Нам не стоит общаться

Убегай из дома, Холодный утренний город. Как будто едва знакомы, Вернёмся еще не скоро. Мы с тобой, как всегда, Молча зашли за край, Запиши и стирай. Опять по новой бесконечный цикл. Мы зашли за край, Запиши и стирай. Мне так хочется со всей силы Тебя поцеловать, Запиши и стирай. Зачем мы именно с тобой Играем с судьбой? Быть вместе небезопасно, Мы медленно медленно гаснем. Стали теми, кого ненавидим, Домой нас больше не ждите

***

— Ты опять не берёшь трубку… Получил моё последнее сообщение и не перезвонил. Он тебя там до смерти запугал? Или ты просто невменоз? Меня достала эта неизвестность… — абонент вздохнул, — Ты в состоянии хотя бы эсэмэс написать? Я пока уезжаю из города. Прослушаешь это сообщение и сразу сотрёшь, хорошо? Вообще не знаю, понимаешь ли ты, о чём я тебе толкую… Ощущение, будто говорю в пустоту. Всё так же одновременно ненавижу и люблю тебя, придурка. Надеюсь, скоро этот кошмар закончится. Пока!

***

      Четверть я закончил идеально, несмотря на мои прогулы и несделанные домашки, а ещё недавно ввязавшийся в мою жизнь криминал. Я с горем пополам не спал последние три ночи и сдал все письменные работы, и по всем предметам вышли пятерки. Мама была мной довольна, а я, уставший и без сил, сейчас стоял на перроне с мамой и держал свой чемодан. Мама провожала меня на поезд, который повезёт меня в дачный посёлок к моей бабушке, сестре и брату. Антон тоже должен был ехать со мной в этом поезде. Билеты он уже купил. Мы ещё не придумали, где он будет там жить. Сейчас главное уехать отсюда и две недели спокойнойного отдыха на природе.       Я, попрощавшись с мамой, зашёл в поезд и уже увидел сидящего там Антона и сразу подсел к нему. — Ты ведёшь себя подозрительно, — наклонившись ко мне, шепнул Шастун, — Не верти так головой. — Антон, я боюсь! — признался я. — Ты же сам сказал, что они не сразу хватятся, что я уехал из города. Здесь мы в безопасности. Смотри, сколько вокруг ментов. — Надеюсь, ты никому не проговорился, что собираешься уезжать.       Антон нахмурился и ничего не ответил. — Что? — задохнулся я от возмущения, — Проболтался? Кому? — Да никому я не проболтался, — поморщился Шастун, — Всё будет хорошо! Перестань нагнетать. Ты что, дрожишь?       Да! Как осиновый лист на ветру. Антон повернулся ко мне и заглянул в глаза. — Успокойся! Ты такой дёрганый. Нас заподозрят и на досмотр отправят. — И что? — настороженно спросил я. — А то, что у меня там украденный у отчима пакет белого запретного порошка. — Чего? — задохнулся я, — Это шутка такая?       Антон продолжал серьёзно смотреть на меня. Тогда мне показалось, что мы молчим и сверлим друг друга взглядами целую вечность. Потом парень рассмеялся. — Конечно, шутка! Мы ведь уже прошли досмотр на входе, дурашка.       Я ударил парня по плечу. — Безумно смешно, шутник. Я и так сейчас от страха в обморок упаду!       Поезд громко лязгнул, резко дёрнулся, и я уткнулся Антону в грудь. — В тесноте, да не в обиде, — смущенно пробормотал я, — Ты ещё жаловался, что в последние дни не можешь выспаться. — Это да, — Антон сладко потянулся, — У Александры Марковны жутко неудобный узкий диван на кухне.       Несколько дней перед отъездом Антону пришлось перекантоваться у моей соседки. На удивление, Александра Марковна с радостью приняла парня. Я рассказал, что Антон — иногородний, у него жуткие проблемы с родителями, поэтому ему пришлось сбежать из дома. — Будешь скучать по Александре Марковне? — спросил я. — Она мне здорово помогла, — кивнул парень. — Это да… — И холодцом кормила, — улыбнувшись, Шастун посмотрел мне в глаза. — Кошмар! — скривился я, — Гадость какая. — И пирожками с рыбкой, — не унимался Шастун. — Прекрати!       Мы вместе рассмеялись и уставились в окно. — Как здорово, что мы едем на природу, — задумчиво сказал Антон, — Я обожаю природу, хотя редко там бываю. Да и вообще я ни разу не путешествовал. — Правда? Я прожил на даче всё своё детство, — сказал я, — У тебя такой обеспеченный отчим и вы не путешествуете?       Антон немного помолчал, а потом сказал: — Он стал моим отчимом, когда мне было двенадцать. А до этого мы с матерью жили в маленьком городке далеко отсюда. — А-а-а, — протянул я. — У отчима всегда полно работы, а мама… Мама никогда особо не занималась воспитанием. — Понятно, — вздохнул я.       Моим-то воспитанием занимались с самых пеленок. Кружки́, секции, репетиторы… Иногда мне казалось, что я какой-то породистый скаковой конь, которого готовят к важным скачкам. — Наш дом находится практически на берегу реки, — обрадовал я Шастуна, — Если бы сейчас было лето, там можно было бы купаться. — Вот как? — удивился парень, — Речка в пешей доступности?       Я не успел рассказать Шастуну о своей семье. О большом коттедже с собственным выходом к реке… Впервые стало неудобно за своё положение. И хотя отчим у Антона оказался непростым, как-то неловко такое обсуждать с парнем, который находится в беде. — В очень пешей доступности, — всё-таки ответил я, — Утром нас встретит моя сестра. — Где я буду жить? — спросил Антон, — Могу ночевать на берегу реки. — У меня есть другая идея, — туманно отозвался я, — Позже тебя проинструктирую.       В дороге мы с Антоном снова играли карты. Когда вечером зажгли свет, мы поужинали под грохот колес, поглядывая в чёрное окно, за которым время от времени мелькали огни.       После ужина, Антон первым начал клевать носом. — Извини, я правда в последние дни плохо спал, — сказал он, укрываясь одеялом, — У Александры Марковны есть ещё такая славная привычка, называется «Слушать радио в пять утра»…       Шастун быстро уснул под дробный стук колёс. Я же лёг намного позже и долго ворочался, несмотря на то, что мои последние ночи тоже прошли без сна. Никогда не жаловался на проблемы со сном, но после знакомства с Шастуном засыпать стало сложнее. Слишком много мыслей в голове.       Ещё месяц назад, в сентябре, мне казалось, что я никогда не сдружусь с этим парнем и что он теперь до окончания школы будет издеваться надо мной, а сейчас, в октябре, мы с ним вместе едем ко мне на дачу… И я же спасаю его от проблем.       В поезде всегда хорошо думается и, почему-то, преимущественно о хорошем. Сейчас мне казалось, что всё обязательно наладится, Антон найдет выход из трудного положения, а я… Я ему в этом помогу. И совсем скоро буду на даче, рядом с самыми близкими.       Сам не заметил, как в конце концов провалился в сон, но вскоре проснулся, почувствовав чужое дыхание. Открыл глаза и впотёмках не сразу разглядел Антона, который склонился надо мной, а затем бесцеремонно полез под мое одеяло. В тот момент мимо нашего состава с оглушающим грохотом промчался поезд. Я сел. Антон сел рядом со мной, кутаясь в одеяло. — Что ты делаешь? — возмутился я. — Арс, пожалуйста, не прогоняй меня, — шепнул мне на ухо парень, пристраиваясь рядом. — С ума сошёл? — Мне приснился кошмар, — сообщил Антон, кутаясь в моё одеяло. От его случайных прикосновений по телу забегали мурашки.       Вагон продолжал с грохотом раскачиваться. — Мне очень жаль, — сердито проговорил я, — Но твой кошмар — это не повод… — Не могу спать один, я больше не усну, мне страшно, — шептал Антон, бесцеремонно обняв меня за плечи и притянув к себе. — Перестань! — пробурчал я, повернув голову к парню. В этот момент поезд проезжал какую-то станцию: на мгновение купе озарили огни. — Мне страшно, — повторил Шастун с закрытыми глазами, — Я боюсь, не уходи. — Да куда я уйду? — проворчал я, понимая, что речь парня больше похожа на бред сумасшедшего. Нет, он правда бредит? — Не прогоняй меня, пожалуйста… — сказал подросток, утыкаять своим носом мне в шею.       По телу пробежала дрожь, и разлилось приятное тепло. Что этот парень делает со мной? Я шумно вздохнул.       Голос Антона был сонным, хриплым… И снова эти предательские мурашки. — Стой, не уходи, — продолжал Антон, разговаривая уже во сне, — Не оставляй нас!       Я больше ничего не сказал, положил свою руку поверх руки Антона и осторожно погладил парня. Только тогда Шастун успокоился и мирно засопел мне в ухо. Я же снова пошевелиться не мог. Да уж, тут, пожалуй, выспишься.       Задремал я ближе к утру, когда за окном уже светало. Стук колёс всё-таки меня убаюкал…       Резко открыл глаза и сощурился от яркого солнечного света. Огляделся. В купе я сейчас был совершенно один. Приподнялся, опершись о столик, и выглянул в окно. Мы проезжали какой-то небольшой населённый пункт.       Потом я попытался ладонью пригладить взлохмаченные волосы. Тут дверь с шумом открылась, в купе зашёл Антон. На плече у парня полотенце, в руках — стакан с кипятком. Запахло мятной пастой и сигаретами. Антон на вид был отдохнувший и вполне выспавшийся, в отличие от меня. — Скоро приедем, — весело сообщил он, — Пол часа осталось. — Угу, — промычал я сонно. — Долго спишь, — сообщил мне парень.       Я от возмущения только рот открыл. Знал бы этот нахал, почему я не могу выспаться последние несколько недель.       Антон, как ни в чем не бывало, уселся на мою полку. Я прильнул к стене, поджав ноги и натянув одеяло до самого подбородка. — Ты не знаешь, почему мы проснулись, сидя рядом? — спросил Шастун, высыпая в стакан пакетик растворимого кофе. — Ничего не помнишь? — удивился я. — Нет, — ответил он. Пожал плечами, доставая из пакета бутерброд, который ему соорудила в дорогу моя соседка. — И часто с тобой такое? — осторожно спросил я. — Бывает, — только и ответил Антон, — С детства, когда переволнуюсь… Я тебя не напугал? — Ты меня возмутил, — сказал я.       Когда мы проезжали разноцветный осенний лес, Антон прильнул к окну. — Какая красота, — с мальчишеским восторгом восклицал он, то и дело оборачиваясь ко мне. — Да-а-а! — со смехом соглашался я.       Я, по-прежнему завернутый в одеяло, тоже подполз к окну.       Когда поезд прибыл на станцию, Антон быстро схватил чемодан, будто ему не терпелось скорее оказаться на улице, в этом незнакомом месте… Я поспешно накинул куртку и устремился за парнем. Вокзал встретил нас привычным гомоном. Мы вышли из вагона и завертели головами. — И где твоя сестра? — спросил Антон.       Я снова посмотрел по сторонам. — Она может опоздать… Геля такая, — моя сестра была на пол года младше меня и воспитывали её так же строго, как и меня. Только она жила с бабушкой.       Внезапно раздался пронзительный свист. Едва ли не расталкивая остальных пассажиров и провожающих локтями, Ангелина направлялась в нашу сторону. Как обычно, одета в скромное платье, поверх накинут вязаный джемпер, русые волосы аккуратно уложены… В другом виде бабушка не выпустила бы Гелю из дома. На ногах — плетёные босоножки. Кроссовки бабушка вообще не признает, поэтому часто сестрёнке приходится выносить из дома неприлично короткие шорты, топы и кеды в рюкзаке, позже где-то переодеваясь. — Опоздала, да? — спросила Геля, притормозив рядом с нами. На меня она при этом даже не смотрела. Только бесцеремонно оглядывала Антона с ног до головы. Но Шастуна это ничуть не смутило. Он в ответ уставился на мою сестру. — Тоже по тебе скучал! — проворчал я, — Всё-таки с Нового года не виделись.       Ангелина раскинула руки для объятий, при этом, по-прежнему, не сводя взгляда с Антона. — Представишь? — спросила она, когда мы обнялись. — Конечно, это Антон. — Антоша, значит, — деловито кивнула Геля. — Ага, Антоша, — согласился парень. — А это моя сестра, Анге… — начал я. — Вы вместе учитесь? — бесцеремонно перебив меня, поинтересовалась у Шастуна Геля. Я только закатил глаза. — Да, мы… — начал Антон, а потом замолчал и уставился на меня. — Да, мы учимся вместе! — ответил я, — Геля, давай отойдем на минутку! По телефону я тебе это не мог сказать…       Оставив Антона вместе с огромным чемоданом, я отвёл сестру в сторону — под один из навесов. Над головой громко повторяли одно и то же объявление о скором отбытии поезда.       В двух словах описав всю ситуацию, я уставился на сестру. Сестра — на меня. — И что ты теперь хочешь? — удивилась Геля. Она стояла, скрестив руки на груди, то и дело поглядывая в сторону Шастуна. — Помоги провести его в дом, — сказал я. — Погоди, в чей дом? — удивилась Ангелина. — В наш! — Сеня, ты сдурел совсем? — завопила сестра.       Антон услышал эти вопли и глянул в нашу сторону. Мы с Гелей натянуто улыбнулись ему и продолжили разговор. — Ты хочешь прятать его у нас? — Дом большой… — начал я в своё оправдание. — Ба тебя убьёт! — Она ничего не узнает, — сказал я. — Ага! Как же! — возмущалась Ангелина, — Она ничего не узнала бы только в том случае, если б ты решил подселить к нам невидимку! Или тараканчика в спичечной коробке.       Я подавленно молчал. — Хорошо, — продолжила сестра, — Даже если бабуля целыми днями в своём розарии возится… Скоро приедет Стасон. Братик-то точно спалит твоего Антона… — Не спалит! — парировал я. — Ну и нафига ты его сюда притащил? — резонно заметила Геля.       Я только растерянно захлопал глазами. — Помочь надо человеку… — выдавил я из себя. — Да? А что ты о нём вообще знаешь? Кроме того, что его отчим — преступник? Может, и он того… — Ангелина сдвинула брови к переносице и оскалилась. Будто именно с таким выражением лица ходят бандиты… — Он музыкант! — отозвался я, — Знаю, что у Антона есть какая-то группа… — Да? Какая? — Без понятия! — Вот! Ни черта ты про него не знаешь, а тащишь его к нам в дом!       Я промолчал. — Ты можешь не орать об этом? — зашипел я на сестру.       Теперь мы вдвоём примолкли и уставились на Шастуна, который с отстраненным видом пялился на спешащих к перрону пассажиров… — О-фи-геть! — наконец проговорила Геля, — Ты хоть понимаешь, что сейчас происходит? — Что? — вяло поинтересовался я. — Исторический момент! — Ну? — Впервые ты втягиваешь нас в неприятности, а не я… — Так уж и неприятности! — впрочем, мой голос прозвучал не совсем уверенно. — Наш умница Арсюша Попов, голубоглазый ангелочек, мамочкина гордость… — Слушай, не хочешь помогать — не надо! — взорвался я, — Сам со всем справлюсь.       Ангелина, не привыкшая к тому, что я могу повысить голос, удивлённо покосилась на меня. А затем просияла: — Ха! Да ты чего? Ну, уж нет, я такое веселье не пропущу. Просто удивительно, что твоя задница готова к приключениям!       Я только тяжело вздохнул. — И если твой обман обнаружится, все шишки полетят в твою сторону, не в мою. Ну просто, Аллилуйя! — улыбаясь, восторженно продолжила Геля. На её щеках появились озорные ямочки, — Идём!       Сестра первой двинулась навстречу заскучавшему Шастуну. — Ну что, Антоша! — гаркнула Ангелина, — Вперёд и с песней?       Мы двинулись к нашему коттеджу. — Предупреждаю, Антоша! Хоть дом у нас и большой, но постарайся сделать так, чтобы бабуленька тебя не видела, — предупреждала по дороге сестра. — Что? — совсем ошалел Шастун. Парень растерянно посмотрел на меня. Я только кивнул. — Ещё старайся не попадаться на глаза Вере Кирилловне. — А это кто? — Экономка, горничная, — пояснила Геля. — Вы кто, блин, такие? — вопросил Антон. — Лично мы — никто. Надеюсь, пока что, — встрял я. — Ага! — кивнула Геля.       Пока брели по узким светлым улочкам, я изредка поглядывал на Антона. И если раньше парень казался мне невозмутимым и самоуверенным, сейчас он был таким растерянным. Захотелось подбежать к нему и погладить по голове или взять за руку… Я отогнал от себя эти мысли. Ещё я заметил, что Ангелина дольше положенного засматривается на Антона. Он что ей понравился? Ну, конечно кому такой красавчик не понравится? Даже мне вот нравится. Выглянуло солнце, Шастун сощурился, на его лице засверкали веснушки и волосы золотыми кудряшками спадали на лоб. Видимо, подросток заметил, что на него смотрит двое пар глаз и испугано уставился вначале на Гелю, потом на меня: — Что-то не так? Чего вы так смотрите?       Мы с Гелей переглянулись. Она засмеялась. Антон непонимающе на нее покосился. — Не обращай внимания, — сказал я, закатив глаза.       Наконец, мы дошли до коттеджа.