The Lion's Den

Тёмно-каштановые волосы с торчащей прядкой с левой стороны. Широкие зелёные глаза, блестящие надеждой и недоумением. Белая школьная форма, украшенная красным галстуком и синим воротником. Нажги Комару выглядела такой похожей на себя, такой нормальной и нетронутой, что Макото не сомневался: он смотрит какое-то видео, снятое в домашних условиях. Только когда эти зелёные глаза наполнились слезами, а его имя прозвучало шёпотом с придыханием, инстинкты старшего брата дали о себе знать и подали сигнал: да, это Комару. Он схватился за ноутбук и стиснул его так сильно, что удивился, когда он не сломался от давления. Его глаза метнулись к экрану, жадно впитывая всё, что видели, что дало бы понять, где его сестра и что с ней происходит. — М-Макото, это правда ты? Он едва ли мог дышать. Комару была прямо перед ним. Она заплакала, как и он сам, после приложив руку к экрану, словно мог достать до неё и утешить. Боже, он должен быть счастлив. Может, и был. Может, он был настолько счастлив, что ему стало нехорошо. Но он не мог этого показать. Он должен быть сильным для своей младшей сестры. Он натянул шаткую улыбку (улыбку, которая треснет от малейшего давления), ища в себе тот оптимизм и жизнерадостность, к которым она так привыкла. Горло сдавило от эмоций, но это не помешало ему прошептать: — Да. Это я. Комару, ты в порядке? Они… Они с тобой ничего не сделали? При упоминании его похитителя (Зачем он это сказал? Надо было поступить умнее и сперва спросить о чём-то другом!) Комару съёжилась. Она сложила ноги на стуле, на котором сидела, и положила подбородок на колени. — Я… в порядке, — сказала она, и Макото не поверил ей ни на секунду. — Со мной ничего не сделали. Ты же помнишь, что произошло, да? Группа людей вломились в наш дом… С тех пор я здесь. — То есть, тебя похитили. — Он почувствовал, как его лицо лишилось красок. Да, всё так. Вот почему ему стало не по себе, когда он увидел её. Иначе как Нагито мог организовать это всё, не будь она таким же узником Абсолютного Отчаяния? Макото насильно собрался с духом. Он… Он худший брат на свете. Какой брат допустит, чтоб его сестру похитила группа террористов, даже если причина только в их родстве? Точно не хороший брат. Он бесполезен. Он не заслуживал всех тех титулов, присваемых ему. — Да, — ответила она. Комару оглянулась, словно переживала, что кто-то наблюдает. — Я не знаю, чего они хотят. Они со мной не разговаривают. Они только приносят еду и уходят. Наэги ничего не сказал. С одной стороны ему было тяжело осознать, что перед ним его младшая сестра. С другой до сих пор не мог поверить, что она невредима. По крайней мере, по её словам. — Макото, где ты? Ты знаешь, где наши родители? Его поток мыслей со скрежетом остановился. Хрупкая улыбка застыла на губах. Он не знал. Он даже не знал, где находится она, до нынешнего момента. Что ей сказать? Он и этого уже не знал! (Что же он за брат такой, раз не знает, как утешить свою младшую сестру?) — …Ты не знаешь. — И Комару прозвучала такой испуганной и раненой, такой отчаянной, что Макото спился зубами в нижнюю губу, чтобы подавить стон. — Прости! — сказал он, ведь что ему ещё оставалось? — Ты… Ты же в порядке, правда? — В голосе всколыхнулась надежда. — Ты всё ещё в Пике Надежды, так? На секунду эмоции Макото уступили место замешательству. — Комару, ты что, не в курсе? — В смысле? — спросила она. — Мне тут ничего не рассказывают. Я без понятия, что творится снаружи. Ты ушёл из школы, чтобы искать нас? Она была не в курсе. Как только это стало ясно, выбор был очевиден. — Я больше не в Пике Надежды, но причина неважна, — сказал он, ведь так и было. Его сестре и так хватало переживаний и без него. Он позаботится о себе. Это не её работа. Но Комару знала его, а его маска была совсем не убедительной. Она произнесла его имя медленно, словно он был кроликом, готовым броситься бежать. — Макото, что-то случилось? Он замешкался. — Н-нет. — Макото, что случилось? Он не ответил. — Она не очень хорошо понимает намёки, правда? — Вдруг ладонь Нагито оказалась у него на плече. На той стороне экрана Комару подпрыгнула на стуле. — Э? Комаэда повернул голову и улыбнулся Макото. — Помни, Наэги-кун. Этот разговор посвящён надежде! Ты не обязан говорить о том, что тебе не нравится. — Кто вы? — спросила она. Глубокий, раздражённый прищур оказался на лице Нагито. — Такой обыкновенной, незначительной персоне, как ты, не нужно ничего знать обо мне. Наэги отвёл глаза от экрана, а его лицо вспыхнуло от стыда. — …Макото? — Ужас по-новому зазвучал в голосе его сестры. Наэги тут же вернул взгляд к ней, но не сразу понял, что произошло. Комаэда оскорбил её. Наэги не заступился за неё. Это говорило о многом. — Кто ты? — Спросила Комару в последний раз, борясь с дрожью в голосе. — Что тебе надо от моего брата? — Я его оберегаю, — ответил Нагито, пожимая одним плечом. — Что это значит? Макото, что происходит? Он понимал, что его улыбка выглядит искажённой, но ничего не мог поделать. — Всё в порядке, Комару. Не стоит переживать обо мне. Пока о говорил, Комаэда зашевелил рукой. Его пальцы потянулись вниз, прошлись по его ключице и опустились ниже к груди Макото, пока его взгляд устремился на чужую сестру. Наэги не было видно лица, Нагито, но если б он видел его, он бы понял, что её так встревожило. — Макото! — вскрикнула Комару. Она привстала с сиденья, словно была готова броситься к ним через экран. — Макото, что происходит? Что ему от тебя надо? — Ах, что-то пошло не так, — сказал Комаэда. — Кажется, пока хватит. — Нет, прошу! Дай нам ещё пару минут. — Голос Наэги был взволнованный и жёсткий, как наждачка, но Комаэда и бровью не повёл. — Дай мне поговорить с моим братом! — Прости, Наэги-кун. Не в этот раз. — Макото!.. Отчаянный возглас его сестры прервался, стоило Нагито захлопнуть ноутбук. Без голоса Комару и гудения ноутбука стало тревожно тихо. Комаэда, кажется, затерялся в мыслях, постукивая пальцами по чехлу от ноутбука. Наэги уставился на закрытое устройство, вспоминая лицо Комару, запечатлеть её черты в памяти. Их равзговор был таким коротким и сумбурным, но зато теперь он знад. Она жива. Она в порядке. Пока что. Комаэда злился. Эти два слова проскользнули ему в голову. Его грудь сдавило, словно её обвивал змей. Тихонько, медленно, чтобы не привлекать внимания, он поднял голову на Нагито. Он хмурился. Уголки губ были опущены. Он злился, разве нет? Поэтому он закрыл ноутбук. Комаэда злился. Не стоило ему наседать на её познания об Убийственной Игре. Ему надо было подыграть её первоначальной теории. Теперь Нагито злится, и это его вина, и о господи что же он с ней сделает? — Прости меня! — вырвалось у него. Он схватил молчаливого Счастливчика за руку. — Правда. Мне очень жаль! Нагито уставился на него. — О, Наэги-кун. — Его весёлая улыбка словно утешающе гладила его по голове. — Я ценю это, но тебе не за что извиняться. Я совершил ошибку, предположив, что твоя сестра интуитивно поймёт правила. Я забыл, что она всего лишь обычный человек среднего уровня развития. Ты ни в чём не виноват. Никто из вас не виноват. — Ты… Ты уверен? Ты злишься на неё? Нагито не ответил ему прямо. — Ты сегодня хорошо постарался, Наэги-кун. Что сейчас, что в церкви. Я знаю, что разговор зашёл не в ту степь, но ты пытался. Я сам видел. Как я могу злиться, когда ты так стараешься? — То есть, ты не злишься? — На самом-то деле я весьма рад. — Хорошо. — Макото кивнул головой, неосознанно расплывшись в улыбке облегчения. Ему стало намного лучше. — Это хорошо. — Я впущу Цумики-сан. Микан здесь? Когда успела? Зачем она тут? Последний вопрос тут же обрёл ответ, когда Нагито открыл дверь. Внутрь вошла Цумики. В руках она несла блюдо с едой. Она осторожно поставила его напротив Наэги, словно боялась, что он взбесится и накричит на неё. — Ам, я не хотела мешать, — сказала Цумики, — но я подумала над твоими пищевыми привычками и решила, что мне стоит начать персонально приносить тебе обеды. — Только обеды? — недоверчиво спросил он. — Ну, ты обычно завтракаешь и ужинаешь в столовой вместе со всеми… когда завтракаешь и ужинаешь в принципе… вот я и подумала, что мне нет смысла… Прости. Надо было сначала узнать, что ты хочешь. — Да нет, всё нормально, — тут же ответил он. — Мне просто стало любопытно. — Оу. — Цумики выглядела напряжённой, и расслабилась она только тогда, когда первая ложка бульона оказалась в горле у Макото. — Комаэда-кун, может, тебе тоже поесть? Я присмотрю за ним. — Ничего, — ответил тот. — Я могу поесть позже. Благополучие Наэги-куна намного важнее, чем такая мелочь, как голод. Макото пожал плечами. — Я могу поделиться… — Нет! — Цумики сама опешила от своего протеста и закрыла рот рукой, пискнув. — Прости, но мы с Ханамурой-куном разработали это блюдо специально для тебя. Тут содержатся все необходимые витамины и минералы, которых у тебя не хватает, и тут достаточно калорий, чтоб ты насытился, но не переедал. Вряд ли ты сейчас осилишь полноценную тарелку, ты ведь так долго не ел… Макото моргнул. — Вот как. Передай ему «спасибо». Это очень мило с вашей стороны. Цумики не ответила, но её щёки окрасились в светлый оттенок розового. — Что вы тут делали? Тут даже почти нечем заняться. Не донеся ложку до рта, Макото замешкался. Он кинул взгляд на Комаэду, не понимая, можно ли ему говорить правду. — Я наградил Наэги-куна за хорошее поведение, — сказал Нагито. Тот воспринял это как зелёный свет. Снова уставившись в закрытый ноутбук, Макото пробормотал: — Он дал мне поговорить с моей сестрой. — У… — Цумики медленно моргнула. — У тебя есть сестра? — Из той жизни, — пояснил Комаэда с толикой неодобрения. — Её зовут Комару, — поделился Наэги. — Я уже давно не видел свою семью. Я так рад, что наконец-то увидел её. Цумики еле заметно нахмурилась. Но когда заметила, что Наэги наблюдает за ней, то быстро вернула на лицо улыбку. — Конечно. Тебе даже не с кем поиграть. Но скоро у тебя появится друг! Комаэда-кун, когда он присоединится к нам? — Я слышал, он будет здесь через пару дней. — Друг? — У Макото побежали мурашки. Это могло означать всё что угодно, и большинство вариантов не предвещали ничего хорошего. Что, если Абсолютное Отчание прибрали к рукам одного из его одноклассников? Или даже друга из средней школы? Стали бы они таким заниматься? Стали бы они добровольно приставлять к нему человека из внешнего мира, продержав его здесь в изоляции столько времени? Это уже совсем другой разговор. Если Абсолютное Отчаяние не доверяли внешнему миру и так старались держать его при себе, то кому бы они доверили стать его другом? Эти два дня тянулись как никогда долго.

***

— У них моя сестра. Зачем Макото говорил это Торио? Он не знал. Выговариваться о своих проблемах помогает почувствовать облегчение, правда? Что ж, это явно неправда. Ему точно не стало лучше после этих слов. Да и Торио не мог никак физически помочь ему и, тем более, не нуждался в дополнительных переживаниях. Ощущение неуместности, которое испытывал Макото, как будто эхом отразилось во вздохе Торио. — Мне очень жаль, — сказал Ивата. Наэги не ответил. Сейчас все слова казались пустыми. Он понятия не имел, как помочь Комару. Конечно, он мог держать её в безопасности, оставаясь послушным. По крайней мере, так он предпологал. Но как вытащить её оттуда? Он не имел никакого представления. (Он сам не мог выбраться, о каком спасении сестры могла идти речь?) Но Ивата состоял в Фонде Будущем, разве нет? Может, у него окажется идея, на которую Макото смог бы развить. — Она в заложниках, — сказал Ивата. — Комаэда-кун этого не говорил, но я тоже так думаю, — ответил Наэги. — Они явно держат её не просто так. Он… Они дали мне поговорить с ней в качестве «награды». — За что? Ивата произнёс это резко, напряжённо к замешательству Макото. Он прищурился в темноту, пытаясь прочитать выражение лица узника. Но измученное лицо Торио, грязное и искажённое неделями заключения, ничего не выражало. Оно застыло в перманентном изнеможении, но не лишённое оттенка неиссякаемой стали и мощи. (Он задался вопросом, носил ли Ивата маску перед ним, точно так же, как он носил маску перед Нагито и Комару). — За то, что я не оскорбил труп Эношими-сан. Наверное, — сказал он. Ивата расслабился, и Макото до сих пор не понял, что произошло. — Зачем они показывали тебе фотографии трупа? — затем спросил Торио. Наэги помотал головой. — Это была не фотография. У них тут правда настоящий труп. Кажется, они соорудили какую-то портативную морозилку и притащили её сюда. Он думал, что Ивата спросит причину, но он, кажется, и так всё понимал. — Она выглядела лучше, чем я ожидал, — сказал Наэги. — Видимо, её на самом деле не раздавило. Она упала сквозь пол в послелдний момент, и внизу её проткнули копья. — Это… Зачем? Макото пожал плечами. — Абсолютное Отчаяние считает, что так она сохранила своё тело для похорон. Один из пленных рассмеялся над услышанным (резко и мрачно, словно восстал из мёртвых). — Такому чудовищу не нужны похороны. Её надо было сжечь и выбросить на свалку. Наэги решил ничего на это не отвечать. Ему казалось это немного грубым, но он понимал их злость. — Что будешь делать теперь? — спросил Ивата. — Не знаю. Если бы я только узнал, где они её держат, может… может, я мог бы передать послание Фонду Будущего. Ивата вздохнул. — Что ж, можешь попробовать. Это невозможно, — хотел было сказать Ивата. Но не стал. Макото всё равно бы с ним не согласился. Одно дело — смириться с потерей собственной свободы, и совсем другое — с потерей свободы сестры. Он… он не мог. Не станет. Он не станет опускаться до такого уровня. Даже если ему придётся потерять взамен что-то другое. — Абсолютное Отчаяние должны знать, — вслух размышлял Наэги. — Комаэда-кун наверняка приказал солдатам Монокумам не говорить мне, но сами они должны знать. — Думаешь, ты сможешь разузнать это у них? Макото погрузился в раздумья. Его губы тронула лёгкая улыбка. — Думаю, да. Кое-кого из них я смогу обмануть. Ивата-кун, я пойму, если ты не захочешь об этом говорить, но у тебя остались какие-то родственники? Ивата поёрзал. Немного помолчав, он всё-таки ответил: — В Шестой Дивизии работает моя племянница. Она была цела и невредима последний раз, когда я её видел. Однако я не знаю, принимала ли она участие в том недавном нападении. Но, учитывая её положение, скорее всего, принимала… — Твоя племянница знает своё дело, разве нет? — перебил Наэги. — Да, так и есть. — Значит, тебе не стоит сильно переживать за неё! — весело произнёс Макото. — В смысле, она ведь зашла так далеко! Вас разлучили уже давно, поэтому я сомневаюсь, что с тех пор с ней что-то случилось. То есть, даже то недавнее сражение Абсолютного Отчаяния и Фонда Будущего и не сражение было вовсе. Видимо, они просто подослали людей, чтоб найти меня. (Или убить, но об этом он не сказал). Ивата издал смешок. — Спасибо, Наэги-кун. Макото подхватил его смех, а затем встал. — Наверное, мне уже пора. Меня не ставили на счётчик, но я не хочу злоупотреблять. — Кто-то знает, что ты здесь? — Комаэда-кун стоит у темницы, — пояснил Наэги, бросив взгляд в ту сторону. — Не хочу заставлять его долго ждать. — Комаэда? Комаэда Нагито? Тот белокурый парень, который был с тобой в первый раз? Тот Комаэда? Макото смущённо почесал затылок. — Да. Он говорит, что не против, если я буду вас навещать. Я сам не очень понимаю такое отношение. Ивата пристально взглянул на него. — Ты же на самом деле не веришь ему, правда? — Разве это имеет значение? (какая разница, что я хочу?)