Человеческий питомец

— А теперь мы едим его припасы. — На коврике написано «Добро пожаловать». — Зачем?! — Зачем? Потому, что жизнь бесценна, Дэрил. Природа человека довольна предсказуема.

— Ислам? — Удивилась Сильвия, пока доктор рассматривал фотографии с места преступления. Умный мужчина. Детектив Брэдли звонил пару часов назад, подтвердил, что убийство Константина Гречкина было ритуальным, что и сказал Карлайл день назад, когда Сильвия случайно перед ним этим обмолвилась; и поэтому она загорелась взять «ручного доктора» на расследование. Стеллу же она и на три километра к своим бумагам и убийцам не подпускала. Что занятно, между прочим. — Но когда мы опрашивали подозреваемых, то не было ни одного мусульманина, — растерянно вспоминала она. О ритуальных убийствах она и сама достаточно рассказать может, но по большей части — из-за вуду. — Время смерти с семи до девяти утра, — убрал он одну фотографию, начав смотреть с другого ракурса на труп. — Это удхия. Жертвоприношение, совершённое в утреннее время после восхода солнца. Это ад-Духа. Но он… совершён не верно. Не правильно. Сильвия напрягла память. Ад-Духа, верно. — Кажется, это тот обряд, который проводится на последний месяц в году? — Верно. — Но сейчас конец ноября… А что по поводу неправильности? Кроме месяца года. Карлайл задумчиво встал, выбрав книгу на своей полке. Вытащил её оттуда и пролистнул пару страниц. А затем протянул ей; Сильвия прочла «Обряды, Хадья и Атира». Эти слова не то чтобы дали ей смысл. Сильвия была не сильна в чужих религия. Да и в своей, откровенно говоря, тоже. Мама как-то пыталась научить её хоть одной молитве, но всё, на что её хватило, это: «Боже, спаси и сохрани». Причём только эта строка. И всё. Поэтому она в абсолютном невежестве подняла непонимающие глаза на Каллена, смущаясь, гневаясь и радуясь одновременно. Ей нравилось учиться и познавать что-то новое, — а ещё ей нравилось находится с мужчиной, который был хоть в чём-то, хоть чуть-чуть, но лучше неё. У Оуэн-средней была паршивая привычка подавлять своих партнёров, и это становилось самой популярной причиной коротких интрижек. — Для начала я разъясню тебе непонятные термины, чтобы было легче говорить. — Он дождался её слабого кивка и продолжил, кивнув на книгу. Сам наклонился и перевернул в конец, на пятьсот сорок девятую страницу с… терминами. О. О-о-о. — Хадья с арабского — жертва. Именно это слово написано на лбу Константина. Но хадья — это жертвенное животное, приносимое паломниками в дни жертвоприношения. Слово же написано на лбу жертвы-человека, считай это первым несоответствием. Удхия — важный обряд, в ритуальной истории исламской религии. — М-м-м-м, Дмитрий будет в восторге. Невнятно пробормотала и вскинула кулачки Сильвия. Карлайл с лёгкой насмешкой посмотрел на это, но продолжил. — Обычно жертвы — парнокопытные. Коровы, овцы, верблюды. Это не обязательный обряд, но любой человек может принести жертву Аллаху за себя и за членов своей же семьи. Можно даже за покойного, если он это завещал и оставил средства. Но есть правила: один человек может принести в жертву одного животного. Писательница нашла этот момент в книге. — Овцу. Да? — Верно. А верблюд и корова же могут быть принесены в жертву со стороны семерых людей. Мясо жертвенной коровы делят на три части. Сильвию осенило, и она резко подняла руки вперёд, затараторив: — Погоди-погоди-погоди-ка! Насколько я помню от криминалиста, Константину перерезали глотку. — Верно. — А затем разделали на три части! Голова, туловище и ноги от талии! Карлайл умильно на неё посмотрел. — Верно. Ведь все три части служат посылом: первую осталяют для пищи, вторую раздают в качестве милостыни, чтобы пожелали чего хорошего в ответ, в третью — в качестве дара. Давать исключительно мусульманинам, или их родственникам. Продавать всё это строжайше запрещено. Иначе проклятье. Сильвия схватила фотографии, и её синие волосы нелепо разметались по спине. От Константина осталась одна лишь голова, два других «подарка» убийца — или убийцы, всё же мужчина был довольно большим и сильным, если судить по фото, — забрали себе; самим съесть и другим раздать. Господи, второй Джон Джонсон! (Легендарный американский маунтинмен Джон «Пожиратель Печени» Джонсон. Мстя за свою убитую индейцами жену, вырезал и съедал печень у каждого убитого им кроу. Попав однажды в плен к черноногим, он сумел сбежать, убив индейца-стражника и отрезав одну из его ног, мясом с которой питался в пути.) Константин — точнее его голова и шея, если уж говорить откровенно, — на левом «боку», головой в направлении Кыблы. — Кыбла… — Направление, то, что находится напротив, — мило просветил Карлайл. — Направление в сторону Заповедной мечети в Мекке. Обычно такое значение, хотя тут… опять же. Не в ту сторону. Сильвия подняла на него свои печальные, грустные глаза, в которых, не смотря на все старания, не отражалось ни капли понимания даже того, на каком языке говорил мужчина-доктор, и просто сексуальный Карлайл; буквы и слоги звучат знакомо, но собираясь вместе, начали становится чем-то страшным и непонятным. Оуэн почувствовала себя маленькой девочкой, которую учат как правильно считать и читать. Или определять расстояние на математике двух велосипедистов, движущихся навстречу друг к другу. Она ненавидела математику. — Надо сообщить Дмитрию, — включила Сильвия телефон, нахмурив брови. Рука доктора закрыла экран, а сам он, очень убедительным голосом, произнёс: — Не надо. — …что, прости? — Не по телефону, мисс Оуэн. — А под её грозным взглядом поправил самого себя. — Сильвия. Лучше при личной встрече. Писательница клыкасто улыбнулась, но улыбка эта не затронула её глаза. — Вау, док! Не уж-то вы верите в прослушивание наших телефонов государством, м? — Просто считаю, что лучше говорить при встрече, зная, что никто посторонний не услышит произносимую информацию. Он говорил мягко, но словно убеждал склонится к своей версии. Сильвия некоторое время не отрываясь смотрела в его глаза. Мужчина… кажется, там начали появлятся эмоции, а не надоевшее, приевшееся безразличие. Что-то более-менее тёплое, по сравнению с прошлой Антарктидой. Он что-то знал. Эта уверенность крепла в ней, как знание того, что она старшая сестра в своей семье. Как понимание, что зовут её Сильвия. Или как факт, что мир — круглый. И только поэтому она медленно кивнула, не сводя своего голубого взгляда потемневших глаз. — Я напишу, — медленно сказала она и Карлайл убрал с телефона свою руку. Девушка не глядя в экран набрала «Есть информация по поводу рит. Убийства», отправила и выключила телефон. Не отрываясь. — Спасибо, — мягко наклонился к ней Карлайл, на что девушка фыркнула. Обезличенно, безо всякой эмоции на лице и в голосе. — Я же просила, доктор. Не стоит меня анализировать. Я становлюсь чертовски мерзкой, когда это делают. И Карлайл даже не подозревал, что кара настигнет его раньше, чем он думал.

***

— Привет, Донни, — с фальшивым дружелюбием произнёс Дмитрий, уклоняясь от кинутой железки в его сторону. Он развёл в стороны руки и словно недоумевал; да, по сравнению с прошлым его актёрское мастерство стало лучше, если бы не слабая издёвка в голосе и вызов в теле. Неприметный парень, худой и с узким лицом, нервно сглотнул. Дмитрий Брэдли делал шаг к нему, — а он делал два шага назад, не видя куда идёт спиной. Ох, только бы не свалиться, только бы не упасть! Донни нервно сглотнул и на его лбу показался пот. — Д-д-детек-к-ктив! Надо же! — Он нервно рассмеялся, забегав карими глазами по сторонам. На улице, словно назло, никого не было. — Какая встре-встреча! Ахаха… неужели вам что, что, что-то нужно от этого несчастного Дон-н-н-ни? От волнения он начал заикаться и облизывать покрывшиеся коркой губы, спрятав руки за спиной. Детектив иронично поднял левую бровь, медленно похлопав в ладоши. — Бинго! — Воскликнул он громко, наблюдая как дёрнулся Донни, готовый рвануть от сюда в любую минуту. И судя по его поведению, он знал, зачем детектив Брэдли явился по его душу. Знал, и очень чертовски не хотел об этом разговаривать. — Что же ты так дёргаешься, м, Донни? Донни огрызнулся. — Да ты, сукин сын, в прошлый раз мне ногу переломал! Дмитрий невинно пожал плечами, сделав два больших шага. Донни икнул и упёрся в стену, загнанно посмотрев по сторонам. Брэдли не стал угрожать ему ножом, он огляделся, но не увидел топора на прошлом месте. Ах, а они ведь почти дошли до его мастерской!.. Вот там был бы выбор, действительно. — Где же топор, Денни? — Ага! Так я его и оставил, чтобы ты мне снова им угрожал?! Детектив очень быстро моргнул, словно слова Денни его обижали. Он так и сказал: — Ты меня обижаешь. И вытащил из-за пазухи огроменный нож для разделки крупной дичи. Донни шокировано икнул, дрогнув телом. Он даже знать не хотел, где был нож для этого, потому что был занят мыслями о том, где бы этот нож в итоге не оказался. Справочка: желательно, просто обязательно, не в нём! Когда между ними оставалось три шага, Донни окончательно струханул. Он вскрикнул, поднимая ладони перед лицом. — Ладно-ладно! Я понял, всё, я понял… спрашивай, сукин ты- — Донни. — …уважаемый детектив! Ха-ха-ха… ха… Донни почесал волосы на затылке, очень грустно глянув в сторону. Так тоскливо и душераздирающе… детективу мгновенно захотелось Донни так и запечатлеть. В цементе. Желательно, по шею. — Слышал о Константине Гречкине? Донни кивнул. — Он порой у нас подрабатывал, ну, то есть, это же не для протокола, ладно? Иначе меня свои же захоронят, ты знаешь! — Я нем, как рыба. Донни скривился. В их прошлый визит детектив, совершенно случайно! Убил его золотую рыбку. Любимицу. Ах, как он горевал, как горевал!.. На этой неделе он купил ещё одну, едва справившись с этой трагедией. И вот он — его ночной кошмар. Снова стоит, угрожает. А если и в этот раз рыбку убьёт?! Донни ведь это не переживёт! — Так вот, он взламывал машины, не пыльная работёнка, но это всё, честно! — Наркотики? Он употреблял, продавал? — Был глубоко против них. Забавно. Судя по отчёту, он был чертовски близок к передозировке, когда они провели анализы. Нельзя проверить, употреблял ли он, не умея большей части тела, но попробовать стоило. Значит, подсыпали или укололи насильно, если верить Донни. Хм… — До меня дошёл слушок от одного человечка, которого я преследовал во время задержания, — он растягивал момент, вглядываясь в карие глаза. Пытаясь понять, понимает ли Донни, о чём хочет спросить его детектив. И, о нет! На несчастье Донни, детектив уловил это. Эмоцию, подсказывающую, что что-то не так. — Он назвал её Синьора. Донни дрогнул и попытался вжаться в стену. На его лице было паническое состояние, и Брэдли не подходил ближе. Он весь задрожал и словно попытался стать меньше, чем есть, сползая по стене к земле. — Пожалуй, пожалуйста, не спрашивай о ней. Господи, только не о ней! — Панически бормотал он. Зря, наверное. Это только сильнее раззадорило Дмитрия, и на его лице появился хищный оскал. — Донни? — Нет, нет-нет, нет! — Донни. — Только не это, они же убьют, они же все меня убьют, я не! — — Донни! Дмитрий схватил его за плечи и встряхнул. Голова Донни метнулась, как китайский болванчик, и если бы не рука детектива, то несомненно ударился бы о стену. Кто знает, может, даже до крови. Вот только Донни выглядел так, словно мечтал удариться и не разговаривать. Вообще. Ни с кем. Никогда. Донни смотрел заслезившимися глазами. — О нашем разговоре никто не узнает, я обещаю. Никто не поймёт, что это сказал ты. Донни заскулил. — Они всегда знают, ОНА всегда знает, — он попытался обхватить свои плечи, но детектив вновь его встряхнул. Телефон в кармане завибрировал — пришло новое сообщение. Но Брэдли сейчас присел, чтобы у них с милым вором был контакт глазами. — Донни. Просто… ладно, хорошо, — мужчина вздохнул. — Просто скажи мне что-то, что ты можешь, ладно? Донни смотрел распахнутыми глазами, но кивнул. Он панически огляделся по сторонам, и заговорил шёпотом. Прикрыв ладонью рот — чтобы не прочли по губам. — Я не знаю… ОНА появилась четыре года назад. Она жестока и беспощадна, я не знаю… ОНА устанавливает правила в теневом мире. Мы прозвали её «Синьора». ОНА жестока и беспощадна, и никто не выживает после того, как ей переходят дорогу… ЕЁ никто не видит, но ОНА знает всё и всех… обо всём. Обо всех. У НЕЁ цепные псы. Они наказывают провинившихся от ЕЁ имени. Донни задрожал. — Правила просты: не вредить некоторым личностям, не убивать так, как ЕЙ не нравится… не приглашать за собой полицию или ФБР. ОНА знает всё… каждых шорох до НЕЁ доносится. До НЕЁ и ЕЁ цепных псов… — Донни сжался, стараясь исчезнуть или провалиться сквозь Землю. Детектив этому старательно мешал. — Ты боишься призрака? — Не понял полицейский, и Донни неожиданно зашипел на него, говоря быть тише. Он оглянулся. Его пальцы подрагивали. — Тише ты! Заткнись! Если не веришь, чего ж тогда спрашивал?.. Боже, боже мой… я говорил о НЕЙ, а о НЕЙ нельзя говорить… Говорят, ветер донесёт даже твои мысли до НЕЁ и она пришлёт разбираться своих псов. ОНА всё знает. Всегда. Больше походит на бред сумасшедшего. И Дмитрий бы в это поверил, но… Это был Донни. Человек, любящий изображать труса, его тайный и непрямой, не всегда довольный своей ролью информатор. Он часто говорил правду или подсказывал направлению. И детектив Брэдли удивлён, что что-то вообще может привести его в подобный ужас. — А тот, — вспомнил Донни, — тот, за кем ты гнался… Что он сказал? — Он только сказал, что из людей «Синьоры», а затем умер. Его отравили. А второй как молчал, так и молчит. Донни икнул. Посмотрел на него с ужасом в глазах и резко замотал головой. Слабым шепотом сообщил: — Хоть пытай, но больше я ни слова не скажу. И в действительности, больше он ни слова не сказал. Детектив вытащил телефон. «Нужно поговорить, по поводу того убийства, Сильвия и Карлайл)))» Интересно…