My Little Versailles / Мой маленький Версаль

Площадь Гриммо 12 была поразительно непримечательной снаружи. Любой случайный прохожий, не по своей вине, просто не замечал её среди симметричных домов улицы. Возможно, его больше привлекала мостовая или вечно хмурое, казалось бы, небо. Хотя район считался довольно престижным, улица медленно приходила в упадок. Когда-то ухоженные платаны теперь стояли в полном великолепии, но их узловатые корни всё сильнее вздымали брусчатку. Почти одинаковые таунхаусы застряли во времени, хотя анахроничные антенны на крышах выдавали, что это не декорации к роману Диккенса. Тонкс уверенно обходила случайные корни — сказывался опыт — и приближалась к фигуре, которая устало опиралась на чугунные перила дома номер двенадцать. Подойдя ближе, примерно на метр, она сразу поняла: мама плакала. — Что… — Потом, — коротко отрезала Энди, не давая договорить. Тонкс поняла, что давить нельзя. Молча последовала за матерью внутрь, остановившись только ради пароля. — Вайнер Вальбурга, — простонала она. Сириус явно злоупотреблял своими привилегиями. Тонкс уже почти готова была предложить сменить место встречи, чтобы этот её развязный дядя не заставлял их произносить почти порнографические пароли. Внутри мать и дочь подверглись нападению отвратительных портретов, раскрывающих слишком многое об одном Сириусе Блэке. С длинными, в большинстве случаев жирными волосами, взрослый мужчина позировал в неудобных, по его словам — «выразительных» позах. Энди бы возразила, что единственное, что они выражают, — это его идиотизм (как и вся остальная семья). Самый откровенный портрет висел аккурат рядом с портретом Вальбурги Блэк — суровой, безапелляционной женщины, чьи материнские инстинкты были не сильнее, чем у булыжника. Сириус получал огромное удовольствие от того, что его задница прижималась к портрету матери. Посмертное «иди ты». Регулус не дожил до того, чтобы увидеть это громкое неуважение брата, но Сириус знал: тот бы оценил. Ни один из них особенно не любил дорогих мамочку и папочку. Сириус, конечно, был достаточно приличным, чтобы скрывать это от племянника, поэтому с гордостью возвращал портрет на место всякий раз, когда Гарри уезжал в школу, — к величайшему неудовольствию гостей. Энди и Нимфадора прошли по узкому коридору к источнику разговоров и обнаружили Молли Уизли, хлопотавшую на кухне, и Нарциссу рядом с ней. Люпин тоже стоял у раковины, вручную моя посуду, но обернулся, узнав, что пришла Нимф. Молодая аврор подскочила к нему, мягко поцеловала и с удовольствием отметила, как ему идёт розовый фартук с рюшами. Чёрт знает, зачем он вообще был у Сириуса. Энди подошла к сестре, которая слабо улыбнулась, но вокруг глаз у неё были такие же красные круги. Решив вести себя как обычно, Андромеда собралась и натянула более мягкую, искреннюю улыбку. Когда она обняла сестру, Сисси слегка задрожала, но Энди осталась твёрдой, крепко удерживая её. — Где Белла? — тихо спросила Энди. — С остальными, — ответила Нарцисса, кивнув в сторону гостиной. Когда Артур поприветствовал обеих (а Молли их крепко обняла), их забрал встревоженный Сириус в чёрном кожаном жилете и узких брюках. — Когда будете готовы, — пробормотал он, кивнув Тонкс и Энди, прежде чем помочь внести чай. Схватив пару кружек, Тонкс вошла в эклектичную комнату. Сириус всегда защищал отсутствие стиля тем, что рассказывал истории (в большинстве случаев совершенно абсурдные) о каждом предмете мебели. Ему было плевать, если комната выглядела как жуткая гаражная распродажа. Тонкс не удивилась бы, если бы именно такой вид он и хотел. Это ему шло. В захламлённой комнате на плюшевом красном диване с крошечными дубовыми когтями сидели Джослин и Эйб (который выглядел на удивление хорошо). У камина расположилась Беллатрикс с сигарой между губами, а напротив неё — МакГонагалл в шатком на вид кресле, холодно наблюдавшая, как бывшая ученица разрушает себе лёгкие. Все подняли глаза, когда вошли остальные, — все, кроме Беллатрикс, которая наслаждалась никотиновым кайфом. Когда все кое-как расселись, включая Теда, заверившего, что Тедди спит, МакГонагалл заговорила. — Добро пожаловать в Орден Волка. Благодарю всех вас за то, что откликнулись на моё приглашение и пришли сюда. Мы живём в тревожные времена, и я считаю, что пора что-то менять. Я выбрала именно вас, потому что уверена: ваша мораль не позволит вам стоять сложа руки и смотреть, как и без того проблемное правительство превращается в предвзятую диктатуру. Вы все владеете окклюменцией — это необходимо, учитывая, о чём мы будем говорить. Любая утечка почти наверняка отправит нас в Азкабан. Пусть нас мало, но эта группа представляет все слои общества — простите за прямоту — разные социальные и финансовые статусы, профессии и пол. Но главное — я доверяю каждому из вас свою жизнь. Уважаемая матриарх сделала паузу, почти с сожалением, прежде чем продолжить. — Если… если кто-то из вас не хочет быть частью этого — можете уйти. Повисла короткая тишина — все переглядывались, — пока Эйб не нарушил молчание. — Да ну тебя, Минерва, просто скажи уже, какой, к чёрту, план. МакГонагалл вздохнула, внезапно осознав, с чем ей придётся мириться в ближайшие месяцы.