Человеческий питомец

— Болван… — Ты в меня целишься, а болван я? Гленн Ри Энит Если волнуешься за людей — хочешь их защищать, готов убить за них. А если не хочешь убивать или не можешь, тогда должен уйти от них. И другого варианта нет. Кэрол Пелетье Если не готов потерять одного, потеряешь всех. Генри

— Красное или белое? — Сильвия прижала к себе два платья, оставаясь в одних трусах. Благо, температура в комнате позволяла. Матушка милая, Деметра имя её, вязала и бухтела что-то про ВохсТВ. Кажется, что там один бред, но почему-то всё равно продолжала его смотреть. Ан-нет. Уже не смотрит. — Смотря что ты ожидаешь в конце вечера, — улыбнулась Деметра. — Что за гнусные намёки на тонкие обстоятельства? О, а это Стелла зашла. Замерла, оглядела голую старшую сестру. А после флегматично откусила яблоко; ну, для писательницы она была удивительно не толста, как многим могло показаться. «Это из-за Брэда», — подумала Стелла. — «Или его звали Салливан?.. Джон? Джеймс…? Вот чёрт, не помню.» Впрочем, опечаленной новостью о новом неудавшемся романе старшей Оуэн Стелла не была; ещё в тот вечер расставания они выпили шампанского, поговорили, что мужики всё-таки козлы, а бабы — дуры, и только писатели — честный свободолюбивый народ… Потолковали за жизнь, проще говоря. — Тебе идёт красное, но в белом ты невиннее, — улыбнулась сестра. Деметра невозмутимо перевела: — Красный — секс, белый — намёк на возвышенные чувства и бла, бла, бла. Сильвия дёрнула бровью и вдруг вспомнила, почему так не любила спрашивать у мамы по поводу парней и одежды. Когда-нибудь эта женщина её утопит, честное слово. — А с кем хоть идёшь? Это мог бы быть Сэм. Или Карл. Кажется, последним был Кристиан. Точно, Кристиан. Стелла решительно кивнула и убрала свои волосы назад, откинувшись назад; обивка мягкая, и в ней школьница утопала. А ещё она просто безумно вымоталась за день и не могла сделать и шагу, не потратив все свои ХП, если оно вообще осталось. А Стелла очень, очень сомневалась. — С музой. — Тот красавчик-доктор с упругой задницей? — Мигом отвлеклась от вязания мать, а после решительно встала. — А ну-ка. Отойди от шкафа, сейчас мама сама тебе что-нибудь подберёт! У Сильвии просто выбора не было: на вид худые и слабые руки непреклонно поставили её в сторону, а затем прикрыла белой тканью платья голую грудь, бросая грозный взгляд, мол, сядь уже, чего стоишь. Сильвия где стояла — там и села. Прямо на кресло позади себя. — Ты разбудила кровожадное чудовище, — тоскливо отозвалась младшая сестра, пока старшая приглушённо хмыкнула. — А оно что, спало? — Девочки, я всё ещё вас слышу! — Раздался приглушённый голос из шкафа и две ведьмочки по-дьявольски рассмеялись, переглянувшись. Им и говорить не надо. — Секс, друг или плевать как? — Боже, мам. — Мам! Деметра невозмутимо фыркнула. — Неженки. Разве я вас такими воспитывала? Воспитание было настолько жутким, что сёстры одновременно дёрнулись, как в конвульсиях. Чудо, что они детство пережили. Хотя у Стеллы чудо носило имя: «Сильвия». — Ну, клубничка моя? — Потребовала женщина. Сильвия что-то пробурчала под нос. — Что-что? — Просто для поднятия настроения, ма! — А оно у тебя прям в упадке? — Вообще-то, я рассталась со своим парнем. И немного сочувствия мне бы не помешало. Деметра на миг высунулась из шкафа, из которого доставала всё новую и новую одежду, безбожно бросая её на пол, если она хоть чем-то ей не устраивала; в их семье не было людей, которые любили порядки. Ну, кроме Стеллы. Деметра часто шутила, что выкупила у цыганов Стеллу, когда она родилась за баночку пива. Некоторое время младшая дочь даже сомневалась, стоит ли верить этой истории. А потом услышала, как появилась Сильвия, и резко успокоилась; её хотя бы не у босса мафии украли, так что… Да. Всё нормально ещё. — Я перестала верить в твои отношения, моя дорогая, когда ты рассталась в одиннадцатом классе с Джереми. Ах, какой был парень!.. — Мама восхитительно-мечтательно схватилась за сердце и закатила глаза, словно в нирвану впала. Стелла флегматично откусила яблоко со столика. — Ты за правое лёгкое схватилась, ма. Женщина, словно и не было никакой ошибки, переместила руки чуть левее, никак не изменившись в лице. Вот куда, видимо, пошёл весь её актёрский талант! А затем она вновь начала выгребать вещи на пол. — Интересно, — тихо, чтобы не прознала зашуршавшая каким-то блескучим платьем мать, критично осматривая его со всех сторон; Сильвия и не помнила, чтобы покупало это… чудо, — мне придётся вновь звонить, чтобы у нас прибрались или она заставит тебя? Стелла испуганно дёрнула плечом. — Почему я-то? — Ну как же, — коварно улыбнулась Оуэн-средняя. — Я на свидание иду. Мне, знаешь ли, подготовиться надо. Причёска, макияж, масла в тело. — Писательница забавно склонила голову на бок, и Стелла вдруг поняла, что её сестра немного нервничает. Хотя, кажется, и сама этого ещё не понимает. Стелла подпёрла щёку рукой. Демонстративно зевнула. — С такими повышенными требованиями, несанкционированными, я скоро потребую увеличение карманных. Сильвия умилилась. — Моя ты детка! Сразу видно — Оуэн. — Ага-а! — Воскликнула в тот же миг мать, доставая из шкафа что-то… серьёзно, голубое? Но, говоря откровенно, платье красивое. — Нашла. Я уж начала думать, что не купила его. Деметра цокнула языком и покачала головой. — Ну-ка, вставай. Хочу посмотреть, как оно на тебе. Этому тону было невозможно не подчиниться. Сильвия с сомнением взглянула на платье и нахмурилась. — Что-то я не припомню, чтобы покупала его, — с подозрением в голосе просипела девушка, но платье послушно натянула на себя. Открытые плечи и ключица, тёмно-синие тона платья, приятное на ощуп. Чем-то бархат напоминает, так же приятно трогать. Она струилось и показывало собранную грудь и изгибы от талии — к длинным ногам. Деметра достала одну из закрытых коробок внизу и вытащила чёрные туфельки. Не блестящие, но на шпильке. Сантиметров семь-восемь, наверное. — Ты и не покупала. Это я, — усмехнулась мать, просто потому что могла себе это позволить. Сильвия схватилась за предложенную руку и встала на каблуки. У неё был чертовски многолетний опыт хождению на таких высоких каблуках, и это определённо не то, к чему бы Оуэн-средняя хотела или мечтала вернуться. — Я себе ноги так переломаю, мам. Ничего поменьше нет? — Кто-то мне заявлял, что каблук не должен быть ниже пяти сантиметров, иначе это не каблук. Сильвия покраснела. Ох уж этот юношеский дебилизм… ой, простите, максимализм! — Мам! Деметра цокнула. — Покрутись лучше. И спина! Сильвия! Спину выпрями, что ты как на стуле сидишь! У тебя же горб будет! — Завозмущалась мать и девушка медленно начала поворачиваться. Боком-боком. Осторожненько так. А то навернётся, и никакой доктор Клык её потом не соберёт. …Вопреки смешным мыслям, Сильвия весело хихикнула, отмечая непонимающий взгляд Стеллы со стороны. В её глазах она видела своё отражение, и отражение это ей нравилось. Она… чувствовала восхищение. — Я не сделаю больше ста шагов, мам! — У тебя там доктор или кто? Если перелом, то сразу вылечит, назначит или что там ещё такие мужчины, как он, делают, — отмахнулась мама, и этот аргумент разбивал все последующие жалования, как чёртов фэнтезийный супер-щит. Ногам уже стоять было больно. Сильвия хотела пойти от скуки и для развлечений — порой она думала, как бы поразить и пробраться ближе к сердце своей Музы, а порой мечтала оказаться в парке аттракционов, да жаль, что Карлайл точно в восторге не будет. С такими мужчинами, на первых знакомствах, ходят во все важные, респектабельные и красиво-богатые места; ну никак не в задрапанную кофешку с девяностых, да хоть будь там самый лучший кофе и круассаны! …и даже будь это любимым местом Сильвии. Впрочем, театр тоже неплох. А труппа, что будет завтра выступить — и вовсе «чудесна, детка, тебе стоит туда сходить!», как посоветовала Дженнифер. Правда, это было чуть больше года назад, и после Дженнифер бросил парень, разбив её сердце, и с тех пор они практически не общались. …Бывают же козлы по жизни, а? — Ты намекаешь, что я должна у него весь антракт на руках кататься? — А ещё надеюсь, что это будет поза «как принцесса», а не «как лягушка со спины», — не стала отрицать мать. — Ах, я помню как Майк… — а после она печально прикрыла глаза и словно забыла, проигнорировала случайно вырванные слова. Сёстры знающие переглянулись, одарив друг друга непонятными никому, кроме них самих, кивками. Сильвия покрутилась у зеркала; платье ей и впрямь подходило. А сумочку, желательно, маленькую, миниатюрную, она уж к ней подберёт. — А других вариантов нет? — Всё же спросила она. Ну мало ли, в другом платье другого цвета и фасона она будет выглядеть не просто сногшибательно, а как Богиня? …желательно, только не с Олимпа. Они там все какие-то несчастные и проклятые. Фу-у-у-у! Деметра пихнула ногой вещи. — Нет, — не моргнув и глазом солгала она. — А теперь снимай, пока не помялось или ты ничего не испачкала! — Да не пачкаю я платья, мам! Деметра не поверила, смерив её снисходительным взглядом. Сильвия чуть сдулась. — Да было это один раз! — Но было же. Стелла с хихиканьем припоминала тот случай; Сильвии минут через пять нужно выходить в люди, чуть ли не на сцену, а она в тот момент пролила на своё белоснежное платье чернильные пятна. Признаваться и каяться, откуда они, семья так выпытать не смогла; Сильвия краснела, мрачнела, синела, заикалась, но молчала подобно партизану. Проклятому и немому. Выиграв целый разговор, Деметра с высоко поднятой головой и королевской походкой осторожно приняла тёмное платье. Оглядела взглядом практически нагую дочь, что сейчас напяливала дурацкую футболку с этим… как его? С этим инопланетянином, что ещё с плащом ходит и маской чёрной на лице! Ну, этот… который отец Люка, вот! «Дитр Вайбер!», — Вспомнила Деметра, обрадовавшись. — Это, — она указала на платье, — я придержу лучше в гостиной. Там слишком мало вещей, о которых можно испачкать такое чудное платье. Ты! — Её палец уткнулся в младшую дочь, — подготовь ванную. А ты! — А теперь в старшую дочь. — Не смей слинять из дома, как в прошлый, раз. Иначе… Женщина грозно покачала пальцем и исчезла в дверном проёме. Сёстры переглянулись. Посмотрели на валяющуюся одежду на полу и решили одновременно резко ослепнуть. Что поделать? Наводить порядки порой вопреки не хотелось, хотя чаще всего этим занималась Стелла — ей важно было чувствовать стабильность и комфорт вокруг себя. Да и кто такие Деметра и Сильвия, которые сэкономили на клининге? — Она меня утопит, — фальшиво запищала Сильвия. Стелла хмыкнула. — Круть. Новую ванную купим, заодно, повод как раз будет. Ауц.

***

— Нувориши, — мигом ответила Сильвия, провожая громкую нестандартную пару взглядом; в огромном зале их было полно. Карлайл проводил другую пару взглядом и подал ей руку, помогая пробраться к своим местам; на вершине, вип-ложа. Две девочки в том же ложе проводили их заинтересованными взглядами, но не задержали взгляд, начав перешёптываться меж собой. — Третье поколение, — прошептал на ухо в этот раз доктор, который сейчас вовсе не доктор, а вежливый джентльмен. Оуэн проводила тихую, но богатую одетую парочку взглядом и молча кивнула. Изначально он ожидал подвоха от этого «свидания» — с Сильвии не станется затащить его в бассейн, наркопритон или в казино. И, говоря откровенно, ещё не понятно, что из этих трёх мест хуже: в первой он рисковал своей сущностью, а в двух других он начинал побаиваться свою… напарницу. Да… Пускай будет напарница. Это очень точное определение, почти как «партнёрша». Сильвия Оуэн приятно удивила его, прислав приглашение с красивым конвертом и двумя билетами на Мастера и Маргариту. А ещё очень сладко пахнущего паренька из доставки, но Карлайл не решился принять себе подобный подарок, о котором девушка, вероятно, и не подозревала. Шёл антракт. В следующей части Маргарита ради Мастера должна пойти на бал Сатаны. Символично — голой. — Прекрасная синьорина и синьор! — Улыбнулся им тучный мужчина, артистично вскидывая руки в стороны. Сильвия улыбнулась и прижалась к его руке, которую он милостиво подставил, позволяя переплестись пальцами; подобные игры ему даже нравились; не будь необходимости поддерживать прекрасно-вежливый образ среди других… ах, как порой хотелось проигнорировать которого человека, решившего завести знакомых из состоятельного сословия, потому что другое сюда билеты бы не выкупило. Кажется, когда они спускались, он видел пару знаменитостей, о которых пишут в газетах. Но не стал даже вежливо смотреть: Карлайл всегда считал это невежливым, особенно когда приходишь не один, а с очаровательной спутницей рядом. Как можно и вообще возможно смотреть на других женщин, когда одна из них рядом с тобой? Раз пригласил — уделяй должное внимание, интересуйся и узнавай; не смей делать ничего, чтобы партнёрша почувствовала себе ненужной, не важной или — о, ужас! — и вовсе позабытой. Это, как минимум, не вежливо. И максимум — отвратно. — Да? — Ленно отозвался Карлайл, когда потянулась третья секунда, но Оуэн всё так же молчала, повиснув на нём. Он не подал руку, потому как не подал руку и… судя по всему, итальянец. Ой-ей. Что-то нехорошие воспоминания навевает. Бывалый доктор чуток прищурился, а Сильвия, неведомо, улыбнулась в тот же миг. Словно они репетировали. Тучный итальянец довольно хохотнул, разве что в ладоши не хлопнул. — Я, позвольте представлюсь, Антонио Матс. Как же зовут столь прелестную леди, напоминавшую древнюю фею, потерянную из своего народа и доблестного рыцаря, которому неведом страх? Он довольно улыбнулся, как кот. «Каков чудак», — подумала Сильвия, растягивая губы в улыбке. Абсолютно фальшивой; и она повела себя так, как было ей не свойственно — отдала полностью контроль над беседой своему партнёру. Было в мистере Матс что-то… не знаю, что. Но что-то, что заставляло Сильвию тревожится, чувствовать подсознательно нечто, схожее со страхом. — Прелестный синьор, это — Карлайл обхватил её за талию, и сделался тоже себе не свойственным; полностью фальшивым и противным, таким, каким он был в начале их знакомства, если не «слаще». — Моя драгоценная спутница, Сильвия Оуэн, а я, позвольте представиться, Карлайл. Карлайл Оуэн. …ВАТ. Она чуть дрогнула грудью, но годы настольных игр сделали своё тёмное дело — девушка не дрогнула лицом. — О! — Воскликнул мужчина, совсем как школьница захихикав. — Рад удостоиться чести побывать в подобном, — он обвёл руками, словно пытался всё это захватить, — месте с достойными спутниками. Антонио Матс склонил голову, но Карлайл лишь едва различимо кивнул, и это словно определяло их положение. — Это взаимно, — поднял уголки губ мужчина. — Теперь, позвольте-ка, я откланяюсь… да… ещё моих дурочек искать надо. — И он спешно, словно в панике, удалился. Карлайл проводил их до мест обратно, и только тогда писательница открыла рот, захихикав. — Оуэн, да? Она делала забавную волну бровями, вмиг растеряв весь образ «красивого молчащего украшения». — Мне показалось, мне идёт, — невозмутимо уставился куда-то в сторону вечный вампир, скрыв шаловливую улыбку. — Разве нет? — Я этого не говорила. — Хихикнула Сильвия, чья кожа пахла персиками и яблоками. От всех тех мазей и масок, что нанесла усердная родительница, кажется, воспринявшая любовь к синему как-то особенно остро. Наверное, она думает, что у Сильвии рано или поздно будет передозировка от этого цвета, но, по опыту, Деметра ещё никогда так не ошибалась. Свет очень вовремя начал гаснуть, и они увидели, как кот без штанов, но с бабочкой на шее начал собираться на бал. Ещё и обрызгал чем-то свои усы! …как-то незаметно на место вернулся и мистер-синьор Антонио Матс с очень зажатой девочкой-блондинкой. Интересно, ей вообще восемнадцать есть?.. Впрочем, вопрос быстро выпал из головы. …. …. — Только не долго, — зажеманничала Сильвия, не бросая и взгляда на синьора Матса, но невесомо перехватывая ручки блондиночки, молчавшей до сих пор. — Разумеется, моя дорогая партнёрша, — промурлыкал Карлайл, удаляя с Антонио, который довольно фырчал в стороне. Ой, всё. Что б ты с лестницы упал и ногу себе сломал! На всякий случай задержав свой взгляд и большое желание, — ну мало ли, Вселенная услышит?! — Сильвия обернулась с самой дружелюбной миной на лице, на которую была способна. Из фальшивого, ненастоящего и скучающего, конечно же. — Прелесть просто, не правда ли? — Спросила она из вежливости. — Кот Бегемот оказался сыгран особенно прекрасно. А что вам понравилось… — Писательница чуть напряглась, вспоминая. — …Азалия? Прекрасно имя. Цветочное — надо запомнить и «даровать» какому-нибудь персонажу. Кандидаты «безымянных» всегда много в полку «что-то вроде придумала, и историю, и сюжет, но блин, имя!..» У Азалии были дымчатые глаза, такие рассеянные, что не всегда понятно, куда она смотрит и в себе ли она вообще. А ещё красивые блондинистые, хотя тут ближе к крашенному белому, волосы. Она вся вообще была такая маленькая и хрупкая. А затем она — Азалия, — проследила дрожащим взглядом своего мужчину и резво, но сильно схватила её за руки. Оуэн от неожиданности едва слышно вскрикнула. — Что в- — Помоги. Мне. И я расскажу, правда, расскажу! Зашептала она как сумасшедшая, приблизив их лица друг к другу. И, эй, оказывается, у них практически стёрлась разница в росте, заставляя «бодаться» лбами — настолько они были близко. Это был словно гипноз, но Сильвия не сделала ни единой попытки вырваться или отойти на шаг — как она это делает обычно. Она сейчас почему-то застыла, и слова «Азалии» отпечатывались у неё в голове. В не заплывших мозгах. Ха-ха, вот умора. — Да что ты-! Ненормальная дура вцепилась в её голые плечи, оставляя за собой красные следы. Сильвия очень постаралась не завизжать на весь театр, опозорившись. Тут ей нравилось и было некое подобие уважения, так что КАКОГО ХРЕНА?! — Я умру. — С отчаянье в голосе, но больше глухо, проговорила юная леди. А затем отступила на шаг. — Я умру. И моя смерть будет твоей виной. Скажу синьоре! А затем она добавила то, о чём не знала ни единая душенька. — Сура. Воспоминания горестно вспыхнули в голове. Сильвия резко изменилась в лице, но мужчины появились в проходе, и ей пришлось с силою заставить себя замолкнуть. — Всё хорошо? — Протянул ей руку Карлайл. И она солгала. — Да.