My Little Versailles / Мой маленький Версаль

Эйба отвезли в лазарет Хогвартса, где заранее отгородили часть помещения в преддверии Турнира. Именно там сейчас отдыхала Гермиона, перечитывая своё сочинение по Заклинаниям. Джослин мерила шагами пространство между кроватями, перебрасывая маленький кинжал с ладони на ладонь и бросая злобные взгляды на мадам Помфри или любого из добровольцев из Святого Мунго, если те выглядели так, будто собираются вмешаться. Эйб до сих пор не пришёл в сознание. Он был без сознания уже три дня — с самого задания. После того как ей удалось сбежать от Блэк, Гермиона добралась до своей комнаты и нашла подавители, которые подарил ей Люпин, — проглотила сразу две. Эффект наступил не мгновенно, но после холодного душа температура тела упала, и навалилась усталость. Только проснувшись на следующее утро, она поняла, что одной таблетки, вероятно, хватило бы. Вспомнив события вчерашнего дня, Гермиона вскочила, не обращая внимания на восходящее солнце. Её энергия не слишком обрадовала Помфри, которая не спала всю ночь, ухаживая за ранеными чемпионами — в особенности за Эйба, — но Гермиона удачно выбрала момент: как раз выпустили Драко. — Всего несколько царапин и синяков, — уверял он, рассказывая ей, что она пропустила. Оказалось, Нарцисса заглядывала после того, как проверила сына, — этим и объяснялись одеяла и холодный компресс, с которыми Гермиона проснулась. Что касается Турнира, Жизель обошла слизеринца и забрала ключ — теперь Гермиона знала, что это был ключ — с пугающей лёгкостью. Многие газеты описывали её безжалостное использование льда как «внушающее благоговение», а то, что некоторые заклинания явно были её собственного изобретения, расхваливали снова и снова — Гермиона была уверена, что чемпионке это льстит. Джек шёл следом, забрал ключ, но заплатил за это. Он пролежал в нескольких кроватях от Эйба пару дней, пока не зажили оба перелома. Миранда же, подобно Геркулесу, применила удачно поставленный Incarcero, который привёл химеру в «критическое состояние». Самое смешное — эта, как теперь стало очевидно, добросердечная чемпионка испытывала страшные угрызения совести за почти полное уничтожение почти вымершего вида. Гермиона хотела сказать ей, что это не её вина — животное посадили в арену к человеку, и оба фактически боролись за жизнь, — но она, честно говоря, её пугала. Гриффиндорка видела снимки Миранды посреди боя: её ясновидение и ловкость были зрелищем неземным. На следующий день объявили рейтинги: Миранда Виктория Жизель Баттё Драко Малфой Джек Уитлоу Абрахам Пэрри Гермиона подозревала, что Эйба поставили последним нарочно — чтобы избежать обвинений в том, что ему «повезло» из-за ослабленной упряжи. Сейчас, однако, он совсем не выглядел так, будто ему повезло. Лёжа лицом вниз, его спину обрабатывали почти каждый час различными зельями и заклинаниями. Раны немного затянулись, но лицо оставалось мертвенно-бледным, а руки всегда были ледяными на ощупь. — Прекратишь ты или нет? Ты пугаешь Гермиону, — проворчала Блэк, входя в зал с очередной порцией зелий. Джослин лишь бросила на неё злобный взгляд. — От моей сестры, — пояснила она, ставя коробку рядом с кроватью Эйба. Профессор заходила часто — чаще, чем Гермиона. К счастью, ни одна из них не поднимала тему, которую Гермиона так отчаянно хотела избежать. Либо Блэк решила, что это была просто какая-то болезнь, либо слишком устала, чтобы выпытывать ответы. Какова бы ни была причина — Гермиона была рада. — Сделай мне одолжение? Только подняв взгляд, Гермиона поняла, что профессор обращается к ней. — Пойди посиди с Регом? Знаю, ты занята, но он по тебе скучает. Она кивнула, сложила работу и встала. — Защитные чары тебя узнают, — заверила Блэк, застав её врасплох. Странная оливковая ветвь от той, кто неисчислимое количество раз давала понять, что ей не доверяет. — Дай знать, если он проснётся, — пробормотала Гермиона, кивнув в сторону Эйба, и побрела прочь. Она не то чтобы задерживалась — точно нет, — но фраза, которую Блэк тихо произнесла в разговоре с Джослин, зацепилась в голове и крутилась всю дорогу до покоев Блэк. Что такое «Орден Волка»?

***

Как и ожидалось, когда Гермиона добралась до двери, сопротивления не встретила. Открыв её, она была встречена любвеобильным, довольно крупным комком шерсти. — Привет, малыш! Ого, ты вырос, да? Какой же ты красавчик? — пробормотала она, с энтузиазмом поглаживая его. Она замерла, когда в затылке началась пульсация, и застонала. Головная боль была совсем не тем, что ей сейчас нужно. — Ты в порядке, дорогая? — раздался мягкий голос, и Гермиона застонала снова. Неужели Блэк её подставила? Это засада? — Вряд ли, — фыркнула Нарцисса, заставив Гермиону бросить на неё злой взгляд за использование легилименции. — Не злись, я просто хотела показать наглядно. Тебе нужно научиться защищать разум, — пояснила она, протягивая руку и беря ладонь, которую не облизывал Регги. — Как ты себя чувствуешь? Чёрт, подумала Гермиона. — Нормально, — ответила она, забыв, с кем говорит. — Врушка, — спокойно произнесла Нарцисса. Ладно, это уже начинало её раздражать. — Может перестанешь? — фыркнула она, отходя и усаживаясь на пол рядом с волком. — Только когда согласишься, чтобы я научила тебя окклюменции. — Зачем тебе учить меня окклюменции? — Увидишь, — только и сказала Нарцисса, и Гермионе захотелось закричать. — Увижу? Почему я не могу «увидеть» прямо сейчас? — Потому что, Гермиона, если кто-то очень захочет, он без труда пробьёт те самодельные стены, которые ты научилась возводить. Нарцисса не была особенно строгой, но явно пыталась донести мысль, и Гермиона начала чувствовать лёгкую вину за свою резкость. — Прости, — вздохнула она смиренно. — Я просто беспокоюсь об Эйбе и о том, придётся ли мне сражаться с Цербером — или нет, если Амбридж оставит это дурацкое отстранение. Нарцисса задумчиво посмотрела на неё, прежде чем ответить. — С чего ты взяла, что это будет Цербер? — Что ты имеешь в виду? — неуверенно спросила Гермиона, чувствуя, что ответ не так прост, как «это сказала подсказка Виктора». — Сколько всего чемпионов? — Четырнадцать, включая меня, — медленно ответила Гермиона, пытаясь понять, к чему клонит женщина. — А сколько сражались с химерой? — Пятеро… постой, — задумалась она, глядя на Нарциссу, чьи брови были нахмурены. — Если подсказок всего две, разве не логично, что их разделили поровну между чемпионами? — Есть третий вариант? — беззвучно выдохнула Гермиона. — Не знаю, но пять из четырнадцати — довольно странно точное число, не находишь? Теперь, когда она задумалась, — да, действительно. Как она раньше не заметила? — Третий подвиг… ещё десять человек! Как мне понять, с чем мне придётся столкнуться?! Она начала паниковать, эмоции отражались на лице. — Тсс, дорогая, всё будет хорошо, — утешила Нарцисса, положив руку ей на плечо. — Амбридж чудовищно тебя недооценивает. Твоё отстранение снимут в любой день, рассчитывая, что ты опозоришь магглов во время испытания. Так что пока давай готовиться так, будто тебе достанется Цербер, а если нет — тогда вместе разберёмся с третьим подвигом? Нарцисса ласково погладила её. Гермиона, конечно, ничего не чувствовала, но само намерение успокаивало. — И не забывай: как только тебя официально вернут в Турнир, тебе положена подсказка. Это тоже верно, пожалуй. — А теперь могу я дать тебе совет по более эффективным методам защиты?

***

Нарциссе не понадобилось много времени, чтобы понять: Гермиона категорически откажется пускать в свой разум одарённого легилимента — особенно с намерением. Поэтому она ограничилась тем, что учила Гермиону контролировать мысли и распознавать, когда кто-то пытается проникнуть в разум. — Каркаров пробовал, когда только приехал. Я была совсем никудышной в защите, поэтому прямо сказала ему об этом, и, думаю, ему стало слишком стыдно повторять, — пробормотала Гермиона, пока Нарцисса готовила им по чашке чая на хаотично организованной кухне Блэк. — Хм, похоже, он не слишком искусный легилимент, если ты почувствовала, что он это делает. — Именно так я и подумала. Но всё равно страшно — даже не знать, когда кто-то шарит туда-сюда. Нарцисса снова хмыкнула, принеся две дымящиеся кружки и поставив их подальше от Регги. — Знаешь что? Пока ты не готова позволить мне проверить, насколько крепки твои защиты, давай я научу тебя одному заклинанию. Что-то вроде мысленного барьера. Гермиона поморщилась. Она прекрасно понимала, что ведёт себя несговорчиво и сама мешает своему обучению, но сейчас слишком многое стояло на кону, если она допустит ошибку — а с мастерством Нарциссы и её собственной неподготовленностью это было вполне возможно. — Придётся накладывать его на себя каждый день — это сложнее, чем обычное заклинание. Гермиона смотрела, как та показывает движения палочкой, и с неловкой координацией направила свою палочку на себя, пытаясь повторить. — Putavit praesidium, — чётко произнесла она, глядя на кончик палочки. Не почувствовав ничего особенного, Гермиона повернулась к Нарциссе — та стояла с закрытыми глазами и улыбалась. — Иногда я забываю, насколько ты способна, — задумчиво произнесла она, слегка кивнув. — Сработало? — Сработало. Помни: это не даёт защиты, но предупредит, если кто-то войдёт в твой разум, — тогда сможешь уйти. — Спасибо, Нарцисса, — искренне сказала Гермиона как раз в тот момент, когда дверь с грохотом распахнулась. Блэк ворвалась, яростно бормоча что-то себе под нос, рванула шкафчик над раковиной и достала наполовину пустую бутылку маггловского джина. Они наблюдали, как профессор нашла (надеюсь, чистую) кружку и налила туда джин. Только осушив кружку одним глотком, она заговорила. — Он опять пытается до меня добраться, Сисси, — прошептала Блэк, дрожа нижней губой. Уязвимость окутала безрассудную ведьму, и сердце Гермионы разрывалось надвое. — Что он сказал? — мягко спросила Нарцисса, приподнимая подбородок старшей сестры. — Он угрожал… угрожал Драко и… — Блэк всхлипнула, вцепившись в мантию Нарциссы и слегка склонив голову. Гермиона изо всех сил подавляла желание обнять эту маленькую женщину и не замечать слёз в её глазах. Если судить по контексту — речь шла о Риддле, но она всё ещё не знала истории их отношений. Всё, что знала Гермиона: если этот мерзкий волшебник хоть раз посмотрит на Блэк, она уничтожит его. — Гермиона, дорогая, не могла бы ты пойти спать? — подсказала Нарцисса. Обычно она бы ушла сама в ту же секунду, как расстроенная профессор вошла в дверь, и обычно выполнила бы просьбу Нарциссы без колебаний, но сейчас ей нужно было кое-что сказать Блэк — и Гермиона понимала, что вряд ли ещё раз наберётся смелости. — Сейчас пойду, обещаю, только хочу кое-что сказать… Беллатрикс, прежде чем уйти, можно? — запинаясь произнесла она; впервые имя профессора прозвучало из её уст как-то иначе. Нарцисса кивнула, но осталась на месте. — Можно мне поговорить с ней наедине?.. — неуверенно пробормотала Гермиона, умоляюще глядя на младшую Блэк. Нарцисса ничего не сказала, лишь снова кивнула, но выглядела слегка озадаченной, уходя в то, что, видимо, было спальней Беллатрикс. Гермиона бы удивилась, если бы та не удивилась. Переведя взгляд на профессора, она отметила, что та немного успокоилась — и была благодарна. — Чего тебе, Грейнджер? Дистанция — хорошо. Это облегчит дело. — Корсет — от меня. Я его сделала. И заколдовала тоже. Может, поможет чувствовать себя… в безопасности. Блэк странно посмотрела на неё, помолчала несколько секунд, потом открыла рот. — Ты иногда бываешь довольно тупой. Гермиона взвилась. — Чт— — Спасибо, он очень красивый. — Пожалуйста? — пробормотала она, совершенно сбитая с толку. — Спокойной ночи, Грейнджер, — сказала Блэк и пошла искать сестру. Ну вот и её короткий намёк уходить. Поцеловав в макушку дремлющего Регги, Гермиона направилась в гостиную Гриффиндора, пытаясь собрать недостающие кусочки обеих бесед.

***

На следующий день была суббота. Гермиона провела в Большом зале всего десять минут, прежде чем головная боль стала невыносимой. Нарцисса не предупредила, что барьер, которому она её научила, издаёт настоящий вой каждый раз, когда кто-то пытается проникнуть в разум. Она предположила, что это связано с тем, что на завтраке присутствовали Амбридж, Крауч и Дамблдор. Обещав Джинни пойти с ней в Хогсмид в воскресенье, чемпионке нужно было сегодня разработать план битвы с Цербером. Скорее всего, вторая часть первого задания пройдёт в начале недели. Слишком большой перерыв между заданиями дал бы некоторым чемпионам несправедливое преимущество. Сначала она собиралась мозговой штурм устроить в библиотеке, но, заглянув в дверной проём, обнаружила своё обычное место занятым — как и почти все столы, за которыми сидели в основном семикурсники, зубрившие материал. Желая уединения и смены обстановки, Гермиона рискнула — и вскоре катила доску из класса Защиты от тёмных искусств в покои Блэк, которые, к счастью, оказались пустыми. Бодрый Регги был приятным бонусом, как и граммофон, который она обнаружила балансирующим на стопке академических текстов. Гермиона не знала, когда стала такой смелой, но яростное блаженство, которое она испытывала, когда «Фантазия-экспромт, Оp. 66» лилась в воздухе, и перспектива провести время за учёбой и планированием перевешивали гнев Беллатрикс. К тому же женщина практически дала ей ключ от своих покоев. Взяв мел, Гермиона принялась за работу. Она знала, что источники расходятся в описаниях Цербера, но большинство сходилось на том, что это трёхголовый пёс — страж подземного мира. Неясно, будет ли эта деталь как-то воплощена в испытании, но трёхголовые псы точно существовали — хоть и были, как химера, чрезвычайно редкими. Говорили, что они гораздо крупнее и сильнее обычных собак — уже этого хватало, чтобы внушать страх. Но одна вещь не давала ей покоя — слова Плутона, сказанные Геркулесу в одной из версий мифа. Плутон сказал, что Геркулес может забрать зверя, если не будет использовать никакого оружия. Значит, богу пришлось обходиться голыми руками — для бога это, может, и не проблема, но если то же правило применить к ведьме или волшебнику с палочкой — придётся ли сражаться с Цербером без палочки? Система «помощи», о которой упоминали Амбридж и Крауч, всё ещё оставалась для неё загадкой. Хотя способы, которыми общественное голосование помогало чемпионам, не были явными, у Гермионы уже появились идеи. Судя по газетным отчётам за годы, Жизель была явной любимицей публики, а статус и связи Драко тоже говорили о его популярности. Это объясняло, почему химера так сильно реагировала на лёд экс-ученицы Шармбаттона — сильнее, чем Гермиона ожидала. Может, на зверя наложили какое-то заклинание, усиливающее чувствительность к стихии? Это объяснило бы лёгкость, с которой ведьма забрала ключ. Драко упоминал, что дважды во время его испытания химера замирала, словно застыв на месте — поведение совершенно нехарактерное для животного, борющегося за выживание. Тоже результат голосования публики? Если да — Гермиона была рада, что Драко так популярен. Она знала от Эйба, что того практически изгнали из волшебного общества — это объясняло отсутствие помощи. Паника после ослабленной упряжи доказывала, что это не было запланировано. Что до Миранды — Гермиона желала бы, чтобы её ловкая победа над существом была результатом помощи, но отсутствие прессы вокруг потрясающей ведьмы говорило, что она не слишком популярна. Хотя Гермиона была почти уверена, что маггла вроде неё не получит помощи во время задания, она всё равно начала прикидывать, как могли бы помочь чемпионам против Цербера без палочки. Дадут ли «маггловское» оружие? Маловероятно, учитывая ретроградность министерства. — Если я ещё раз услышу «Фантазию-экспромт», я наложу на тебя Круциатус, пока ты не потеряешь все умственные способности. Услышав голос за спиной, Гермиона вскрикнула. — Можно не подкрадываться так… — Гриффиндорка осеклась, разглядев состояние собеседницы. Обычно дикие волосы были ещё более дикими, глаза только привыкали к свету, а шёлковый пижамный комплект (несомненно, подарок сестры) состоял из тонкой кружевной майки на бретельках и шортиков, которые… ну, были очень короткими. — Как я могу подкрадываться, если ты вторглась в мои покои? — вздохнула профессор, видимо, не замечая, что на неё смотрят. — Ну, твоя сверхсовременная система безопасности меня впустила, так что… Беллатрикс ничего не ответила, лишь пожала плечами и направилась на кухню. — Кофе? — спросила она, словно такая домашняя сцена была обычным делом. — Э… нет. Не очень люблю. Беллатрикс немедленно прекратила приготовления и развернулась на каблуках. — Ты что? — Просто вкус не нравится. Предпочитаю энергетические напитки или кофеиновый чай, — пояснила она, не видя в этом проблемы. — Ладно, теперь я точно тебя Круциатусом, — проворчала Беллатрикс. — Значит, я могу вломиться, разбудить тебя — между прочим, уже одиннадцать утра, — украсть твою доску… — Ха! Значит, признаёшь! Ты вломилась! И не смей стыдить мои привычки сна, сейчас мой выходной. Гермиона наблюдала, как неожиданно расслабленная профессор нашла круассан и уселась по-турецки рядом с Регги, отрывая кусочки. Время от времени слышалось чавканье собачьих губ — значит, круассан был скорее общим. — И что тут у нас? — спросила Беллатрикс с набитым ртом, кивнув на каракули, покрывавшие доску. — Ну, по твоим Драковским правилам мне не разрешается об этом говорить, — пробормотала Гермиона. — Ох, — только и сказала профессор, сморщив нос. — Знаешь, если бы ты разрешила Сисси научить тебя окклюменции, я могла бы говорить с тобой свободнее. — Правда? — оживилась Гермиона. — Ага! Увы, у Гермионы тут слишком много секретов. Замечание заставило её взъерошиться. — Богато сказано от самой закрытой женщины, которую я знаю, — огрызнулась Гермиона, наблюдая, как Блэк тоже напряглась. — Ладно, давай заключим сделку. Если ты позволишь мне научить тебя окклюменции, сможешь задать мне любые два вопроса. Ого. Это было серьёзное предложение. — Два вопроса, и ты никому не расскажешь ничего, что найдёшь в моём разуме. — Два вопроса, но я могу рассказать Сисси или Энди, если выяснится, что ты в беде. — Не пойдёт, — выпалила Гермиона и тут же пожалела о поспешности. — Это, чёрт возьми, значит, что ты в беде! — возмутилась Беллатрикс. — Новость дня: я в смертельно опасном Турнире, который устраивают люди, желающие моей смерти! Хуже уже некуда, правда? — Могло быть и хуже, и было, но Гермиона не собиралась в этом признаваться. Беллатрикс внимательно посмотрела на неё, явно обдумывая компромисс. — Хорошо. Никому не скажу, но если узнаю, что ты в беде, — ты позволишь мне помочь. Хм. Уже лучше, но как Гермиона может быть уверена, что та не проболтается? Беллатрикс, похоже, поняла её сомнения и пошутила: — Может, заключим непреложный обет? Чёрт возьми, я же пошутила! — воскликнула она, увидев, что Гермиона действительно задумалась. — Слушай, я довольно компетентна, так что вряд ли нам понадобится ещё чья-то помощь. Гермиона бы фыркнула на уверенность Беллатрикс, если бы та не была полностью обоснованной. — Ладно… — осторожно пробормотала она. — Но это всё гипотетически, я могу и не быть ни в какой беде. — Конечно-конечно, — скептически отозвалась Беллатрикс. — Чем больше секрет, тем сильнее желание его охранять. Я получу огромное удовольствие, раскалывая тебя, Грейнджер. Профессор ухмыльнулась, и Гермиона сглотнула. Она ведь не прирождённый легилимент, как её сестра, — значит, не может быть настолько хороша… правда? Гермиона смотрела на прекрасную женщину в пижаме на тонких бретельках, гладившую их собаку. Кого она обманывает — Беллатрикс будет чертовски хороша в легилименции.

***

Строго говоря, Гермионе не разрешалось ходить в Хогсмид: за рождественские каникулы она так и не успела попросить родителей подписать разрешение. Успокаивая себя, она цеплялась за то, что ей около двадцати — если учитывать её приключения с маховиком времени, — хотя эта отговорка вряд ли устоит, если её допросит МакГонагалл. — Джин, если ты так хочешь, чтобы я была здесь, перестань привлекать к себе внимание, а то твою законопослушную подругу поймают, — прошипела Гермиона, оттаскивая рыжую от уличного артиста, который искал добровольцев. Как бы ей ни хотелось увидеть, как Джинни проходит сквозь кольцо огня, ей больше хотелось заглянуть в книжный. Знания греческой мифологии немного подржавели, а благодаря какому-то очаровательному типу, который забрал все нужные книги из библиотеки Хогвартса, Гермионе оставалось полагаться на память. Пока та её не подводила, но испытывать дальше она не собиралась. — Да ладно тебе, ты в этом году вела себя так же незаконопослушно, как... как... — Джинни запнулась, явно не находя подходящего сравнения. — Да? — подтолкнула Гермиона, наслаждаясь замешательством подруги. — Заткнись, — фыркнула та. — Я просто хочу сказать, что ты немного съехала с катушек в этом году. — О да, это было очень безрассудно — ввязаться в потенциально смертельное соревнование, правда? — Да ну тебя, ботанка. Встретимся в «Кабаньей голове» через час, — буркнула Джинни, подтолкнув её к книжному. Гермиона, как истинная библиофилка, с радостью подчинилась. Внутри было пыльно и эксцентрично: стопки книг в кожаных переплётах жались по углам, а разномастные полки хранили тома и вертикально, и горизонтально. Обычно Гермиона приветствовала бы такой хаос — может, даже использовала бы его как оправдание долгого пребывания в магазине, — но сейчас она была на миссии. Не то чтобы как Одиссей, подумала она, хотя надеялась, что отвлекающих сирен не будет. У неё точно не было десяти лет. К приятному удивлению, внешне беспорядочные книги сохраняли какой-то порядок, и вскоре Гермиона устроилась в дальнем углу магазина с внушительной стопкой текстов на деревянном полу. Купить все книги она не могла, так что оставалось пролистывать и выбирать самое полезное. Гермиона уже привыкла к тому, что кто-то входит в её разум — спасибо маленькой сигнализации Нарциссы, — поэтому, когда он вошёл в магазин, она почувствовала его раньше, чем увидела. В сшитом на заказ жилете и отглаженных брюках Риддл стоял у прилавка, тихо переговариваясь с молодым человеком за кассой. Шерстяное пальто висело на плече — видимо, снял при входе, — а трилби, в котором она видела его при первой встрече, отсутствовал, открывая заметно отступившую линию волос, что, впрочем, не портило его обаяния. Она знала, что он знает о её присутствии — даже если ей приходилось напрягаться, чтобы видеть его краем глаза. Яростно думая, Гермиона пыталась заблокировать разум, хотя в глубине души понимала: волшебнику его уровня не составит труда пробить её любительские защиты. Она также знала, что до встречи с Джинни ещё есть время, и она вполне уютно устроилась в своём книжном уголке. Гермиона не собиралась уходить только потому, что какой-то эгоцентричный средневозрастной супремасист вторгся в её пространство. Поудобнее устроившись, она сосредоточилась на чтении, позволяя словам полностью заполнить разум. Единственное, что Риддл узнает, — как младенец Геркулес задушил змею в колыбели, которую подослали, чтобы его убить. Она надеялась, что чемпион просто проигнорирует её присутствие, но надежда оказалась тщетной: над ней возникла тень, загородив тёплое солнце, проникавшее через витрину. — Мисс Грейнджер, какая неожиданность. Отсутствие энтузиазма сразу дало понять: маска, которую он надевал перед прессой и другими чемпионами, осталась за бортом. Гермиона изо всех сил надеялась, что если держать его в разговоре, он не успеет прочитать её мысли. — Да. Какая неожиданность, что вы нашли меня в магазине, в который, скорее всего, видели, как я вошла, — скучающе произнесла она. — У меня есть дела поважнее, чем следить за наглыми грязнокровками, — пробормотал он, смахивая невидимую пылинку с жилета. Гермиона фыркнула, не в силах скрыть реакцию на его лицемерие. — Однако время поболтать с ними у вас находится? Его лицо окаменело, он впился в неё взглядом. — Не поймите превратно, грязнокровка. Я ненавижу ваше присутствие. Ненавижу вашу гордость, ненавижу ваше неуважение и ненавижу ваше невежество. Вы — обуза для общества, и меня поражает, как министерство только сейчас начинает это понимать. Вы не заслуживаете этой возможности, которая каким-то образом вам досталась, и я обещаю: вам не дадут её прожить. Ну, это было прямо. Если бы она не участвовала в смертельном соревновании или если бы её не ждала скорая смерть от неизвестной неизлечимой болезни крови, возможно, Гермиона сбавила бы сарказм. Но поскольку оба этих факта имели место, терять ей было особо нечего. — Простите, — сладко улыбнулась она, — а как же ваше могущественное «я» собирается выполнить такое обещание? — А, ну… Гриффиндорка напряглась, когда по его напряжённым чертам скользнула сверкающая улыбка. Он нарочно её завёл. Это была ловушка. — Видите ли, как и вы, я провожу исследования. Вам знаком этот адрес? Когда Риддл произнёс слишком знакомое название улицы, Гермиона похолодела. Словно текущая кровь сменилась льдом. — Это вас смирило, грязнуля? — прошептал он, наклоняясь к её уху. Лёд превратился в лаву — гнев затопил тревогу за родителей. Гермиона хотела, чтобы он исчез. — Вообще-то, Том, ты только что разжёг пламя. Пламя, которое спалит тебя дотла, если это будет последнее, что я сделаю в жизни, — прошипела она, наблюдая, как его губа дёрнулась в оскале, и он вылетел из магазина, давно забыв о книгах.