Человеческий питомец

Реальность тяжела и без копания в прошлом. Шейн Уолш — Видно, мир изменился. — Нет. Все как раньше. Слабым крышка. Если у человека есть что-то хорошее, найдётся тот, кто захочет это отнять. Морган Джонс

Сильвия Оуэн была озадачена. Её мозги кипели, а рот бессистемно открывался и закрывался. Стелла зевнула. — Ты думаешь, что манипулировала мной, чтобы я пошла с тобой, верно? — И почесала ключицу, заставляя свою кожу краснеть. Кафетерий тут был ужасен. — Не угадала: я думаю, это ты манипулировала мной, что я подумала, что это я манипулировала тобой, чтобы ты пошла со мной. Стелла кратко засмеялась, убирая локон со лба. Сильвия устремилась взглядом куда-то в даль. Медсёстры неприязненно косились на неё, и даже не из-за имиджа и синих волос; Сильвия нагло ухмылялась на такое проявление… боязни. Потому что она показала то, что раньше практически не показывала, выставляя напрямик, словно навесив себе награду на груди. — Да я злостный манипулятор в твоих глазах! — Взъерошила волосы Стелла, и резинка не выдержала, с слышимым «дзам!» упала на паркет. Сильвия остановилась. Детская резинка синего цвета с дельфином. — Заплести обратно? — Не, мне пока и так хорошо. — И всё равно, — начала подозрительным голосом и прищуром «надвигаться» Стелла. — Почему все так на тебя смотрят? Силь… что ты уже натворила, м? Сильвия вскинула руки к груди, театрально ахнув. Очередь как раз подошла к ним, и Стелле наложили в тарелку овсянку с двумя кусками белого хлеба. Ложку взяла Стелла, а вот поднос — Оуэн-средняя. И вместе двинулись к одиночным столикам в конце зала. — На меня это не прокатит, Сильвия. Давай, сознавайся, мне же интересно! Сильвия отодвинула стул младшей сестре, пододвигая после к столку. С небольшим шумом поставила поднос, спрятав усмешку в рукаве свитера. И села напротив с самым гордым и самодовольным лицом. — Что ты сделала, м? Сильвия прикрыла тёмные голубые глаза. И хитрая усмешка скользнула по её устам.

***

На улице начался дождь, когда Сильвия очнулась, жадно глотнув воздух. Резко развернувшись — волосы совершили полу-солнышко, — Сильвия уставилась на прозрачные автоматические двери больницы, через которые можно увидеть коридор и ресепшен. — Он меня выпнул, — удивлённо воскликнула Оуэн себе, так как дело двигалось к вечеру, а на улице перед дверью больницы никого не было. — Нет… не выпнул. Буквально вынес! Меня! Вынес меня! Это было похоже на краткий момент сумасшествия: Сильвия засмеялась, запрокинув голову назад; холодные капли только начинающего дождя попали ей за шиворот, насквозь моча тонкую одежду; она всё едва слышно бормотала губами «вынес… меня… вынес меня… меня!» Прихватившись за заболевший от смеха живот, Сильвия постепенно успокаивалась, чуть потирая уголки глаз. Синие волосы прилипли к лицу, теряя свой воздушный объём. — Вау, — выдохнула она, наконец, рукой привычно потянувшись к волосам. И застывая на полпути. Задумавшись на мгновение, её голову пронзила целый ряд идей, порой взаимосвязанных: «красавчик доктор расследует убийства», «инквизитор прошлого, ставший бессмертным», «человек мира, перемещающийся во времени ради умершей любви». То давнее чувство, клокочущее в груди, сюжета ради. То чувство, что так давно не появлялось… Оно вновь явилось. Сильвия дотронулась до груди. Ту-дум, ту-дум, ту-дум. Это не была влюблённость, но чистый интерес. Пальцы скользнули по карману, дотрагиваясь до телефона. Жаль только, что зарядка села: дисплей всё никак не включался и Сильвия психанула, быстро засунув телефон вновь в карман; а после гневно смотря на небеса; и вскрикнула «Да будто это меня остановит!» И была действительно права, резко развернувшись на мокром асфальте на пяточках. Решительно, словно на войну, у Сильвии стал тяжёл шаг, и двери распахнулись с грохотом, пропуская её. Гардероб по правую сторону, впереди — лестница с этажами, а по левую — стойки ресепшен. Сильвия фыркнула, рукой убирая волосы с глаз. И с нижней губы. Синие волосы неприятно ощущались в пальцах. Сильвия Оуэн с видом человека, который решил убить, подошла к той дамочке, воинственно приподнимая подбородок. — Добрый день, чем я могу вам помо- — Мне нужен Директор больницы, дамочка, — решив быть неприятной с самого начала, жёстким голосом проинформировала Сильвия, закопошившись в небольшой сумочке. И незаметно включая диктофон. Просто на всякий случай; её это, бывало, не раз спасало. — Простите, мисс? — Говоря откровенно, у меня был запутанный, страшный день. Моя сестра пострадала, я нашла свою Музу, а мой телефон вновь разрядился! И оценила бы этот день на шестёрку по десятибальной оценке «плохой день». Этот тянет «Да что же это, чёрт возьми?!» Дамочка выглядела теперь уже рассерженной, а не просто удивлённой. — Мэм, мне вызвать охранников? Пожалуйста, назовите вашу причину нахождения. Сильвия цокнула. — Мне нужен директор больницы, дамочка. Бейджик на блузке показывал «Мария Шритц», но Сильвия делала ослеплённый на буквы вид. — Вы не похожи на его жену, мэм. Я не смею звать ради подобного по первому приказу; если вы не объяснитесь, то мне придётся позвать охрану. Сильвия зло сощурила глаза, исказив губы в циничной ухмылке. Да, порой она вела себя как полная сука. А порой у неё сдавало, и она была… такой. Капельку властной и чёрствой, упивающийся своим влиянием. Она… Сильвия любила оправдывать это тем, что в детстве её никто не слушал, не обращал внимание. И теперь. Теперь, когда она была достаточно влиятельна, достаточно богата; теперь она могла «покомандовать», унизить других. Побыть «капризной принцессой», как ей не удавалось в детстве. Оуэн никогда не была святой. На неё порой накатывало что-то тёмное, мрачное - как она сама говорит, вдохновляясь фильмами и высокопарными цитатами. Будто что-то приходит и Сильвия учится ненавидеть весь мир. Просто так. Без причины. И эту ненависть ей хочется вылить в этот грязный, порочный мир. Разрушить до основания, прекратить вести себя, как глупая наивная девочка, даже если она себя так и не ведёт. Просто что-то тёмное. Что она не может держать под контролем. И это что-то сводит с ума. Сильвия не святая. В конце концов, она была человеком. И то, что она порой делала — это было грязно, это было ужасно, отвратительно. И нередко Сильвии даже было стыдно, но в глубине души она знала: ей нужно было просто выпустить пар. И где-то в глубине души она находила удовольствие от этого, чувствовала момент… чувствовала, как её «отпускает». И она вновь станет хорошей старшей сестрой, нерадивой дочерью и просто прекрасной девушкой, заигрывающей по поводу и без. Просто нужно выпустить этот небольшой… пар. Кто-то напивается, кто-то сидит на игле. Кто-то копит в себе, кто-то расстреливает мишени в тире или стреляет по банкам. А кто-то просто неспособен держать в себе злобу, мгновенно изливая её на окружающих. — Тогда позовите глав.врача, — сцедила девушка, вздёрнув подбородок. Её глаза потемнели настолько, что практически слились с зрачками. Женщина за стойкой скривилась. Тяжело вздохнула и с вызовом в глазах, за которым скрывалась усталость, нажала на кнопку рядом. И наклонилась головой ниже: «Глав.врача к стойке номер 5. Повторяю: …» …эхом разнеслось по коридорам. Сильвия подавила в себе гнев и желание схватить чужие волосы, чтобы потянуть их и сделать больно. Сильвия зажмурилась, всего на мгновение. Вздохнула, подавив коварное желание. «Ты хорошая» — пронёсся в голове сестринский восторженный голос. Да. Верно. «Я хорошая. Сейчас я за лигу добра играю.» «Не злодейка». Но коварный голос в голове, такой, знаете, малю-ю-ю-юсенький червячок. Как чёрт на левом плече, — к слову, почему их всегда на левом изображают? Не потому ли, что левая рука ближе к сердцу, чем правая? Но он подначивал. «Ты два года была хорошей, ты не давала выпускать злость». «Ты заслужила этого; ты можешь сорвать свою злость, ты даже видела, как она в перерыве пнула кошку; тебе можно, на неё, тебе можно, можно, можно, можно.» И Сильвия позволила себе капельку этой слабости. Во имя вдохновения. И Музы. Это был мужчина с тёмными каштановыми волосами и синими, светлыми глазами. Худощавое телосложение, а в руках он держал синюю папку. Сильвия думала позволить себе лишь капельку слабости, но увидев свой цвет, в миг разозлилась. Она не… может это даже немного по-детски. Но Сильвия не любила синие глаза у кого-либо, кто не она. Сразу почему-то казалось, что глаза, её изюминку, у неё крадут. А Сильвия с детства не любила, когда у неё что-то крали. В прошлом у неё было мало вещей, и всех она охраняла до такой степени, что разбивала чужие носы за простые попытки потрогать без спросу. Да, немного жадная. И без «немного».

***

— Эй, Сил! — Резко щёлкнуло у девушки перед глазами, и Сильвия вздрогнула, отшатнувшись на стуле назад. Стелла щёлкнула пальцами, почти издевательски улыбнувшись. — Ты провалилась в себя. Снова. Сильвия неловко хихикнула. — Прости, прости, — и подняла руки в беззащитном, «сдающимся» жесте. Стелла улыбнулась, покачала головой, но ничего против не сказала; привыкла, что сестра у неё немного странная. И что она, порой, продумывая сюжет, могла часто словно «проваливаться» вглубь себя, своего сознания и воображения. В детстве, Стелла ещё смущалась и пугалась, если видела, как напротив её кровати, в кресле, посреди ночи сидела старшая сестра и… просто смотрела на неё. Во тьме казалось, что глаза у неё светились, а сама девушка не моргала, и это было по-настоящему жутко. Сильвия могла так размышлять часами, просто уставившись на Стеллу. И не отдавать отчёт часам и времени. Но со временем привыкла. И даже перестала просыпаться посреди ночи оттого, что на неё кто-то смотрит. Правда, было немного неловко осознавать тот момент, что глядя на неё, Оуэн-средняя порой размышляла о способах убийств своих персонажей. — Что надумала? — Поинтересовалась самая младшая Оуэн, привыкшая получать ответы на свои вопросы максимально честно; если и было, что она так не любила, так это ложь, клевету и полуправду. Сильвия всегда делилась своими наполовину свежими идеями, если бы хоть на пятую долю процентов уверена в сюжете. Сильвия не сразу ответила, глядя потускневшими глазами. И ответила второстепенной правдой. Не ложь и не клевета. И не полуправда. Она правда об этом думала, постоянно на фоне остальных мыслей, так что… — Как думаешь, каким бы существом был наш доктор? — «Наш доктор»? — Вычла главное Стелла, моргнув. Улыбнулась и хитро наклонилась, блеснув зубами. — Мне казалось, что он мой доктор, он же ведёт моё лечение. — Он твой доктор и моя Муза, — невозмутимо вспыхнула глазами Сильвия, хитро посмотрев в проём глазами; Стелла испуганно обернулась, но, не увидев никого в проёме, резко выдохнула, с возмущённым лицом оборачиваясь к пьющей кофе довольной сестре. — Ку-пи-лась! Стелла запустила шуточно ложку в Сильвию, от чего та, так же играюще, закрылась руками с ужасом на лице. Сёстры весело рассмеялись, и проходящая мимо женщина дёрнулась, и чуть не упала. Окидывая девушек презрительным взглядом, она гордо фыркнула и зашагала быстрее куда-то дальше. Оуэн-средняя и младшая переглянулись и ещё пуще рассмеялись до слёз в глазах. — Может, оборотнем? Сильвия глянула до ужаса иронично, поднимая бровь. — Серьёзно, оборотень? Куда уж банальнее, Стелла! — Ещё банальнее — вампир. — Да, банально, хотя… — и отчего-то задумалась. — Бледная кожа, невероятная красота. И ты вообще слышала, как доктор Клык ходит? Я — ни разу! Словно бесшумно, прокрадывается как хищник в ночи за своей добычей. Ложка оказалась в овсянке, когда Стелла ею махала, словно судья. — Смотри, ещё дойдёшь до мысли, что ни разу не видела, как он ест. — Или ходит в туалет. Все хотя бы раз на работе ходят в туалет. А доктор Каллен? Ты хоть раз видела? И дождавшись отрицательного кивка, воскликнула. — Вот-вот! Крайне подозрительно, ты не считаешь? Какой человек не ходит в туалет? Только не человек! — Ты так до заговора вампиров и людей дойдёшь. Стелла зачерпнула серую стекающую кажу. Сестра поставила подбородок на сложенные ладони, а её локти почти доставали до чужой кружки с чаем. — А что, — задумчиво промычала старшая сестра. И в глазах у неё идея, если не революция. — всё вполне может быть. Вот представь: если бы вампиры были реальны. Наверняка существовало бы, ну… не знаю. Сообщество. Сенат вампиров? Правительство, проще говоря. И это так называемое «правительство» следит за всеми вампирами, следит за их «популяцией», за тем, что бы они не показывались людям, не раскрывали свою природу. Или… Ещё одна идея вспыхнула в синей голове. — Что, если мы — люди — просто пища для вампира? Нет-нет, мы и так пища, просто… что, если весь мир контролируют вампиры, выращивая людей, как мы — животных, свиней? И мы до последнего не знаем, что мы просто пища, еда, подаваемая на стол. Глаза у Сильвии мрачно сузились, растворившись в океане. Стелла передёрнула плечами. — Если бы это было правдой — это было бы действительно жутко. И они замолкли, погрузившись в свои мысли. Доктор Каллен в стороне посмотрел на старшую сестру его пациентки жуткими немигающими глазами. И в них было мало чего человеческого.

***

Сильвия устроила жуткий скандал, потаскала за волосы глав.врача, добилась скандала в кабинете у Директора больницы, а после, довольная, в кабинете при громкой связи позвонила мэру, высказав своё желание сделать доктора Каллена своей Музой. Лица врачей было искажено от презрения, гнева и мимолётного страха. И чисто чтобы отработать царапину на своей шее, Сильвия Оуэн добилась одного увольнения — той дамочки, неприятной особы. А вот глав.врач, видно, разнёс свои сплетни по больнице, отчего на неё и стали так косится. «Ненормальная, сумасшедшая Оуэн». Сильвия улыбнулась.

***

Люди, которые не могут сдерживать свой гнев, называют социопатами. Будучи маленькой, только несовершеннолетие спасало её от тюрьмы, а судьба едва уберегла от колонии для малолетних. Про таких, как Оуэн, говорят одно: не связываться. Психопатка. (И Сильвия была именно такой.)