул Diffindo, отчего упряжь упала на землю, а он мгновенно её подобрал — химера была заморожена. Глаза Гермионы затуманились, бёдра наверняка уже были в синяках, но лишь когда горячее дыхание коснулось её уха, а мягкий нос едва заметно уткнулся в пульсирующую точку на шее, её толкнуло на грань. Она рванулась вдоль плотно забитого ряда и вниз по ступеням с безрассудной скоростью. Она почти выбралась, почти — пока запястье не дёрнуло её назад. — Я спросила, что с тобой! — закричала Блэк, голос колючий, как шипы розы. Гермиона яростно дёрнула рукой, пытаясь вырваться, но Беллатрикс схватила её за второе предплечье, притянув их почти вплотную. Гермиона замерла, пока Беллатрикс глазами обводила черты её лица, и с каждым мгновением становилось всё жарче. — Этот жар… — пробормотала она. — Откуда этот жар? Почему ты такая горячая, Гермиона? Гермиона беспомощно смотрела, пока не осознала слова. Жар. Жар… — Нужно… отпусти меня, — выдохнула она прерывисто, умоляюще глядя на профессора. — Пожалуйста… пожалуйста. Беллатрикс на миг ослабила хватку — и этого хватило. Гермиона оттолкнулась и бросилась бежать к спальне. Беллатрикс осталась стоять, глядя, как Гермиона убегает от неё, и впервые желая, чтобы ученица наконец-то использовала её как того, кому можно довериться.