Человеческий питомец

Ты можешь дышать, моргать, можешь рыдать. Хотя, впрочем, рыдать вы будете все. Я рада, что не попрощалась. Ненавижу прощаться. Бет Грин Это расплата за твою недальновидность. Ты не заметил черта за спиной. Губернатор (Филип Блейк)

— Пошли на свидание, — резко говорит Сильвия, и. И. Действительно, «и». Детектив Брэдли в стороне вздыхает. Устало так. Утомлённо. Странный русский! Карлайл медленно поднял бровь и молча на неё уставился. — Зачем? — Это и впрямь всё, что тебя интересует? — Не мог не вставить своё «не» Дмитрий, но словно куда-то в сторону, потому как его все дружно решили проигнорировать. Взгляд его непроизвольно соскользнул к непривычно-домашним штанам доктора и подозрительные мыслишки возникли в голове. Судмедэксперт, женщина преклонных лет, бросает далёкий взгляд от одобрительного, и тяжко вздыхает. Словно пытается напомнить что они тут, как бы, по делу! Голова второго трупа очень укоризненно смотрит на восток и даже не думает закрывать глазницы. — Причина смерти неизвестна, — говорит женщина, поднимаясь с колен; это действие побудило некоторых ребятишек начать усиленно фотографировать место преступления, а после голову бережно положили в специальный пакет для улик. — Так у неё в голове топор. Я не эксперт, но… — Отвлекается Оуэн, но Карлайл снисходительно добавляет. — Крови вокруг раны практически нет. Когда замахивались топором в голову, она уже была мертва. Трудно сказать без… остального тела. Судмедэксперт очень одобрительно кивает, и они даже обмениваются своими визитками. Сильвия не знала, что у патологоонатомов есть визитки, и она даже в ужасе. — Так, зачем? Сильвия надула губы. Взгляд у неё на какой-то мимолётный момент стал мрачным и отстранённым, а затем лукавая улыбка вновь воцарилась на лице. Она наклонила голову на бок и пара синих волос упали ей на лицо. — Мне скучно. Оу. Молодой полицейский покраснел ушами и что-то явно подумал. Карлайл приподнял голову к потемневшим небесам и словно задумался: — Не помню, как подписывал какую-нибудь бумагу, что буду развлекать тебя… когда принимался лечить твою сестру. Дмитрий передёрнул плечами. У него вдруг вспомнились все те стенания, что Сильвия лила ему в уши о «просто прекрасной, господи боже, заднице доктора, нет, ну ты видел?!». Детектив честно не понимал, но некоторое время словно и сам старался посмотреть, как доктор уходит — то ли чтобы тоже «заценить», то ли опровергнуть…. Тьфу! Опять он об этом думает. Кошмар какой. — Ладно, перефразирую: я хочу с тобой поужинать и узнать о тебе больше, как о своей Музе. У меня наметился сюжет, но о тебе я знаю прискорбно мало, чтобы писать о самом персонаже. Как откровенно. Доктор Каллен хотел сто процентов ей отказать. Что он и сделал: — Ладно. Когда и во сколько? Сильвия пожала плечами. — Я напишу тебе. Сегодня или завтра. Доктор и просто мужчина позволил себе повспоминать время, когда Сильвии Оуэн приходилось с ним воевать, чтобы оставаться хотя бы на одном этаже. Пришлось воспользоваться практически вековой практикой «отшивания», но, говоря честно, это того стоило. «Бахилы наденьте, пожалуйста. Пол пачкаете.» «Время посещений уже закончилось.» «Время посещений ещё не началось.» «Вы слишком широкая, вы не даёте мне пройти.» «На вас одежда слишком ярких цветов. Это разнообразие не на пользу пациенту, переоденьтесь.» «Дезинфекцию проходили? Нет? Тогда что вы тут делаете?..» «Уколы ставили? Тут у нас болезнь, знаете ли, гуляет, без уколов вам нельзя тут находиться.» «Справка о вашем состоянии здоровья. Не хочу, что бы вы ненароком заразили кого-то из моих пациентов.» «И вновь обувь, мисс Оуэн.» «Вы принесли на куртке своей бактерии из внешнего мира. Знаете, как порой они могут быть опасными для болеющих людей? Не знаете? Ну так идите и узнавайте. Обогащайте свой разум.» Ах, что за чудное было времечко. Сильвия, наверняка вспомнившая то же самое, глядя на чуть мечтательное лицо не своего доктора, вмиг поняла, о чём он думал. Или вспоминал. И скривилась, словно под её порог как минимум насрали. Эх, как же было тяжело в первую половину года!.. Она действительно страдала под насмешливым фырканьем Стеллы и отсалютованием бокала вины от Деметры. Родные сестра и мать её дразнят!.. .Но стоит сказать, это того стоило. Ведь всё это ничего, когда сокровище попало, в итоге, в её руки. «Но ничего», — думает, хихикая девушка. «Зато я много добилась!» Да и дело зато потом ничего так продвинулось, хотя Карлайл всё путает «мисс Оуэн» с «Сильвия» и «вы», и «ты». Это даже, вопреки, не бесит, так что такому красавчику можно и простить. И назойливо повторять «Сильвия», «мы на «ты» говорим!». — Голову трупа я осмотрел, носочки себе купил, что дальше, Сильвия? Я могу ехать домой? — Очень спокойно поинтересовался Карлайл. Сильвия напоминала ему резвое дитя, смотрящее на мир с широко распаханными глазами. И автоматом за спиной в руках. Милая девочка, что сказать. — Только не говори мне, что она вытащила тебя из дома, — поразился Дмитрий, потерев большим и указательным пальцами свою переносицу. Сильвия сделала вид, будто не расслышала этого странного тона, и, эй, она просто сделала вид, будто темнота посреди улицы неплохо её отвлекает. В знак своей невинности она даже присвистывала, но подозрение от фигуры детектива лишь усилилось. Прям как аура, только подозрение! — Я только вышел из душа, а она болтала с моими детьми. — Будто в сторону произнёс бледный мужчина, потерев рукой шею. — О Боже… — Кажется, я не очень понравилась твоей дочери. Ну, которая Элис. Она всё время странно смотрела то на меня, то на Розали. Забавная. Дмитрий в который раз проклял мысленно и вздохнул. — Ладно. Хорошо. Окей. Звучало так, словно он сам себя хотел успокоить, да вот только не очень-то и выходило. У него постепенно начинали сдавать нервы. Старость, наверное, — подумала с ухмылкой Сильвия, и, клянусь! В тот же миг он посмотрел на неё чересчур подозрительно, словно услышал её мысли и был от них в бешенстве. Это показалось ей настолько забавным, что писательница просто расхохоталась, не обращая не недоумённые взгляды окружающих. О, это просто потрясающе! Яркие кислотные носочки весело выглядывали из-под простых серых штанов, смотря на мир через чур забавно и раздражая своей яркостью. Карлайл мгновенно их полюбил. (Сильвия никогда не признается, как она хихикала, когда покупала их. А у продавщицы было очень милое и очаровательное лицо одновременно; Сильвия не удержалась и на одном листочке бумаги написала свой номер, который она держала для свиданий и отношений. В конце концов, она никогда не ограничивала себя, пытаясь попробовать всё, но только не сразу и с опытными партнёрами.)

***

Женщины всегда имели власть, но власть их не любила. Она была… слишком кровавой. И это то, что совершенно точно понимал и помнил за все прожитые века в своей жизни Карлайл. Немного лет раньше едва ли не во всём мире был чёткий патриархат. Кто бы что не говорил, но у женщин было мало прав. И так было всегда. Это то, что стремилось искоренить общество. И это то, что им удаётся с переменным успехом. Вопреки, а не потому. Но было забавное замечание: чем больше запрещать женщинам власть, тем больше они её жаждали. Было ли это связано со свободой? С тем, что женщины могли стоять «рядом» или «бок о бок» с мужчинами, говорить на равных… не чувствуя этот угнетающий груз на себе, что женщины несли с младенчества. Карлайл помнил времена, когда рождение женщины считалось едва ли не проклятьем. «Всё равно уйдёт в другую семью, нечего привязываться, нечего даровать образование; женщины глупы и невежественны, они ничего не поймут!», — слышались далеко не тихие шепотки. Некоторое время и он сам так считал. Потому что был воспитан в этих традициях, но время идёт, и женщины начали отвоёвывать свои права. Они доказывали свою силу, трудясь едва ли не в трое больше, чем мужчины. Просто чтобы доказать — они равны. Ну, а некоторые просто любили власть. Во всех её проявлениях; они делали ужасные вещи, но в какой-то мере — великие… да… История запомнила женщин, которые манипулировали, убивали, уничтожали целые посёлки ради власти. Они, эти маленькие женщины, ещё с раннего детства понимали — так просто ничего не дастся, а им — тем более. Нужно быть хитрее, если не можешь быть сильнее. Нужно быть умнее, если не можешь быть мужчиной. Нужно найти партнёра-мужчину, к которому будут прислушиваться; нужно сделать так, что бы он слушал тебя. Возносил в какой-то мере. Иногда умирал, оставляя после себя что-то дорогое и ценное. Или власть. Карлайл ими восхищался, в какой-то мере; он не умалял заслуг мужчин, потому что и им многое даётся с трудом, да и ожидания от них тоже различались и умножались, но женщины…; он встречал как-то княжну, что ради собственного мужа, после гибели его, сожгла в бане всех, кто пришёл к ней свататься. Кончила она не хорошо, но сам поступок… Мужчина был пацифистом, насколько он мог себе это позволить в своей ситуации. И он порой понимал значение «сопутствующий ущерб» и термины «необходимая жертва». Он восхищался чужой любовью, что граничила с безумием. Но никогда не желал её себе — да, прелесть «огня в душе» привлекала, но то, что он мог бы натворить с этим «огоньком»… Это то, с чем Карлайл не хотел бы столкнуться. …женщины порой его действительно восхищали. Может, своим очарованием, или умением манипулировать так, что этого никто не понял… Они его просто восхищали. Тем, как добивались своего. И Карлайл спустя пару веков не считал позорным признать в женщине равного партнёра; он был, пожалуй, в этом даже слишком заинтересован. Единственное сожаление — это романтический интерес, рано или поздно возникавший у большинства. Порой прекращать работы приходилось действительно с сожалением, но иначе никак. К чему всё это? На самом деле, ни к чему. Просто так. Брюзжание мысленное одного старика, застывшего в молодом и привлекательном теле. Ну, или потому что Сильвия Оуэн умудрилась затащить его, себя и детектива Брэдли в какое-то кафе в половину двенадцати ночи, в то время, когда все приличные вампиры, эм… Технически, они не спят вообще. Но можно сказать «выпадают из реальности» и это состояние очень схоже со сном у человека. — Значит, мы ищем человека или группу людей-культистов, — обобщил их краткий пересказ детектив, попивая клубничный коктейль. Суровая внешность практически не вязалась с ярким напитком, но никто не был против. Сильвия, например, откровенно потягивала пиво, заедая терамису. Но все они промолчали, то есть, мужчины промолчали, потому что кто они такие, чтобы осуждать женские вкусы? Даже если они кажутся странными на первый взгляд. Ну… и на второй тоже. И на третий. Да вообще, какая разница?! …Карлайл, например, предпочёл чай, который он хлебал совсем уж изредка, потому что на вкус это было отвратительно. Ещё один примечательный минус в вечной жизни — сладости, продукты, то, что он мог поглотить. Всё это имело настолько отвратный вкус, что он после обязательно растворит это своим ядом в желудке, или выблюет, если пищи будет слишком много. Ох, он действительно не хочет, чтобы яда из-за этой милой оплошности стало так много, что он просто стал бы пускать ядовитые слюни. Это было бы несколько неловко. И тем более объяснять медсёстрам, почему доктор Каллен выплюнул что-то и это что-то расплавило пол, ах… Это было бы действительно несколько проблемно. — Или они маскируются под культистов, — важно заметила Сильвия, пригрозив воздуху испачканной вилкой. Она выглядела мило и грозно одновременно. — Миссис Гречкина показалась мне довольно фальшивой, когда плакала, — вспомнил Карлайл, чуть прикрыв глаза. Он отпил чая и клялся, что если это не жертва, а он — не великомученик, то Сильвия — Сатана, явившаяся в этот грешный мир для того, чтобы опоить всех вампиров чаем. Что за кошмар! — Разве? — Заинтересовался Дмитрий. Сам он общался с ней мельком, но они почти не говорили: Кассандра практически всё время плакала и скрывала своё лицо за волосами и руками, так что первый визит не принёс ничего, кроме вестей о кончине мистера Константина. — А ещё она волосы не красит, и у неё успокоительное в чае намешано. Не хилое, к слову. — Добавила Сильвия. — Но маникюр был новым, — поделился доктор. Они переглянулись с Сильвией и словно поняли без слов мысли друг друга; странно, но Дмитрий Брэдли совершенно не чувствовал себя лишним, ощущая какую-то… странную гармонию и понимание… чего-то. — По истории болезни и расходам, она болеет раком, — разбил их заговор безжалостно детектив. Сильвия сияет и Карлайл просто позволяет ей это. Между ними словно телепатическая связь, и он говорит: — В пределах разумного, пожалуйста. Сильвия сияет и детектив даже спрашивать не хочет. И не станет; он крайне тактично пялится на официантку, которая в ответ, отчаянно зевая и мечтая уже уйти, враждебно-мрачно пялится на них в ответ. Хотя более правильней сказать, что это детектив пялится в ответ, а не девушка-официантка, но кого вообще волнуют эти условности?.. Ага, правильно. Никого. Мужчина задумывается. — Она могла просто не успеть покрасить волосы. Или пытается выйти в свой цвет. Почему ты акцентировала на этом своё внимание, Сильвия? На самом деле, есть множество причин и оправданий этому невинному замечание по поводу отросших корней у головы. Это было как-то глупо, но Брэдли всегда старался понять, чем она мыслила: как размышляла, бросая свой эксклюзивный взор на те или иные вещи; конечно, порой это было просто смешно, но порой…; порой она подсказывала действительно дельные вещи. И тогда уже они вдвоём смотрели под этим «странным углом», пока окончательно не распутывали дело. — Она, ну… вся такая аккуратная. — Писательница почему-то прямо посмотрела на незванно-званного доктора, словно прося говорить за неё. Взгляд у неё помутнел. Карлайл отхлебнул громко чая и сам поморщился. — У неё красивый маникюр, на кухне всё тютелька в тютельку, я едва такой же порядок навела, прежде чем ушла. А судя по обстановке в гостиной — эта женщина педантка, тщательно контролирующая своё личное пространство. — Сильвия чуть нахмурилась и отпила своё пиво, глядя задумчиво и воодушевлённо одновременно. Это было даже забавно, но интересно. — Педантка? Тут уже заговорил Карлайл. — По сторонам дивана одинаковое количество подушек и их расположения отзеркаливают друг друга настолько точно, насколько могут. Миссис Гречкина всё время старалась как минимум коснуться чашки своей трижды, прежде чем сделать глоток, и мне всё же не нравится, что на мне пытаются выдавить слёзы как можно дольше. — А ещё фотографии, — припомнила Оуэн-средняя. Это вспомнил и сам детектив Брэдли. — Одинаковое количество, но практически везде Константин Гречкин отсутствует. — Она развесила свои фотографии на стенах и полках. Не то чтобы я осуждаю, но когда висишь лишь ты одна, это… немного самолюбиво? Карлайлу пришлось вновь глотнуть мерзкого напитка. Но, говоря честно, для него любой напиток — мерзкий, так что никаких обид. — Забавно, — прищурился, как гончая, Брэдли и вяло улыбнулся. Карлайл посмотрел на своё отражение в стекле. За окном стемнело настолько, что обычному человеку было бы трудно разглядеть без фонаря дорогу. Как замечательно, что у него есть рентген-глаза. — Но всё ещё возможно, что это не миссис Гречкина. Да и зачем ей? — Припомнил детектив. Он был за теорию о том, что если муж или жена умирают, то в большинстве случаев виноваты в их гибели супруги, вторые половинки. И, нет, он всё ещё думал, что Кассандра могла быть причастна к гибели своего мужа. Но он не думал, что она смогла бы проделать всё одна, потому как больна и слаба. Ей было бы физически тяжело убить своего супруга — довольно крупного мужчину. Тем более, когда есть вторая жертва… — Дождаться бы опознания, — вздохнул он. — Наследство? — Предположил Карлайл. Сильвия, погрузившаяся в свои мысли, чуть мотнула головой. — Она умирает. Не думаю, что перед смертью и раком она действительно думает о деньгах. Доктор посмотрел на неё чуть снисходящим взглядом. Он знал, как Сильвия не любит этот взгляд и поэтому позволил себе его использовать. — Люди бывают злы, коварны и жестоки. А убивали во все времена и за меньшее. Детектив, не отвлекаясь от своего клубничного коктейля, уверенно кивнул, и Оуэн пришлось с этим согласится, какой бы забавно-несогласной она не была. Карлайл сказал бы «категоричной», но это словно слишком нейтрально-отрицательное и упрямое, чтобы его употреблять. — Мммм…. Некоторое время они просто молчали, слишком утомлённые длинным днём. Детектив задумался о синьоре, о которой упомянул, но о которой никто не произнёс ни слова, если не считать, что Сильвия поперхнулась и начала нести свой привычный бред про КГБ, ФБР и национальные, скрытые разведданные. Порой то, к чему мог принести её поток мыслей поражал Дмитрия, так что он научился отфильтровывать информацию и пропускать мимо ушей всё то, что связано с правоохранительные органами США. Порой он задумывался, как же мало Оуэн им доверяла. А потом вспоминал прочитанную папку её личного дела и пожимал плечами — ну, причина имелась, на самом деле. А он — далеко не тот, кто может исправить прошлые нанесённые психологические травмы, так что… ну хочет девчонка верить в заговоры ЦРУ, ну так пусть верит. Главное, чтобы в ЦРУ об этом не расслышали. — А что насчёт самого Константина? Любовницы там, задолжал кому, — и вскинула куда-то в сторону руку Сильвия, абстрактно показывая «любовницу там», «одолжившей кто-то что-то». — Не считая того, что водился с подозрительными типами, и бастовал против наркотиков? Только пара не выплаченных штрафов за парковку и превышение скорости. — Скучная жизнь скучного человека. Я бы не хотела так жить, — надула писательница губы, растеряно куда-то посмотрев. Её глаза потемнели и в них мелькнуло что-то совсем дикое, не поддающееся описанию. — Ты и не живёшь, — успокоил её Карлайл. «Тогда, может он копал на Синьору?», вдруг всплыла непонятно откуда взявшаяся мысль, и Сильвия глянула на уже пустую тарелку из-под еды. Она хотела и не хотела делится своими мыслями вслух. «Раз тот подозреваемый так её упоминал. И Донни тоже. Они её боятся… Синьору эту. Так может, Константин ей как-то помешал?» А затем и сама покачала головой. «Но тогда затем весь этот культизм? Ненормальность какая. Да и чем обычный мигрант мог помешать криминальному авторитету, набирающему власть? Странно… нужно узнать чуть больше.» В груди чуток сжалось. Сильвия прикрыла глаза и сладко улыбнулась, как улыбалась всякий раз, когда планировала грандиозную пакость. «Им пока не стоит знать. Хочу сама всё разузнать и похвастаться!» Ох, знала бы Сильвия Оуэн, что это решение её едва не убьёт… Но откуда бы ей знать? Пока что она жива и абсолютно точно в порядке. — Хочу с ним тоже поговорить. — Выпалила девушка, и на взгляд детектива пояснила. — С тем, который у тебя в камере молчит. Брэдли пожал плечами. — Ладно, но только со мной. И на многое не рассчитывай, хорошо? Вместо ответа она ярко улыбнулась. Карлайл отпил гадость и тоже улыбнулся, хотя казалось, что его улыбка сейчас треснет. — А когда было иначе?