Человеческий питомец

Мне больше нравилось в тюрьме. Здесь все логичнее. Есть правила. Жизнь проще. Аксель Не клади палец на спусковой крючок, если не готов стрелять. Рик Граймс Продолжая жить, ты чтишь погибших, даже если тебе страшно, ты жива благодаря им. Гленн Ри

Он жил на третьем этаже, поэтому ей пришлось напрячься, чтобы залезть по трубе к окну. Она знала, что мистер Милк по вторникам оставлял его открытым. Ей было не сложно залезть в его квартиру. Она натянула перчатки на руки и сверкнула глазами из-под капюшона. Поправила облегающую кожаную куртку и застегнула за молнию. В темноте она сливалась с тенями, падающими от здания. Она легко отворила окно, и влезла внутрь; была достаточно маленькой, чтобы вместиться. Она знала это, но всё равно усмехнулась. В комнате учителя был небольшой беспорядок. Она осторожно переступала через все вещи, позволил на лице расплыться брезгливому оскалу. Из гостиной шёл шум телевизора. Она приоткрыла дверь личной спальни мистера Милка и практически мгновенно его увидела; он лежал, спал, одну руку свесив с дивана, а другая лежала на животе. Едва слышный храп и голос из телевизора, говорящий в «Мире животных». Боксёры, из-под которых выглядывали половые органы, потому что он слишком сильно натянул ткань нижнего белья, раскинув ноги. Грязная когда-то белая майка, заляпанная в чём-то. Соус и чипсы, по крайней мере, там точно были — и это если судить по столу и фантикам на нём. И это учитель?.. Она разочарована. Вновь. Она посмотрела на экран. Три пятьдесят шесть. Учёный говорил что-то своё, но она лишь беззвучно хмыкнула, как кошка переступив через банки пива, валяющиеся тут и там. Кажется, милый волчонок пошёл в разнос. Там показывали повадки пантер. В телевизоре. Видео, где они прыгали, пугали свою добычу. Она на мгновение засмотрелась, но, уловив посторонний звук, замерла, слившись со стеной. Мистер Милк с храпом перевернулся, попутно почесав свою брюхо. Она брезгливо сморщила нос и осмотрелась. На полке позади стояли книги по истории, его предмету. Немного по математике и биологии. Она убирала тихо книгу за книгой, складывая их на пол. И запоминала, как и в каком порядке они лежали — стоит прибрать за собой до ухода. И до рассвета. Мистер Милк всхрапнул, и она мрачно поджала губы, не найдя то, что искала. Она отодвинула шкатулку, заглянула в неё. Часы, украшения. Подвески. Женские. Заляпанные чужой кровью. Она улыбнулась, хотя это не то, что она искала. Она захлопнула крышку и поставила шкатулку на место, любовно погладив острые края. Была бы ещё балерина… у них в детстве такая была. Мама дарила. А потом та тварь их сломала. А она сломала ту тварь. Впрочем, не об этом дело. Она обернулась к мистеру Милку с холодным оскалом, не предвещающим ничего хорошего. Её знакомый уже был на кухне и в гостиной. Он ничего не нашёл. Она же была в спальне и гостиной. И она тоже ничего не нашла. И это начало раздражать. Она едва слышно подошла к дивану и резко оседлала мистера Милка, сев ему на живот; она села ему на одну руку, а на вторую лишь косилась; она приставила нож с бедра к его шее и мягко улыбнулась. Мистер Милк вздрогнул и инстинктивно потянулся ударить её, но небольшой порез на его шее Милка остановил. Он не видел её лица: капюшон и маска скрывали его. Он дрогнул рукой, собираясь воспользоваться своими новыми силами. Как так?! К нему да ещё и посмели попытаться угрожать?! Он это так просто не оставит! — Будь хорошим волчонком, Милки-вэй, и я оставлю тебя в живых, — едва слышно прошептала она. Генератор на маске, что был возле губ, передал всё обезличенным голосом. Он легко мог понять, что она женского пола, но понадобиться целая вечность, чтобы вычислить её из окружения других девушек. Она чуть надавила ему на шею, и мистер Милк остановил свою руку и попытку обратиться во зверя. Его глаза, — она видела и знала, — расширились, а дыхание чуть сбилось. Она знала это, потому что сидела на нём. Вдыхала его запах. Смотрела на его лицо. Была наркотиком. — К-как ты зде-! — Опустим эти скучные приветствия, Милки-вэй, — перебила она, требовательным и жёстким тоном второй рукой схватив его за волосы. Мистер Милк шумно сглотнул. У него дёрнулся кадык. — Не думая, что ты самый сильный, раз изменил свою жизнь и стал оборотнем. Поверь, таких как ты — много. Она приглушённо рассмеялась. Мистер Милк удивлённо выдохнул. — Я… не один? Он принюхался, но от неё не пахло шерстью или животными. Лишь чем-то горелым и палёным. Словно она пришлась к нему сразу после того, как поджарила что-то — кого-то — на костре. Он ни на миг не усомнился в том, что она знает его суть; было в этой атмосфере и том, как она говорила… что-то, что заставляло его верить. Она знает. Знает что говорит, и кому говорит. И его это смущает. — Верно. И на многих, более сильных, я нашла управу, — в её голосе мелькнул холодный флирт. Мистер Милк не знал, но он задрожал всем телом, кое-как пошевелившись тазом. Снизу словно стал продувать ветерок. — Поэтому скажи мне: где документы, м? Он попытался сдержать порыв посмотреть глазами в сторону его трофеев. Но она всё равно это заметила и рассмеялась. Она хладно смеётся. — Нет-нет-нет, они не среди твоих трофеев. Я смотрела. — Он испуганно дёргается. Думает. Она слышит как скрипят его мозги, она знает это, и позволяет сделать свою позу такой, чтобы он прочитал: она насмехается над ним, не говоря ни слова. Он не видит её глаз или её лица, но чует. Как и подобает псине. Она бы переломала ему хребет, всё равно регенерация, но утром рано вставать… нельзя, чтобы ОН что-то заметил. Иначе это плохо кончится. Она вытягивает через перчатки его волосы и знает, что ему больно, но мистер Милк молчит, и она этим довольна. — Я не- Они не у меня! Расскажи мне о таких, как я! Она склоняет голову на бок. А затем он добавляет: — Пожалуйста, мастер. Она заливисто смеётся, но по комнате разносится лишь механический смех. Забавная псина, на разок-другой сгодится. Она думает и решает; будет ли от него польза. А затем клацает зубами, пугая его до возбуждения в боксёрах. Она вновь смеётся, но в этот раз уже кратко, угрожающе. — Уверен? — Игриво спрашивает она. Мужчина кивает. И тогда она надавливает ему нож в шею, облизывая свои губы, и делает порез. Адски глубокий и чертовски болезненный — она слезает с него, потому что он хрипит и умирает. Очень естественно. Было бы нереально человеку выжить. Но мистер Милк — не человек. Поэтому она бросает слова: — Если хочешь жить — регенерируй. И я подумаю над твоими словами. Может быть, научу даже охотиться, м? — Она пожимает плечами. И исчезает в тени, всё равно документов тут не было. Она не злится, хотя стоило бы. Что ж. Придётся их ещё поискать, ну а пока… если он выживет, можно будет выдрессировать послушную псину. А коли же нет… ОНИ давно хотели коврик из собачьей шерсти. Кто она такая, чтобы возражать ИМ?..

***

— Добрый день! — Профессионально улыбнулась Сильвия. В руках у неё два стаканчика с кофе, а ещё куча пончиков и шоколадных батончиков в машине. — Добрый день, — удивлённо моргнула миниатюрная девушка. У неё были короткие, топорящиеся во все стороны волосы, большие глаза и заострённые уши. Она чем-то была похожа на фэйри; Сильвия подумала, что она так же безжалостна в своих играх. Эту злую, пришедшую совершенно случайно мысль она гнала прочь, не позволив ей задержаться там и на секунду. — Карлайл дома? — Да, а что вы- — О, просто замечательно! — Она по-хозяйски отодвинула милую фэйри в сторону, заходя в коридор. Дом у них большой, но по большей части… пустой. Опустошённый. Словно тут никто и не жил; Оуэн оглядывалась с большим любопытством, впитывая холодную встречу с домом. — Розали! — Сильвия развел руки со стаканчиками кофе в стороны, но не сделала и шаг для того, чтобы обнять застывшую ледяную Королеву; она лишь ими всплеснула, словно приветствовала старого знакомого. Хотя, говоря эту шутку, никогда не узнаешь, насколько чертовски близко ты с ней «пошутил». — Сильвия Оуэн, — хладная поприветствовала далеко не дружелюбным тоном, но царственно кивнула. Они ещё с прошлого раза установили что-то вроде «нейтралитета». — Какого тебе надо быть в этом доме? — Ты так холодна ко мне, моя драгоценная роза! — Янтарные глаза сверкнули и Сильвия проглотила всю речь, что успела выстроить у себя в голове. — Ну, а так, мне нужен твой отец. — Сейчас восемь вечера. Зачем он тебе? — Ну так, первые двое суток самые важные. — Важные для чего? — Вмешалась в их разговор фэйри. Розали, за отсутствием Карлайла, поджав губы их представила. — Это Элис, моя младшая сестра. А это Сильвия Оуэн. Про неё нам не рассказывал отец. — Ауч, — схватилась Оуэн за сердце, картинно закатив глаза. — Твои слова полны шипов в мою сторону. Может быть, пончик согреет тебя и твою крышесносную фигуру? — … Не удивительно, но её тщательно проигнорировали, сделав вид, будто не слышат. Розали Каллен сидела на диване, закинув ноги на него же; на коленях у неё была Библия. Действительно, необычный выбор. Хотя каждый человек разный. Сильвия же не может предсказать всё и заглянуть душу, ладно? — Рада познакомится, мисс Оуэн, — мило улыбнулась фэйри-Элис, протянув тоненькую ручку вперёд. Сильвия потянула уголки губ вверх и покачала стаканчика кофе в обеих руках. Элис ахнула, словно о них забыла, и протянула руки: — Давайте я хоть поставлю, что вы стоите! И забрала немедля кофе. Поставив на зеркальный стол, стоящий перед диваном, и между креслами. — У вас тут, м… минималистично, — нашлась с мыслью писательница, оглядывая пространство. — Любители стиля, в этот раз просто всё оформлял Эдвард. — В этот раз? — Сильвия оглянулась в сторону вытканного полотна, висящего на стене. Это вообще было единственное украшение в этой, м, что-то вроде гостиной. Она соединялась с кухней на первой этаже и почему-то нигде не было дверей. Такая большая семья… Сильвия почуяла подвох. Как там поётся? «Тише, тише, что он прячет? Если прячет, это значит, прячет тайну он от нас… Тише, тише, осторожно, догадаться невозможно, что скрывает Карабас!..» Прям песня в голове запела. Элис якобы незаметно переглянулась с Розали, но ответила читающая до этого Каллен. — Да. Мы часто… переезжаем. Сильвия кивнула. Здоровье? Проблемы с законом? Она бы не удивилась, если бы доктор Каллен оказался агентом ЦРУ, который подвергал всю планету опасности из-за своих связей и лечебных способностей в плане пришельцев. Они ведь существуют. — Правда? И почему же? — Не твоё дело. — Розали! — Воскликнула Элис. — Это было грубо. «Но точно подмечено», — подумала Сильвия и просто кивнула. — Карлайл, — повторила она вслух. — Я к нему пришла. — Отец скоро спустится, он принимает душ. — Ох! Оуэн всплеснула руками, но кивнула головой, без приглашения усаживаясь в кресло напротив. Элис, помявшись, села на другое кресло. Они образовали своеобразный треугольник; три самых непохожих друг на друга девушки. Хотя две из них — сёстры. Сильвия подпёрла рукой щеку, а локтём упёрлась в колено. Она переводила сквозь поднимающийся пар от кофе на двух девушек, составляя таблицу схожести и различий у себя в голове. В гостиной повисла неловкая тишина. Для Элис. Розали успешно погрузилась в Библию или делала столь же успешный вид, что погрузилась в Библию; Сильвия оглядывала гостиную и часть кухни, что открывалась с этого вида, с того места, где она сидит. Здесь было холодно, грустно и меланхолично — вот что она чувствовала, ощущала, как бы описала, будь это книга. Так бы она выразилась о комнате, потому что иных слов у неё не было. Здесь было так мало вещей, но ещё меньше — личных вещей. Сильвия знает, как выглядит оживлённый дом. И пусть они живут втроём, а порой у них ночуют самые разнообразные животные, — что Сильвия, что Стелла любили приносить домой бродяг, а после находить им дом в интернете, — зайди кто-нибудь к ним в гостиную, так сразу поймёт, что тут кто-то проживает. Скошенные на бок вещи, стоящие на разном друг от друга расстоянии, ковёр, который, к слову, уже необходимо отдать в хим.чистку, расчёска с волосам на ней. Не там оставленная чашку, или просто недопитая жидкость в ней. Стоящий на неидеальном расстоянии друг от друга кресла, и такие же не идеальные пледы, покрывающие эти кресла. Они жили втроём, но даже так наводили, почему-то, хаоса больше, чем все… к слову, а сколько у дока детей? То, что жены у него нет, Сильвия знает. Как и любовницы или любой иной подружки. Так, она знает Элис, — только что вот познакомились, — Розали, Эдварда… был, вроде, ещё один ребёнок. Блин! Стоило записать. Но даже если Карлайл и упоминал об этом, то явно вскользь и не нарочно; подлец как назло говорил о семье безумно мало, и если и говорил, то очень обезличенно — Сильвия с трудом могла бы узнать «героев» рассказываемых рассказов, которые, время от времени, словно дрова в костёр, подбрасывал Доктор Клык. Ему бы такое злодейское имя, честное слово! — И давно вы тут живёте? — Разбавила тишину Элис. — Тут? — В этом городе. Розали опустила книгу на колени, словно могла с идеальной спиной — вот что забавно! И сколько она так протянет?.. — продолжить читать на подобном расстоянии. Свет ведь очень неудачно падал на страницы книги. — М, последние лет десять, примерно, — прикинула Сильвия. Стелла тогда ещё скандал устраивала, переезжать не хотела, бросать друзей не хотела. Через месяц она и сама перестала им звонить. К вящему сожалению, она была из тех людей, которые не могли на расстоянии поддерживать или любить. Ей было важно говорить лично, а не через трубку телефона. Выражаться не через письма или смс. Стелла считала, что они обезличивают человека. А Сильвия считала Стеллу кем-то вроде энергетического вампира: она не могла общаться, не видя что делает и как выглядит человек, какие эмоции у него мелькают по мере выбранных тем; ей было тяжело без нужной «отдачи»; отдавая себя, свои чувства и мысли, она хочет ощутить взаимность, но людям тяжело показать эту «взаимность» так, как она её воспринимает и просто тяжело показать «взаимность», потому что… ну, мало что сравниться с личной встречей. С живыми эмоциями. Слишком чисто. Вот к чему ведёт Сильвия. Словно они преступники, которые не хотят оставлять здесь свои отпечатки пальцев; словно они те, кто в любой момент могут покинуть город или и вовсе страну. Сильвия на миг задумалась: а что будет, если она попробует найти здесь отпечатки пальцев?.. А после выкинула эту глупую мысль из головы. (Беспорядок равен порядку. Весь мир — олицетворение игры Господа с Дьяволом. Мы, люди, его пешки. Так скажи же, Боже и Сатана — за что?..) — А вы тут последние четыре года, верно? — Солгала Сильвия. — Почти шесть, — поправила Элис. А затем вся встрепенулась, бросая взгляд на прозрачную лестницу, которую Сильвия, разумеется, совершенно точно не хочет в своём доме. Давай, Оуэн, подумай о том, как клининг и их компания озолотятся на тебе, если ты будешь поддерживать стекло идеально-чистым! А его надо будет поддерживать, иначе грязь и вообще — фу-у-у. — Отец! — Отец. Раздался голос девушек. Элис была, несомненно, рада. Сильвия чуяла, как ей с ней неудобно; вот вроде бы улыбалась, но ощущение… но шестое чувство не обманешь. Розали в этом плане была по-спокойней. Сильвия последняя повернула голову; и, о Боже, это была лучшая её идея за последнее время — наведаться к доктору домой. С его волос капала вода, а футболка — обычная, чисто-белая, — облепляла тело, — куда, чёрт возьми, так тренируют докторов?! У доктора были сексуальные ноги и Сильвия пожалела, что не увидела задницу. К слову, обычные серые штаны. Как для спорта. Сильвия подзависла, потому что… потому что в домашней одежде доктор Клык выглядел чертовски горячо и соблазнительно, словно первородный грех. Внимание, дамы и господа. Мистер Секс! — Понятия не имею о чём ты, Сильвия, думаешь, но тебе лучше перестать. — Спустился мужчина с лестницы, переводя чуть удивлённый, но какой-то наигранный взгляд со своих дочерей на писательницу. Сильвия молча достала телефон и просто сфотографировала его. — Я закажу распечатать это с полный рост во всю стену и буду ночами любоваться, — сладким тоном запела синеволосая, мило улыбнувшись. — Не мог бы ты ещё и спиной повернуться? — Не мог. Сильвия жалостливо вздохнула, но разжалобить доктора у неё не вышло. — Зачем пришла, Сильвия? И… не то чтобы я волнуюсь, но как ты узнала мой адрес? Элис молчал переводила на них взгляды; её голова забавно моталась, а в глазах были признаки ума и интеллекта, который думал. …впервые за три тысячелетия, ага. Сильвии стоит перестать шутить про немного странную семейку дока, даже если это и мысленно. Нет, серьёзно. Хва-тит! — Курьер, который доставляют в твою глушь почту оказался моим фанатом, — Сильвия пожала плечами, мол, ничего необычного. — Так что… — Ты принесла мне почту? — Нет, я тебе что — собака? Ты ещё прикажи мне тапки принести! Доктор умышленно промолчал, желая оказаться умнее и спокойнее. — А вообще, поехали. Я тебя и так долго прождала! — Сильвия выпятила губы как маленький ребёнок, требующий поцелуй, и встала с кресла, потянувшись. Не то чтобы она устала, но лишний раз показать это ей ничего не стоит. И вообще! Ценить её надо. Ценить и любить! А доктор не делает ни того, ни другого. Ах, аж грусть в сердце пробирается!.. — Куда поехали? — Не понял доктор. Вместе с ним воскликнула Элис. — Сейчас же практически девять! На Сильвию практически сочувственно посмотрела Розали. Вот до чего она докатилась!.. Это было даже смешно. — Как — куда? На место преступления! — Сильвия самостоятельно отошла к вешалке в прихожей и достала пальто, которое очень часто видела на докторе, а затем слегка запуталась в количестве мужской обуви, на которую вначале не обратила внимания ногой убрав в сторону те, что по-больше, Сильвия возмущённо кинула пальто доктору Клыку, который поймал его одной рукой, склонив голову на бок. — Мы там уже были. Или… — Бинго! У нас новый труп, и пока ты там возишься, следы преступника могут затоптать! Давай-давай-давай, шевели булками! Карлайл устало вздохнул и вознёс очи к потолку. А затем послушно, ещё в гостиной, начал надевать своё пальто, прямо поверх домашней одежды. — Я без носков, — вяло пытался отговориться он. — Я их тебе куплю. Я богатая. — У меня мокрая голова. — Я включу кондиционер в машине и ты успеешь обсохнуть. — Я видел прошлый труп меньше пяти часов назад. — А в живую — не видел. Тем более, этот новый, а ты — доктор. Давай-давай, думаешь, я не вижу что ты специально замедляешься?!.. Элис переводила с мужчины на женщину, и с женщины — на мужчину, очень недоумевающие глаза. Она то хмурилась, то поднимала брови, слушая их, если это можно так назвать, «перепалку». — Они действительно…? — Ага, — ответила так просто Розали. — Но Карлайл же- — Всё равно пойдёт. — Но-? — Потому что попросила. — А-а-а-а, — глубокомысленно протянула Элис. Розали перевела на стаканчики с кофе своё внимание. Ну хорошо хоть этой человеческой дрянью не стала пытать, забыла взять… Повезло отцу, что сказать! И так же глубокомысленно ответила Элис: — М-м-м-м. …Сильвия повернула ключи зажигания в машине. На улице уже становилось темно, но даже так она ощущала практически тёплый взгляд доктора на своей макушке. — Что? — Спросила она, выезжая со двора. Карлайл покачал головой. — Ничего. Просто я кое-что понял. — М? — Кажется, я нашёл одно необходимое лекарство в своей вечности от повторяющихся вещей. Сильвия ни слова не поняла, усмехнувшись. — Знаешь, ты порой такой чудик. И говоришь так странно. — …да. Есть такое, прошу прощения. — Да забей! Не извиняйся, проще говоря. Это же даже хорошо. Ну, отличаться от остальных. Да ты наверное и сам заметил — я не мастак быть в толпе. И накрутила на палец синюю прядь. Доктор опрокинул своё тело назад, и тихо засмеялся, завибрировав грудью. Сильвии его смех понравился. Просто безумно понравился.