Человеческий питомец

— Было глупо туда тащиться. — Да. — Завтра снова туда поедем? — Да. Рик Граймс. Дерил Диксон. Пессимист смотрит вниз и бьётся головой, оптимист смотрит вверх и спотыкается. А реалист смотрит вперёд и выбирает свою дорогу сам. Изекиил. То, что мы хорошие ещё не значит, что мы не умрём. Рик Граймс

Аиша остановилась, когда поводок стал лёгким и с едва слышным «пац!» упал на землю. Слепая девушка, не считавшая сколько прошла и сколько ей нужно идти до двери. Последние три года ей так беззаботно можно было пройтись лишь с собакой, которая сейчас отчего-то сорвалась с поводка. Потерянная, но не растерянная. Аиша вдруг почувствовала через некоторое время чужого человека у себя за спиной, и чьи-то — знакомые, надо признаться, — руки обхватили её за талию, притягивая к себе. Аиша подняла голову к небу. И к человеку, которого видеть не могла. Беспомощно улыбнулась. — Твоя глупая шавка вновь сбежала, — пожаловался мужчина, переплетая их пальцы. Треснутыми губами он дотронулся до женского виска. — Скучала? Но Аиша не была глупой. Она так же не была тем, кого легко обмануть. Даже при зрении она называлась в кругу бывших друзей «детектором лжи», а когда эти чувства обострили… — Что случилось? Прямо спросила она. Аиша вдохнула полной грудью и почуяла знакомый металлический запах. Непроизвольно облизнула зубы. И сама удивилась тому, насколько растерянно прозвучал её голос: — Ты ранен? Мужчина чуть содрогнулся. Фыркнул. Он хорошо владел своим телом, но кто же знал, что именно не зрячие увидят весь его спектакль. Точнее, увидит. — Нет, всё хорошо, — и чуть слышно рассмеялся, сжав ладонь и став ближе. Разумеется, он лгал.

«Игры с Тенями» С.

Двое серьёзных мужчин вежливо кивнули друг другу. — Мистер Милк сказал что-нибудь, когда очнулся? Доктор Каллен вежливо улыбнулся и покачал головой. — Едва ли он был способен на это. Мистера Милка можно назвать истинным везунчиком, будто в рубашке родился: первая пуля прошла на вылет, а вторая не причинила неудобств, стекло же достаточно легко было достать с бессознательного пациента, который не может сопротивляться и стонать от боли. Мистер Брэдли был грозным, но по-своему очаровательным мужчиной, с зелёными мутными глазами и хищным взглядом. Это примечали остальные. Сильвия же описывала его как: самого главного хищника на районе. Его авторитет был огромен; все преступники уважительно звали его на «вы» и вежливо обращались «мистер», позволяя арестовывать себя, после того как Дмитрий вежливо постучится по чужим костям и, возможно, парочку сломает или пустит пулю в ответ. Их первое знакомство — Сильвии и Дмитрия — были удивительно-юморийным, с капелькой грустной меланхолии из-за причины. Дмитрий — наполовину русский. И, наверное, это лишь частично оправдывает его поступки. — А я думаю, что это дело рук оборотней, — невозмутимо самовставилась в разговор Сильвия, сложив руки на груди. Её синие глаза сверкали, а подбородок хвастливо дёрнулся вверх. Брэдли Дмитрий мученически вздохнул, даже не скрывая этого. Доктор Каллен ненадолго прикрыл глаза. Словно не замечая презрительных взглядов медсестёр, девушка улыбнулась и легко продолжила: — Что? Это было бы логично! Каждое полнолуние мистер Милк пропадает, его поведение за последний год сильно изменилось, из худощавого дрыща он резко стал накаченным учителем истории! Вы вообще смотрели «В поле зрения»?! Там тоже был этакий учитель истории, а в конце серии оказалось, что он — главный мафиози! Сильвия смешно всплеснула руками, никогда себя не сдерживая в проявлении эмоций. Но продолжая, Сильвия краем глаза заметила янтарь очей доктора Каллена. — Его температура ненормальна, и это не связано с болезнью; его зрение исправилось, а все дамы, которых мы опрашивали, начали смущаться и говорить что-то совсем непотребное! Но всё это разбилось об аргумент детектива Брэдли: — Оборотней не существует. Хотя я могу признать твою версию с мафией, что-то они уж больно расшалились за последнее время… И сощурил мутные глаза. Доктор Каллен изо всех сил подавил смех в глотке, сглотнув свой яд обратно. — Доктор Каллен, — обращаясь как к специалисту, детектив Брэдли сделал очень важное лицо, на которое Сильвия с высокой колокольни фыркнула, состроив своё упрямое выражение лица. — может быть, вы нам подскажите? Было ли что-то странное в анализах? Наркотики, ЛСД? Сильвия показательно нахмурилась. Но перебивать не стала. Доктор Каллен улыбнулся. Его трудно в этом винить — он действительно долго приручал Сильвию надевать бахилы или приносить сменную обувь к нему на работу; а ещё стараться максимально долго не перебивать его, когда Карлайл разговаривал с пациентами или их родственниками. Порой вампир ловил себя на изумлении. И на чувстве, что даже хочет познакомиться с миссис Оуэн, Деметрой. Женщиной, которая вырастила двух самых непохожих друг на друга дочерей: Сильвия и Стелла. — К сожалению, детектив, — и развёл руки в сторону. Некстати мужчина вздохнул и в нос забился противный запах сырой псины. Будь тут один детектив Брэдли, то Карлайл мог бы себе позволить поморщиться, исказить своё выражение лица. Но тут была мисс Оуэн. Догадливая мисс Оуэн, которая никогда не узнает, насколько она близка была к правде. (Ложь и клевета. Спустя время, он ей всё расскажет, а она лишь нахмурится и будет смотреть на него с немым обвинением.) Мисс Оуэн, при всём своём писательском таланте, была невыносимо близка ко всему мистическому, фантастическому и несуществующему для мира людей. Она, невольно или вольно, говорила загадки и разгадки вслух о том, о чём принято молчать. Карлайл благодарил свой опыт и манёвренность, потому что, кажется, только это мешало милой девочке заглянуть под его человеческую шкуру и понять, что он за существо. При всём желании, фантазия доктора Каллена совершенно «буксовала» о реакции мисс Оуэн. Удивиться? Закидает вопросами? Будет расспрашивать? Просить сделать её такой же, как и он? Забоится? Исчезнет из его жизни? Побоиться и взгляда поднять? При всём своём неблагоразумии, Сильвия могла отреагировать как угодно. А Карлайл, как бы это не показывал, довольно забавлялся этой человеческой девочкой, чтобы так легко раскрыться или отпустить. Ему есть пара веков. Он многое повидал. Многое слышал. Многое испытал. Люди восхищались, ненавидели, любили, презирали и страсно желали его. Он к этому привык. Такова теперь была его натура. Именно поэтому он не позволил эмоциям вылиться на лице, именно поэтому он постарается никогда не познакомить её со всеми членами его семьи, если ситуация не станет критической: он мог управлять и направлять её мысли, сбивая своим многовековым опытом и знаниями, но другие, если будут неосторожны — они этого не смогут. …Мистер Милк, державшись за бок, спустился по лестнице. Его кучерявые волосы беспорядочно лежали на потном лице, а выражение постепенно становилось зверским. Детектив мигом напряг свои мышцы, почти незримо заслоняя писательницу за собой. Карлайл не задумываясь понял, что делает практически тоже самое. Удивительное для него открытие, на самом деле. Медсестра за ним почти испуганно побежала, что-то говоря. Сильвия не могла этого слышать, но, наверное, что-то вроде: «Вы должны оставаться в порядке!», «Ваши раны…», «Сэр, прошу вас…!» Дикие глаза мистера Милка — Сильвия не знала их цвет, но почему-то ассоциация со словом «дикие» мигом возникли в её синей голове, — бешено смотрели по сторонам, кидались на стены. Мужчина не отвечал медсестре, которая, от паники потянула его за рукав. В ту же секунду ситуация абсолютно изменилась в мгновение ока: он… он рыкнул?!.. как самое настоящее животное, схватил медсестру за руку, которой она держалась его, и резко отшвырнул её от себя, как какой-то мусор. Его фигура излучала недобрую ауру. Сильвия Оуэн медленно склонила голову на бок, не отрываясь — смотря, наблюдая. Мистер Милк был чертовски ранен, был чертовски уставшим и чертовски вспотевшим. Для больного человека было бы затруднительно оттолкнуть здорового человека, даже если это женщина. Но мистер Милк отшвырнул её так практически легко и непринуждённо, словно каждый день этим занимался; швырянием, то есть. Бедная медсестра пролетела по полу не менее метров трёх, прежде чем спиной врезалась в стену, защищая голову руками. Немногочисленные люди в холе ахнули; охранник успел нажать на кнопку вызова полиции, а после встал с угрожающим видом, закрывая собой запищавших работников больницы, которые, что были ближе всего, столпились у той пострадавшей медсестры. Помощь ей, вроде, оказывая. Мистер Милк зарычал, подражая хищным зверям. Детектив умело вытащил пистолет, и кивнул в сторону своей напарницы, отдавая приказ: — Прикройте. И доктор Каллен послушно кивнул, не имея ничего против. Они были прямо напротив мистера Милка, но дальше, чем детектив Брэдли, который умело обращал ненормальное сознание оборотня на себя. Карлайл контролировал ситуацию. Взгляд его воняющего пациента был особенно странен и одержим, когда дрожащие зрачки застыли на хрупкой, но выделяющийся фигуре. «Смотри на меня.» «Смотри на меня!» «СМОТРИ. НА. МЕНЯ.» «СМОТРИ, ЧЁРТ ТЕБЯ ДЕРИ, НА МЕНЯ!» Пациент начал казаться готовящейся взорваться бомбой, которая и гляди — вот-вот взорвётся! …Сильвия не возражала, когда до закрытого плеча дотронулась рука доктора, и ему это даже показалось странным. Она бы обратила внимания, она обращает внимание на всё, что он делает. Вот только обернувшись, обратив внимание на её лицо, доктор понял, почему многие люди просто недолюбливали писательницу, почему медсёстры презрительно и боязно по углам расходились, не стесняясь в выражениях. Сильвия была иной. В этой ситуации большинство собравшихся демонстрировали страх, недоумение. Детектив показывал — доказывал, — свою профессию в действиях и эмоциях, а Карлайл был хирургом, ему в принципе сложно было потерять лицо. Он всегда мог сослаться на это. Но мисс Оуэн… мисс Оуэн была другой. В её позе или на лице не было сочувствия, не было страха. Лишь всепоглощающее, навязчивое безразличие, почти снисходительность к сцене, что она видит перед собой. «Сцена». Вот именно. Словно всё происходящее было ничем иным, как просмотром фильма или сериала. Как чтение книги. Сильвия смотрела, запоминала. Порой у неё дергалась рука, как если бы она хотела записать момент. А её губы, — она, наверное, и сама этого не замечает, — изредка едва заметно шевелились, проговаривая, повторяя реплики «сошедшего с ума» мистера Милка. Казалось, умри кто-нибудь на её глазах, и она даже не пошевелится, чтобы помочь. Нет. Она присядет рядом, на корточки. Будет смотреть в лицо, искать одной ей понятное выражение в чужих умирающих глазах. Не сделает ничего, чтобы спасти человека. Но и ничего, чтобы его убить. Просто, как сторонний читатель, будет смотреть, как кто-то умирает, запоминая. А после используя это в своих книгах. Как никогда девушка была похожа на собственных убийц в книгах; на монстра, который на мгновение снял свой «костюм», позволяя увидеть жестокость и насилие, вместо костей и плоти; словно была психопаткой, у которой существенно недостовал большой диапозон чувств. Любого это бы как минимум напугало, вот только… Карлайлу было решительно плевать. Начхать, если проще. Что ему человек? Он сам — чудовище Дьявола, лишившееся души в обмен на бессмертие и вечную жажду. Его костюм толще и прочнее, в его доме семья, полна чудовищ и монстров гораздо, гораздо хуже. Что ему человек? Пока она ему достаточно интересна, Карлайл сохранил бы секрет Сильвии, даже будь она самой кровожадной убийцей. Правда, если бы это касалось совсем уж детей, он не смог бы не вмешаться. Да и его семья этого бы не простила. Поэтому… — Я найду тебя! Найду тебя, слышишь?! ОУЭН! Я ЗНАЮ, ЗНАЮ СЕКРЕТ, ЯСНО?! ВСЕ УЗНАЮТ ОБ ЭТОМ, ВСЕ УСЛЫШАТ, Я ВСЁ РАССКАЖУ, Я-! «Секрет…?» Дмитрий Брэдли незатейливо скрутил нападавшего, равнодушно засунув какую-то тряпку чуть ли не в глотку волку. За своими незатейливыми размышлениями весь концерт внезапно кончился. Но Карлайл не чувствовал себя так, словно жалел об этом. Что пропустил всё это. Вместо этого он оглядывал словно очнувшуюся Сильвию Оуэн, смерившую мистера Милка равнодушным взглядом, в котором всё больше и больше появлялось эмоций. Словно новомодная кукла на витрине, на девичьем лице начали показываться эмоции. Финита ля комедия. Концерт, спектакль окончен. Артисты расходятся, зрители стоя рукоплещут. Сильвия сдержанно похлопала, но на её лице была ностальгическая улыбка. — Это чем-то напоминает моё первое знакомство с Дмитрием, — поделилась она, глянув краем глаза на Карлайла. Доктор невозмутимо смотрел, как его буйного пациента, мистера Милка, приковывают руками и ногами, а затем везут в самое отдалённое в больнице место. Ещё запрут на ключ, наверняка. Пока полиция не прибудет, как минимум. Карлайл был достаточно человечным для своего вида, но не все оборотни входили в список тех, кого «можно» или «нужно» жалеть. Мистер Милк, хищно посматривающий на медсестёр и его ручного писателя, в это число не входил. Тёмные медовые глаза непрерывно, едва вспоминая моргать, смотрели как Милка уводили, а детектив Брэдли с особым удовольствием закреплял наручники за спиной у теперь подозреваемого. Официально! — Вот как? — Не выдал ничем свой интерес доктор, замечая ностальгическую дымку в морских глазах. Это удовольствие, какое оно бы не было, явно приносило девушке особое удовлетворение. «Как дитё малое», мелькнула и погасла в голове мысль. Чуть насмешливая, покровительская мысль. Ай-ай-ай! — Ой, точно, ты же буквально мистер-Я-не-читаю-ваш-интернет! — Голос Оуэн съехидничал, но звучал достаточно благосклонно. Мисс Сильвия скорчила забавную рожицу, но заметно радостно кивнула, когда доктор повернулся в её сторону. Высшая степень заинтересованности с его стороны, учитывая что на лице практически всегда либо: «Ничего нет. Я смайлик в соц-сетях без лица, с одними грустными глазами.» Либо: «Улыбайся! Улыбайся! В невесомости пари! И отдайся!» Но улыбка та — полная фальшь. (Сильвия порой задаётся вопросом: почему никто не видит? А в след за ним ещё один, более пугающий: мог ли доктор делать так, чтобы это видела лишь Оуэн? Мог ли он…? И тут же выкидывала мысль из головы. Вы только посмотрите! Этот человек выглядит практически идентично тому милому мальчику-потрошителю, Монро, из сериала «Гримм»! Очевидно, что он не виновен!) Карлайл на миг задумался и решил, что Сильвия достаточно позабавила его за этот день, а потому милостиво спросил первым, подыгрывая на нетерпении девушки похвастаться и всё рассказать. — Расскажешь мне? — Ха!