Человеческий питомец

Ты ранила Люсиль! Прекрасное, гладкое покрытие Люсиль никогда не станет прежним… Ниган Нельзя просто выживать. Надо перебить врагов. Дерил Диксон Грёбанный тигр! Ниган

В первый день маленькая Сильвия жалась к старым доскам сарая или что-то вроде того. Она вздрагивала от редкого шума ходьбы над собой, плакала, но беззвучно. И молила Боженьке помочь ей. Просила прощения за обиду на мать и сестру. Клялась, что будет хорошей. Бог её не слышал. Может, наказывал её. Или ещё что. Первоначальный шок прошёл, цепь холодила ноги, глаза воспалились из-за частых рыданий, и Сильвия вздрагивала. И думала, что умрёт. Вот так, даже не окончив младшую школу. (Буду хорошей, клянусь, хорошей! Лучшей, хорошей-хорошей-хорошей, Боже, прошу!) И первый день прошёл в одиночестве.

***

Видит же Бог, как Карлайл этого не хотел. Но когда Бог мог его слышать?.. Ведь мужчина продал свою душу Дьяволу, в обмен на вечные страдания и жажду. Бог не видит и не слышит его с тех самых пор. И очень часто Карлайл, пусть и смирился с этим, но был опечален. Прямо как сейчас. — Рада познакомиться, — с иронией тянет руку вперёд Сильвия, вскидывая бровь. Она кидает быстрый взгляд на Карлайла, который он игнорирует, и ничуть не смущается, когда Розали высокомерно фыркает. И не пожимает руку. Сильвия вообще, на редкость, равнодушно относится к тому, как на неё реагируют. Разве что — если это не близкие люди, от которых подобное «предательство» ощущалось бы больно. Розали фыркает. И на немецком спрашивает: — Кто она? Она будет мешать. А затем с любопытством принюхивается: всё чаще в доме витают женские духи, которые со своей одеждой приносил Карлайл; не меньше года, точно; но глава молчал, подобно обвинённой ведьме, и просил не лезть, не следить, не пытаться вызнать специально. Около двух месяцев назад Эдвард тоже пришёл с этим запахом духов. И был… довольно пришибленным. Хотя для Розали это не показатель; её братец мог бы брать первое место по меланхолии и депрессии, впадая в истерично-пустое состояние на ровном месте. Так что Эдвард-бывший-Мэйсон не показатель. Синие волосы поблескивали на свету солнца, падающего сквозь окна. Она была на свету, пока вампиры прятались в тени. И Сильвия это запоминала. Откладывала в свою «копилочку» вопросов и странностей Калленов. — Розали, прошу, познакомься, — мужчина чуть подтолкнул дочь под лопатки, улыбнувшись миролюбиво, — это Сильвия Оуэн. Она следит за мной и моей работой. Довольно расплывчатое объяснение, какого чёрта она делает у него на работе. Розали мрачно смерила девчонку. Сколько ей вообще? Странная девчонка. — Сильвия, это Розали, моя дочь. — И Карлайл улыбнулся, и губами, и глазами. Сильвия оценивающе смерила Розали взглядом, её брови чуть дёрнулись, а носик чуть сморщился. Все замашки «богатенькой принцессы», Розали Хейл быстро таких узнаёт. Она и сама когда-то была такой. В кабинете повисло неловкое молчание. Карлайл стоял чуть в стороне, наблюдая. Подсматривая. Что же дамы решат?.. А дамы решать ничего не хотели; они просто сразу поняли, что так просто характерами не сойдутся. Обе гордые, не готовые на уступки незнакомке, даже не отдалённой знакомой!.. Наконец, они отмерли; Розали повернулась к названному отцу, а Сильвия села на свой любимый стульчик на колёсах, достав телефон. Её палец что-то быстро тыкал, а взгляд потемнел. — Карлайл, я- «Доктора Каллена, срочно в операционную. Повторяю: Доктора Каллена, срочно в операционную!» — Я скоро вернусь, Роуз, подожди меня здесь, ладно? И исчез, подлец, за дверью. Розали поражённо застыла, с каким-то непониманием оглядела обстановку. Словно не понимала, куда ей деться. Она, наверное, так бы и застыла до прихода главы клана, если бы не раздался ленный женский голос: — Хоть на стул сядь, ноги от таких каблуков просто обязаны болеть. — Сильвия посмотрела на неё поверх экрана телефона, и Розали почувствовала что-то лисье в этих глазах. Хотя первая ассоциация, наверное, должна была быть с морем или водоёмом. Ну, знаете, синие девушки и все дела… — Благодарю, — высокопарно кивнула Розали и села на отцовское место. Глянула на часы, на тикающие стрелки. Боже, и сколько ей его ждать?.. Розали множество раз ходила в школу, в колледжи, институты, преподавала. И сейчас она не «отчего-то» терялась, а просто не находила себе место. Не то настроение, не тот человек. Да многое что «не то». Но человеческая девчонка — вот что забавно, — не ощущала неудобства, так называемой «отпугивающей ауры» от вампирши. Нет, скорее наоборот. Чем больше Розали пыталась отвлечь от себя Сильвию, напугать её, тем больше она выглядела заинтересованной, всё меньше заглядывая в телефон и что-то печатая. Она не… не пугалась. И это было немного странно, потому что в своих способностях Розали была уверена. Они не могли сделать «сбой», значит, они работали. Эти вампирские штучки, ну, знаете. Но тогда это означало, что с девчонкой что-то не так. Любительница экстрима? Розали оглядела синие волосы и встретилась с синими глазами. На миг ей стало неловко на скрытом подглядывании. Поэтому она начала рассматривать в открытую, облокотившись о спинку стула; люди не могли долгое время держать идеальную осанку. А ещё Розали нужно было дышать и показывать это движение своей грудной клеткой. Это… утомляло, на самом деле. Так пытаться «играть» человека. Но это игра была на всю оставшуюся вечность, так что Хейл не считала, что могла жаловаться. — Значит, ты дочь Карлайла, — непонятным тоном начала Сильвия. Она повернулась спиной к отрытому пространству и облокотилась о спинку стула, подперев подбородок. Розали не совсем поняла: было ли это возмущение, интерес или попытка поставить на место. Да, и такие были. Не то чтобы они долго существовали в вампирской жизни. Не отвечать было бы невежливо, поэтому Розали вздёрнула подбородок, вздохнула и рвано ответила: — Верно. И только потом поняла, что практически не чувствует жажды. Разумеется, перед приходом на место работы отца она существенно поохотилась, но даже тогда жажда никогда их не оставляет. Словно грех чревоугодие; тебе всегда будет мало, сколько бы ты не ел. Люди пахли… едой. И это было изумительно. Словно человек попал на бурлящую кухню еды, и не знает, за что схватиться первым, а попробовать хочется всё сразу. И такое бывает. Вот только жажда постоянна. Ты можешь пить-пить-пить, напиться и всё равно чувствовать, что во-о-о-он тот человечек тебе будет вполне… по душе. Особенно мёртвый и полностью осушённый. Розали незаметно втянула настоящий запах юной девчонки, проигнорировав ароматные духи: петрикор и морской бриз. Так и тянет солоноватостью на языке; эта «Сильвия» не ошиблась, выбрав себе в компанию синий цвет. Он ей чертовски шёл даже по запаху. Роуз поджала губы, смерив девчонку высокомерным взглядом. — Вы похожи, — сделала… попыталась сделать комплимент Сильвия? Розали не поняла, а потому подозрительно прищурилась. Они не были похожи, разве что притягательной красотой и глазами. Сильвия же продолжила, словно её шестое чувство, которое должно предупреждать об опасности, давным-давно померло. — Хотя с тем… как его… Точно! — Оуэн щёлкнула пальцами, — С Эдвардом ты похожа сильнее. А вот он на Карлайла совсем не похож, это даже забавно. Треугольник, замыкающийся на отце. Сильвия равнодушно склонила голову и что-то незаметно напечатала на телефоне, даже не глядя. Её зрачки расширились и сузились. Приятная и неприятна мысль, последовавшая за первой. Роуз на миг стало интересно, о чём молодая девчонка подумала. Розали подметила это. Знает раскладку? Значит много печатает. Много времени проводит за телефоном, раз так уверенно пишет, не боясь ошибиться и после не понять написанного. Не журналистка, таких Хейл сразу видит насквозь. — Правда? — Лениво потянула женщина, словно и не заинтересованна вовсе в ответе. — И чем же мы похожи? Сильвия пожала плечами. Словно всё и так было очевидно. — Взглядом. Выражением лица. Своей манерой двигаться. А вот с братом — каким-то внутренним чувством. Не знаю, каким конкретно. Просто ощущение, будто выковали вас из одного материала. Наблюдательная девчонка. Розали посмотрела на время. Прошло только двенадцать минут. Вот чёрт. — Он не мой родной отец. — Не обязательно быть биологическим, чтобы быть родным. О, даже так. Розали почувствовала капельку интереса. Она наклонилась вперёд, сложила руки на коленях. Натянула на лицо более-менее дружелюбную улыбку. Сильвия слабо вскликнула. — Вот оно! — И непонятно очертила её рукой, тыкая в лицо на расстоянии. — Вы улыбаетесь одинаково. Пытаетесь сделать дружелюбный вид, но ваши глаза вас и выдают. Они не отображают и капельки тепла, интереса или дружелюбия, не смотря на тёплое выражения лица. Словно покровительское. Надо было отдать названной Сильвией должное — детали она подмечала. Розали вспомнила давний разговор дома. Ещё когда они интересовались, почему на главе их семьи столь часто появляется запах женских духов. — Ты писательница. Ты что-то пишешь в телефон. Что это? Сильвия незаметно напряглась. Скосила взгляд к двери и к часам, как совсем недавно Розали. Вот только она подметила, а Оуэн — нет. — Сюжет. Твой отец — моя муза, дарующая вдохновение. — И всё равно, не смотря на большое желание солгать, девчонка ответила честно. А после с непонятным вызовом прищурилась, приподняла подбородок. Посмотрела прямо на неё, что-то искала на лице. Но ничего не нашла, Розали перестала держать пустую улыбку. Всё равно, как и сказала Сильвия, она видит её «насквозь». Что по-своему даже забавно. — Мой… отец участвует в этом? — Добровольно? За всё вампирское существование они старались не попадаться поэтам, художникам и писателям. Как люди весьма творческие, они легко увлекались неестественной красотой нелюдей, становясь едва ли не одержимыми. Творческие люди были… проблемными. Розали не стеснялась этого признавать. А потому подтекст её тона был довольно приметен. Сильвия чуть покраснела, но выглядела упрямой. — У нас что-то вроде сотрудничества. Розали передразнила, не ожидая этого от самой себе: — «Что-то вроде»? Звучит крайне неуверенно. Она подсознательно чувствовала, что сотрудничество — это хороший термин. Потому что «Сильвия Оуэн» была похожа на человека, который берёт деньги у мужа и содержит на них своего тайного молодого любовника. Это ей понравилось. Ядовитость, а не милость-доброта-наивность. Розали всегда казалось, что с ядовитыми людьми проще иметь дело: они мгновенно понимали, что она хочет. Сильвия в капитулиции и со слабой улыбкой подняла руки, словно сдавалась. — Формально, Карлайлу было легче смириться со мной, чем пытаться противостоять. В её тоне было что-то, что Розали могла понять. Она закинула ногу на ногу, окидывая властным взглядом помещение. Кабинет её отца был убран и выглядел едва ли не пустым, не смотря на организованный, едва заметный беспорядок. Этот распорядок показывал, что глава клана готов был сорваться отсюда в любой момент ради безопасности семьи. И, видимо, говорил для людей; что и доктор Каллен — не идеален. Сильвия на её глазах легко и просто себя тут ощущала. Вероятно, часто бывала. Розали осмотрелась и нашла этому подтверждение: если от Карлайла тут были только официальные документы, то от Сильвии где-то не так, в беспорядке, лежали исписанные листы и сломанные, пустые ручки; резинки для волос и открытые духи; недоеденная шоколадка с допитой бутылочкой коллой. Кабинет, который выглядел пустым, начала— вольно или нет, понимая это, или нет, — заполнять собой Сильвия. И, вероятно, поэтому Карлайл всё чаще начал на работе задерживаться. Был в этом какой-то непонятный вампирше комфорт, который расслаблял хозяина и словно выгонял чужаков. — Часто добиваешься своего? Розали могла это понять. И ценила качество в людях. Если оно только не росло, вместе с навязчивостью, конечно. Или помешательством. — Довольно-таки… да. Это был честный ответ. Сильвия закусила губу и закатила глаза. Она могла бы и соврать, но все её поступки твердили обратное: психолог мог бы сказать, что так девушка компенсировала собственное детство, в котором практически ничего не решала, болезненно завися от окружающих и их доброжелательности и любезности, но Сильвия не ходила к психологу, а потому этого и не слышала. Хотя порой догадывалась и сама. Сложно не догадаться, на самом деле-то. Розали не хотела сначала этого говорить. Но всё равно сказала. За слабый интерес, который Сильвия смогла пробудить. — Знаешь… — и как человек-обычный, вздохнула. По женски, устало. — Если бы отец не хотел, то, думаю, он нашёл бы способ от тебя «отделаться». Не быть «музой». Вероятно, он этого не показывает, но ты его забавляешь. Сильвия внимательно слушала, почесав щеку. Улыбнулась — впервые ярко. Хейл поверила, что Карлайл ей действительно интересен, — настолько это было понятно. Глаза у девчонки засияли, словно млечный путь. Падающие звёзды и прочая любовная чепуха. — Это было мне важно услышать, Розали Каллен. Спасибо за это. И чуть склонила театрально голову. Но действительно — благодарно. И Хейл не почувствовала фальши, а потому растянула уголки в едва заметной, но настоящей улыбке. Наверное, это было зря, думала Розали спустя какое-то время. Потому что сумасбродная девчонка широко улыбнулась и начала нести свой сумасшедший бред: — Как думаешь, каким бы ядовитым фанатом Карлайл был? — А…?

***

Карлайл сделал вид, будто устало вытер лоб от пота, вздохнул над спасённым пациентом и устало пошатнулся. Ближайшая медсестра уже была готова его участливо подхватить, но мужчина устоял на ногах. Спящая женщина с кислородной маской на лице прибавляла гордости, за ещё одну спасённую жизнь. — …Если вы хотите ополоснуться, то душ свободен, доктор Каллен. — Мило и стесняясь, тихо проговорила медсестра. Карлайл вымученно улыбнулся. — Благодарю, мисс Стилс. Девушка засмущалась, зарумянившись. — Просто Мария, прошу, — и махнула рукой. Карлайл вежливо улыбнулся, кивнув, но глаза его были бесконечно холодны. К счастью, Мария этого не увидела, повелась на доброе, но усталое лицо. О чистоплотности и едва ли не маниакальном желании содержать себя в чистоте после кровавых операций знали все сотрудники больницы, и так или иначе это понимали. Одобряли. Поэтому мужчина пользовался заслуженной привилегией помыться в больнице, чтобы смыть с себя запах крови, и не чувствовать жажду весь оставшийся день. А ведь так трудно потом носить одежду, в которую впитался этот запах крови… Карлайл усмехнулся уголками губ. Внезапная операция задержала его почти на шесть часов, и он волновался о оставленной Розали с Сильвией. Конечно, будь это другой человек, вампир больше волновался о нём, но… Это ведь была Сильвия. Мужчина невнятно прокатил женское имя на языке, смолчав. Почему-то у него в голове это звучало так, будто всё объясняло. Хотя не объясняло, на самом деле, ничего. И почему он вдруг о ней вспомнил…? Наверное, из-за того, что Мария Стилс не заметила его фальшивую улыбку, фальшивую усталость. Сильвия это точно бы без внимания не оставила. Словно вампир, вцепилась бы в него взглядом, не всегда спрашивая вслух, но вечно — любопытными глазами. Мужчина волновался о Розали и Сильвии, оставленных наедине. Хорошо, если они просто и непринуждённо провели все почти шесть часов в молчании. Они обе это могут. Но коли же нет… Карлайл отрицал вероятность того, что боялся их тандема. Они были слишком похожи, чтобы дружить. И будь его воля, отец сорвался бы к своей названной дочери, чтобы проверить ей самочувствие, не нужен ли ей психолог после Сильвии, но… На нём чертовски много крови и его запаха. Он не мог так подставить Розали. И подставиться сам. Тем более перед Сильвией Оуэн. Умной, внимающей девочкой. Поэтому он на скорую руку помылся, переоделся. Чуть побрызгал духами, перебивая запах слабого мыла. И быстрым шагом пошёл — вампир отрицал наличия бега, — к своему кабинету, чтобы застыть у двери, вслушиваясь в два женских голоса. — … разношу всё подряд. Обычно нападаю или пытаюсь что-нибудь сжечь. Знала бы ты, сколько поджогов я случайно устроила… По вздоху он мог понять, что Сильвия вздохнула, покачав головой. Розали была там, и, судя по прозвучавшему вслед голосу, была даже цела. Морально. Вроде бы. — Думаю, у тебя появились свои связи с пожарными. А это был равнодушный голосок его дочери. Приёмной, но как родной. Карлайл бесшумно вздохнул, хотя зрителей у него не было. И смело потянулся за ручку двери, открывая: правда, предстоящая картина была чуть более миролюбивой, чем он себе представлял. Его дочь и писательница сидели на полу, едва не соприкасаясь руками, локтями. Вокруг по полу были разбросаны листы расписанных бумаг вручную, рядом стояла стопка книг, Карлайлу незнакомых. Одной рукой Сильвия доедала пончик, у другой опиралась о пол, сохраняя своё уязвимое положение. У его дочери сверкали глаза и она выглядела действительно заинтересованной. Она чуть щурилась, не выходя из роли человека, но забывала моргать. Заметила его приход, но проигнорировала, лишь едва заметно кивнув в сторону стола. На ноутбук, видимо. На ноутбуке висело мигающее окошко с отзывами на какое-то кафе, сплошь с одной единицей из пяти. Множество разных аккаунтов, с забавными или типичными никами. Правда, не это смущало Карлайла, если исключить, что «он» как раз только что отправил новый комментарий. Мужчина был готов смеяться и плакать одновременно. Он мышкой повернул вниз, находя начало. Сначала Сильвия — а это могла быть только она, Карлайл не верил в подобное неблагоразумие своей дочери! — была довольно остроумной и красноречивой. Она рассказывала обо всём, начиная от сервиса и скорости обслуживания, заканчивая гигиеной, мясом и свежести блюд. Карлайла позабавило провокационное вначале: «Я никогда не ела там, но…!» Мужчина пролистал вверх. Ближе к концу. Но после того, как много она писала, было всё сложнее не повторять свой стиль на новых аккаунтах, избегая истощения вдохновения. И причины плохих отзывов становились всё абсурднее: «Я зашёл в кафе, но обнаружил, что всё ещё беден. Одна звезда»; «Кафе не помогло найти мне свою пару. Одна звезда!»; «Не вижу звёзд днём, очень расстроена. Одна звезда»; «Сегодня у начальника родилась мальчик, а не девчонка. Теперь я на шаг позади к бизнесу! Одна звезда!»; «В Ираке всё ещё война. Их народ такой жалкий… одна звезда.»; «У нас только одно солнце. Я разочарована. Одна звезда.»; У Карлайла сложилось ощущения нервного смеха, умиления и желания не потакать шалостям двух взрослых девиц. А комментарии становились всё абсурднее: «Я проснулась. Одна звезда (эх»; «Я была так зла, что едва могу дышать. Разве вы не должны взять на себя ответственность? Одна звезда.»; «Дети в Африке голодают. Поедая пищу, я думал об этом, и это сделало меня несчастным. Одна звезда.»; Это было отправлено шесть минут назад. Сильвия подняла голову, и чуть вскрикнула. А после, поёжившись, протянула: — Не бойся, не стоит быть вежливым. Ругай, как хочешь. И повернулась, словно ничего и не было, к Розали. Карлайл захотел нервно рассмеяться. С каждой встречей эта девчонка становится всё более наглой.