Забвение

      Мозг медленно, но верно превращался в ебучий калькулятор калорий. Кажется, Аарон на память мог бы рассказать о некоторых продуктах, которые зачастую появляются у них в холодильнике. И дело было не в том, чтобы разрушить свой желудок, хотя этого непременно уже не избежать, как бы не хотелось, а в том, чтобы, наконец, достичь идеального тела и веса, видеть в зеркале худое и красивое тело. Идея похудения к Аарону пришла внезапно, как казалось на первый взгляд. Нет. Ещё с самого детства он замечал за людьми, что любят тех, кто меньше, тех, кто по-большей части намного слабее среднестатистического человека. И это идея привела его в восторг настолько, что хотелось визжать от счастья. Нет, в подростковые годы он, конечно, терял массу, но не в таких условиях. Тогда вообще все было по-другому. Сейчас же Аарону, кажется, просто нравится наказывать себя. Он плохой. Ужасный. Отвратительный. Он не достоин всего того, что сейчас имеет. А наказывать и правда есть за что — будь это язвительные замечания в сторону близких, оскорбления или недостаточное признание преподавателя в университете, да что угодно в конце концов. Все мучения, что выпали на его долю — заслужены.

***

      Энергетики без сахара стали чаще появляться в холодильнике и именно это добивало Кевина, который день изо дня видел их. Не то, чтобы он вообще был рад такой зависимости Аарона, но доходить до такого абсурда — вообще маразм. Как и обещал, Эндрю он ничего не рассказал. И все же Кевин взвалил на себя непосильную ношу молчания. Он видел, как Аарон стремительно худел, терял цвет лица и былые искры в глазах, которые появлялись то ли от азарта, то ли от пассивной агрессии, которую тот, в свою очередь, совершенно не умел контролировать, исчезали. Казалось, что другие либо ослепли, видя Аарона таким, либо же им было просто плевать на своего друга. Эндрю, конечно же, изредка кидал странные взгляды в сторону брата, но замечаний каких-либо не произносил вслух, предпочитая копить в себе все то говно, что видел. В голове у него непременно находился целый список того, что его раздражает и заставляет поразмыслить, и поведение Аарона явно не на последнем месте, но как таковых действий никто не предпринимал, кроме самого Аарона, который не мог остановиться.

***

      Неделя сессий — сущий ад. И, наверное, именно она станет последней каплей в терпение Аарона. За учебниками он проводил сутки, не вылезая из-за стола даже ненадолго расслабиться. Впрочем, это заставляло сосредоточиться на учёбе и отвлечься от других проблем, которые с каждым днём только увеличивались в количествах и размерах. А самая огромная из тех, которую предстоит решать будущему Аарону, так это Кевин, который все знает и в любой момент может рассказать. И это выбивало из лёгких последний воздух, мысли о нем съедали изнутри, заставляя только и думать об этом куске дерьма, преследующим его, кажется, некоторое время.       На телефон пришло сообщение от Кейтлин. Она, как обычно интересуется его состоянием, пытаясь заботиться даже несмотря на то, что они уже не вместе. Кейтлин не была тем человеком, с которым Аарон предпочёл бы связать всю свою жизнь и понимать это было, как минимум — неприятно, а максимум — до тошноты омерзительно. Он любил её, так сильно, что живот скручивался от одного лишь взгляда на девушку, дарящую тепло и внимание, но понимание того, что им не по пути приносило острую режущую боль.       Отвращение от самого же себя накрыло того с головой. Аарон смотрел на телефон, не в силах ответить. Он не достоин даже такой замечательной подруги, которая не жалея себя, отдавалась полностью, не прося абсолютно ничего взамен. Она тоже любила его, да и делает это до сих пор, каждый раз напоминая об этом словами и действиями, которые освежевали память Аарону о своей ничтожности и неспособности на нормальную любовь.       Рвотный рефлекс сработал моментально от гнетущих мыслей. К горлу подступил неприятный комок. Желудочный сок раздирал гортань, обжигая пищевые пути. Склоняясь над унитазом, Аарон тяжело дышал, пытаясь привести себя в порядок. Перед глазами темнело, вот-вот и он потеряет сознание, он помнит это состояние, высасывающее последние силы. Руки тряслись, еле-еле держа тело над туалетом. С каждой секундой вдыхать становилось все тяжелее. Нить слюны тянулась по подбородку, которую Аарон одним движением смахнул. Сидя на холодном кафеле, в глазах по прежнему рябило. Не хотелось о чём-то думать. Не хотелось дышать.       Стук в дверь болезненно ударил по вискам, заставляя зажмуриться от неприятной боли, словно удары молотка по голове. И уже сейчас Миньярд знал, кто стоит по ту сторону, намереваясь дать свой, никому ненужный, совет. И именно в эти моменты Аарон мечтал исчезнуть, не в силах даже выдавить из себя слово.       — Аарон, — такой молящий голос Кевина выбил Миньярда из колеи. Словно тот и правда волновался за него. Хотя, наверное, так и есть. Если он сдохнет, то доставит немалые проблемы команде, а Кевин будет винить себя за это. Как никак, он ведь играет на поле и как говорят, вполне неплохо для того, кто вообще на дух не переносит экси, желая поскорее избавиться от этой ноши.       — Вали к Эндрю и его парню, да куда угодно, от меня подальше! — голос сел, даже самому Аарону он показался незнакомым. Хотелось пить. Хотелось умереть. Он не слышал шагов удаления от двери, а это значит, что Дей все ещё стоит на месте. Собрав последние силы в кулак, Миньярд поднялся с холодного пола, направляясь к двери. С силой открыв ее, он вдруг остановился, картинка перед глазами расплылась, а ноги стали ватными, будто бы приросшими к полу, — Да что тебе надо? — одними губами прошептал Аарон, смотря в пол.       — Хочу тебе помочь, — делая шаг навстречу, Кевин хотел было уже придержать парня, еле державшегося на ногах, чтобы тот случайно не убился.       — Себе помоги, придурок, — противный кашель вырвался из горла, окончательно раздирая стенки гортани. От боли хотелось зареветь, но Миньярд стоял на ногах, молясь всем богам, чтобы Дей свалил куда подальше.       — Аарон, не закрывай глаза, — молниеносно сократив расстояние, Кевин держал обмякшее тело на руках, чувствуя бессилие над ситуацией.       Миньярд ощущал чужие прикосновения. Холодные руки, что не дали ему удариться головой об твёрдую поверхность пола. Может, даже отдалённо слышал голос, просящий о том, чтобы тот не закрывал глаза. А потом наступила вездесущая темнота, которая с каждой секундой затягивала Миньярда все дальше и дальше в пучину мрака и отчаяния, в то место, где Аарону не впервой бывать.