Человеческий питомец

Вы — кучка ссыкунов. Я ведь только начал. Вдовы, которые выглядят, как она, они особенные. Я люблю их. И когда они теряют мужей, их мучает такая пустота… Ну, как правило, недолго. Ниган — Рик говорит прыгать, а Дэрил уточняет насколько высоко. — Ну да. Он Рику нужен. Рик его уважает. Ему то, он грязную работу не поручает. Мерл Диксон Мишонн

Сильвия резво ворвалась в его кабинет, бросив лишь мрачный взгляд на свою младшую сестру, с которой снимали бинты. Точнее, уже всё сняли, и доктор Каллен сейчас просвещал о том, что руку напрягать не стоит. Стелла её потянула. Связки или что-то там — не то чтобы Сильвия вникала в это, просто от неё это удачно скрыли, и она была зла. Очень зла, раздражена и разочарована. — Пошла вон, — кивает синеволосая синеглазка и мрачно показывает на дверь; Стелла, виноватое дитя, опустила голову и сделала самый печальный вид, который только могла. Не то чтобы Сильвия Оуэн на это повелась. Доктор Каллен на неё даже не глянул, стягивая с рук белые перчатки. В любой другой день девушка бы залипла, потому что это красиво и эротично выглядело, но… судьба сегодня была явно не благосклонна. Ни к ней, ни к самому доктору Каллену. Сильвия уселась на стол, закинув ногу на ногу. Она… ощущала разочарование в своей Музе. Не понимала его. И от этого ещё больше бесилась. Карлайл гораздо медленнее, чем обычно, сложил всё по порядку и с таким же пространственный лицом обернулся к ней, обозначив своё мнение приподнятой бровью. Сильвия держит себя в руках. «Мамина умница, гордость сестры», — повторяет про себя она мантру, по которой всё ещё не может убивать людей. — У тебя, — тихо говорит Сильвия, — не было никакого права вмешиваться в мои дела. И мою личную жизнь. Карлайл честно сдерживает своё желание съязвить. И вместо этого он говорит: — Ты действительно хочешь обсудить это? Прямо сейчас? Сильвия поджимает губы. А в её глазах плещется вода, приправленная обидой. Его милый океан как и всегда, очень выразительно показывал свои чувства, открываясь сокровенному. Но определённо не тому человеку. Не тому… не человеку. — Да, хочу! Нет, на самом деле. Порой ответа на свои действия Сильвия страшится больше, чем сами происходящие действия. — Хорошо. Доктор хмурится лицом и садится на стул. Делает приглашающий жест на стоящий напротив стул, но Сильвия просто не может заставить себя сесть. Она беспокойно и невольно наматывает круги, кусает губы. Вампиру становится почему-то больно, когда он видит тёмные круги под глазами. — Сильвия. Он позвал её по имени. Редкий момент, стоит обвести дату в кружочек в своё календаре, который висит на холодильнике, примагниченный магнитом. Но вместо этого женщина в тон ему отвечает, спрятав сжавшиеся пальцы в кулаки за спиной. — Карлайл. Они молчат некоторое время, каждый настаивая на своём. Оуэн-средняя останавливается, проделав ровно половину того, что мужчина просил. Не всё. Но и этого компромисса для вампира оказалось вполне достаточно, правда, нервный топот ногой больно отдавался в чувствительных ушах. Всё началось тремя месяцами ранее. Когда в свои права только-только начала качать зима.

***

— Ты меня похитила, — обезличенным голосом смотрит в окно Карлайл, сложив руки на ногах, как примерный ученик. — Не похитила, а позаимствовала, — весело отозвалась Сильвия с переднего сидения, посмотрев на него через зеркало, лукаво улыбнувшись. Дмитрий Брэдли, которого вообще не спрашивали, и который вёл машину, молча вздохнул. На его стенания писательница преувеличенно не обращала внимания. С одной стороны он был очень не против, доктор Клык сдерживал порой резкие порывы Сильвии даже в спокойной обстановке, но с другой… Детектив Брэдли вновь вздохнул. — На твоём языке это тоже самое, что и похищение, — притворно возмутился не пристёгнутый доктор. — Эй! — На месте преступления, — Брэдли аккуратно встал между двумя другими полицейскими машинами. И взмолился, словно приказывал: — Пожалуйста. Просто ведите себя хорошо, ладно? За этим делом наблюдает сенатор лично, мне бы не хотелось никого из вас видеть в вечерних новостях или заголовках газет. Доктор Каллен был послушен. — Ничего не обещаю, но постараюсь, — честно призналась единственная женщина в их компании, свободно выпорхнув из автомобиля. Дмитрий вновь почувствовал резкий укол сожаления, который не стал скрывать. — Я определённо об этом пожалею. — Я пригляжу за мисс Оуэн, детектив, — пообещал доктор и вышел следом. Дмитрий проводил их уставшим взглядом, выходя последним. Впрочем, словам доктора он верил. Не зная как, но он всегда находил, как перевести внимание Сильвии на что-то другое, более безопасное и не менее интересное. Как-то раз он обнаружил, заходя в личный его кабинет, что мисс Оуэн ползает на коленях, едва слышно ругаясь. А по полу валяются слишком огромное количество паззлов. Детектив поднял довольно большую коробку с надписью восемнадцать плюс и перевернул. Прочитал: «Соберите паззл из пяти тысяч кусочков и получите приз! Фотографируйте и звони по номеру: …» Он тогда поднял взгляд на очень довольного Карлайла, которому, наконец, дали поработать в тишине и спокойствии, если не обращать внимание на небольшой мат, когда «какие-то уебански кусочки» вновь друг к другу не подходили. …Карлайл поспешно догнал Сильвию, включающую диктофон. Она спрятала его под шарфом, который ненавязчиво повесила на себе, своём плече и шее, ослепительно улыбнулась. — Ну как? — Покрутилась девушка. — Видно его? — Нет. Я могу задать вопрос? — Если это по поводу диктофона, то ответ тебе не понравится. Доктор Клык послушно замолк, расстёгивая пуговицы пальто. Зима вступила в свои права и с раннего утра на землю, подобно хлопьям, падали снежинки, красиво оседающие в волосах или одежде. Доктор мог видеть эстетику там, где этого хотел. Сильвия направилась к первому дому, фальшиво улыбаясь спокойной, интересующейся улыбкой. Словно шла продавать товар, а не сообщать ужасные новости родственникам. — Как ты меня представишь? — Запоздало моргнул Карлайл, поняв что ни жетона, ни значка с удостоверением «полиция» у него нет. У Сильвии была целая доверенность на консультанта, хотя люди всё ещё косо смотрели на неё временами. Писательница искренне не понимала, почему. Подумаешь, жизнь парню одному спасла, когда одна ходила-опрашивала по домам, а он там с привязанной бомбой. Ну подумаешь! А руку, отрубленную топором, можно и заменить. Технологии вообще далеко идут в наше время. Того и гляди, через столетие-другое и вовсе начнут нас заменять! …Правда, эти аргументы Брэдли почему-то очень не поддержал, вопя о произволе, о том, что стоило позвать его и позвонить в полицию, и о том, что у того парня рука отсутствует. Сильвия тогда только пожала плечами и ничего не поняла. Он мог, вообще-то, быть и больше благодарным! Он лишился тогда лишь руки, а не своей жизни! Больше детектив почему-то не доверял ей одной по квартирам и домам ходить, опрашивая свидетелей. — Ты — судебный эксперт-патологаонатом, который осматривал труп. — Я не осматривал тело. — Ты видел его фотографии, это одно и тоже! Карлайл фыркает и снежинка попадает ему прямо на нос, не тая. Мужчина осторожно сбросил её, чтобы любопытное море не заметило, что на нём падающий снег в принципе не тает. — А если меня спросят про раны? — Игриво вопросил мужчина, смотря на нахмурившуюся складку меж бровей. Сильвия удивилась: — Ты не читал отчёт? Я думала, ты читал отчёт! — Когда бы? У меня и времени не было, когда ты схватила меня и похитила. — Одолжила! Карлайл фыркнул. Сильвия, помолчав некоторое время, выдала самым уверенным тоном: — Тогда это будет секретной информацией, которую нельзя разглашать, пока ведётся следствие. Вообще-то, так оно и есть, но Сильвия, схватившая его за руку, мгновенно прибавила шагу, поведя к одному из домиков, стоящих на окраине города. Двухэтажный. Карлайл почему-то думает, что дачный домик. Сильвия, шмыгнув носом, стучит по дубовой двери, за которой слышатся едва слышимые шаги. Карлайл медленно встаёт чуть впереди Сильвии, насторожившись. В нос вбивается запах тлена. — Да? — Это была красивая женщина, крашенная в блондинку. С синими тенями и тушью на ресницах, а вот губы были искусаны, и это ничто не скрывало. Она едва поморщилась, когда холодный ветер с улицы обдал её кожу, заставляя пойти мурашки по телу. — Кассандра Гречкина? Я — Сильвия Оуэн, полиция, а это доктор Кларк, он патологоанатом. Разрешите войти? Уголки её глаз покраснели, и женщина тихо кивнула, отстраняясь. Карлайл захлопнул за собой дверь, но не на замок. — Может, чаю? — Предложила женщина, попытавшись незаметно вытереть глаза. Сильвия кивнула, а вот Карлайл, к вящему сожалению, отказался. — Кларк? — Тихо спросил он, контролируя тональность своего голоса. Сильвия кивнула. — Скажи спасибо, что не Кент. Но увидев непонимание на чужом лице, аж посерела. А после мрачно пообещала: — Ничего. Мы ещё нагоним. Так и не поняв, что им нужно «догонять», Каллен просто вздохнул и обратил весь свой взор на обстановку милой, но маленькой гостиной. Фотографии над камином, где стояла счастливая пара с ребёнком-подростком, не больше шестнадцати лет. Мальчик с кудрявыми волосами и болотистыми глазами. Он походил на своего отца по фото; а вот Кассандра отчего-то на последних снимках выглядела усталой и истощённой. Она разительно отличалась от той женщины, которая встретила их на пороге: та, пусть и выглядела обессиленной и уставшей, но явно была здоровее женщины на фото. Пока миссис Гречкина не вернулась, мужчина слегка задел своё партнёршу локтём, кивнув в сторону; Сильвия прищурилась, мгновенно понимая, на что мужчина указывает. Кассандра вскоре вернулась с двумя кружками. Карлайл поспешил встать и забрать кипящую жидкость из дрожащих рук, мягко улыбнувшись. Сильвия продолжила неестественно сидеть на диване, включая режим сопереживающей дурочки. — У вас очень интересная фамилия, — роняет меж словами она, пока Карлайл изображал статую. Кассандра вытирает платком уголки глаз, сжимается, но на её печальном лице появляется вспоминающая улыбка. Она совсем не позорно всхлипывает. — Да… Константин эмигрировал из России… — женщина невнятно что-то пробормотала себе под нос. — Спустя год мы сошлись. Меня… знаете, всегда влекли иностранцы и их акценты. Когда всё началось, я и не думала, что всё будет так серьёзно… а после он сделал мне предложение, когда я забеременела. Она громко всхлипывает. — Это… хнык… были лучшие наши времена! «Как интересно», — раздумывает Сильвия, а затем едва касается мужской руки, кивая в сторону женщины. Сильвия была практически совершенно безразлична к тем людям, что не были близкими, не были семьёй. И горькие причитания женщины её слабо трогали. Карлайл бесшумно встаёт и садится напротив, рядом с начавшей плакать женщиной. Сильвия бросает: — Я принесу вам воды, — и исчезает в том направлении, куда уходила Кассандра, когда она делала им чай. Доктор Клык протягивает безутешной вдове свою руку, другой придержав за спиной; он начал медленно её поглаживать, настраивая себя так, чтобы миссис Гречкина постепенно успокаивалась. — Что вы, что вы, — мягко и совсем тихо говорит он, едва различая слова, сказанные между всхлипами. — Ничего страшного. Вы потеряли мужа, в конце концов, я понимаю. Плакать — это не стыдно. Всем порой это необходимо. А затем начал едва уловимо покачивать. Доказано, что людей это успокаивает, подсознательно обращая в воспоминания о раннем детстве, когда нас качали и мы доверяли тем людям, успокаиваясь в их руках. Миссис Гречкина перестала сдерживать свои слёзы и горько зарыдала, да так, что у любого человека бы дрогнуло сердце. Карлайл начал говорить ничего не значащую чушь, вроде: «Вы сильная, вы справитесь»; «Всякое в жизни случается»; «Не стоит винить себя»; И всё в этом духе. Малозначащие фразы, отдалённые, но порой помогающие. Карлайл предпочитал словам — действия. Женщина с силой схватила его рубашку, да так, что вампир услышал треск ткани. Прислушался и понял, что Сильвия всё дальше забредала по дому, тяжело вздохнул и вновь осмотрел гостиную. Простое помещение, но как-то… не так. Или что-то. Карлайл цеплялся за это «что-то» неправильное, но не мог понять, что конкретно, и поджимая губы, он продолжал свою роль «подставленного плеча». …Сильвия помотала головой из стороны в сторону, заинтересованно сверкая синими глазами. Она включила чайник, достаточно горячий, чтобы ещё раз использовать воду в нём, а затем начала тихо приоткрывать шкафчики на кухне. Тарелки, ножи, вилки, чашки, ложки, столовые ножи. Посудомойка со сломанной крышкой и протекающая труба под раковиной. Сильвия осмотрела мусор в пакете, но ничего кроме йогуртов… ан-нет! Писательница взяла перчатку для духовки и чуть отодвинула мусор, доставая упаковку, где раньше лежали таблетки. Прищурилась и смогла прочитать название — феназепам, лоразепам. Тихо достала телефон и начала фотографировать. В голове мелькнула догадка; и Сильвия нашла упаковки для чая. С добавками из флавоноида. Сильвия сняла перчатки с рук и положила их на место, пододвинув все отодвигаемые вещи так, как они и лежали. А затем с чашкой простой воды вернулась к хнычущей миссис Гречкиной, которая успокаивалась под умелыми действиями доктора Каллена. Сильвия, чуть сожалеющие улыбаясь, вручила женщине стакан; руки у неё тряслись. …Дверь за ними захлопнулась, и Сильвия вмиг стёрла маску благодушие на лице, как и доктор. — Что-то нашла? — Поинтересовался он, пока они переходили к другому дому. Сильвия кивнула. — У неё в чае был флавоноид. — Он оказывает антиоксидантное действие, снижает свёртываемость крови, уменьшает ломкость и проницаемость капилляров, улучшает обменные процессы. Для организма полезно. Вау, как заучено. Сильвия готова поспорить, что зайдя на Википедию, услышит сказанные слова точь в точь. — А ещё фанезепам, нозепам и лоразепам. — Сильные успокоительные, они востребованы в качестве снотворных. — Как думаешь, миссис Гречкина наркоманка или у неё опухоль? Доктор Каллен проницательно прищурился. — Хочешь судить по таблеткам? — Я могу. — Ты можешь, я знаю. — Послушно кивнул доктор. Теперь уже Сильвия хитро прищурилась. — Поспорим? — На что? Девушка взяла чуть более быстрый темп, и Карлайл под него подстроился. — Я думаю, что она наркоманка. И что она не была в ладах со своим мужем. Доктор задумчиво посмотрел на небо с падающими хлопьями. — Значит, я за версию, что она умирает или больна? — Ага. — Тогда на что спорим? Не могу поверить, что мы не будем спорить на что-то. Сильвия кривится, словно он задел её за живое. — На щелбан, — цокает она недовольно, словно уловив его настроение. На что-то большее Карлайл не стал бы спорить, он взрослый мужчина, но… — Хорошо. Сильвия ярко улыбнулась. А после злобно захихикала, подобно мелкому гоблину, мерзопакастно добавляя: — Кстати, ты видел её волосы? Они же крашенные, а вот у корней уже здорово отросли, давно стоило бы покрасить, — как красящая в синий цвет волосы, Сильвия знала, о чём говорила. — И руки у неё дрожали с самого начала, как только она открыла нам дверь. И довольная своим выговором, утроила скорость своего шага. Карлайл Каллен неопределённо хмыкнул.