Конец?
29 января 2024 г., 18:57
Я обнимаю тебя бережно
Вникая, что моя судьба в моих руках.
Я так люблю, когда ты говоришь, что любишь
ты как часть меня, без тебя никак
А ты не знал, сколько это значит я + ты
Ты отпускал в отраженье неба мои мечты
***
Мы не спеша брели по узкой тенистой улице. В кармане джинсов лежали купленные полчаса назад билеты на поезд. Это означало, что пути назад нет. Нужно как можно скорее решить проблемы Антона и постараться вернуться к обычной жизни. Как Шастун хочет провернуть дело, я слабо себе представлял. Попасть на такую крупную сумму… Мысли лихорадочно крутились, но в конце концов от всех предположений только голова начала раскалываться. Так ещё и тот стих не лез из головы. Зачем я его прочитал? — Не молчи, — подтолкнул меня плечом Антон, — ты снова напряжен. — Все хорошо, — заверил я. Не хотелось расстраивать Шастуна своим кислым видом. Но так уж получается, что мои эмоции всегда написаны на лице. По пути мы купили тёплого какао. — Классный у вас посёлок, — сказал Антон, — и природа здесь красивая и тот водопад… Мне будет его не хватать. — Хорошо, когда есть возможность вернуться к нему в любое время года, — согласился я, отпивая горячий напиток. — Что ты оставил у Александры Марковны? — спросил я. — Надеюсь, все законно? И там не… Я даже вслух не мог высказать свое предположение по поводу наркотиков. Вдруг кто-то услышит? Мы шли по тихой улице, я то и дело оглядывался по сторонам, боясь, что вот-вот из-за поворота выскочит злосчастный черный внедорожник. И снова мысль: «Скорее бы уехать…» Когда же все наладится? — Нет, я же тебе сказал, что я их уничтожил, — склонившись к моему уху, проговорил Антон. Стало щекотно и приятно. — У нее я оставил кое-какую теплую одежду и практически все деньги. — Деньги? — переспросил я. — Да, от выступлений, — пояснил Антон. — За несколько лет скопилась очень приличная сумма. Конечно, ничтожно малая по сравнению с той, что я теперь должен. Но мне нужны эти деньги. Я не рискнул взять их с собой сюда, не зная толком, где мне придется жить. — Ты думал, моя семья — воришки, которые обдерут тебя? — усмехнулся я. — Я не думал о твоей семье, Арс, — честно ответил Шастун. — Когда мы ехали сюда, я решил, что мне придется ночевать на природе, как положено уличному музыканту, гастролирующему в курортном городе. Я же не знал, что буду жить в шикарном особняке. — Перестань так называть мой дом, — засмеялся я. Антон рассмеялся в ответ и продолжил: — А если бы меня обокрали? Я не могу рисковать деньгами, говорю же, они сейчас мне будут очень нужны. — Но ты ведь знаешь, что Александра Марковна — самый любопытный в мире человек, — сказал я. — Но у меня есть в рюкзаке потайное дно. Остальные деньги я растолкал по карманам. Даже если она заглянет в сумку… Там только одежда. — Да-да, утешай себя, — усмехнулся я. — Не хочу уезжать, — проговорил Антон, снова наклонившись к моему уху, опаляя шею горячим дыханием. И сердце забилось быстрее. Хотелось повернуться и поцеловать его. Но я понимал, что так нельзя. — Надо, — вздохнул я. — Да. Но как подумаю, что впереди не самые приятные события, — сказал Антон. Я вспомнил маму и её деловых партнеров и снова тяжело вздохнул. — Ты прав. Но мы быстренько со всем справимся, — задумчиво проговорил я. — И все будет хорошо. — Что ж, если нас никто не заметит где-нибудь на вокзале вместе, то, думаю, ничего тебе не грозит, — проговорил Шастун. — В городе я светиться не буду. Я поеду на квартиру в пригород, а ты отправишься домой и забудешь все как страшный сон. Я молчал. Скорее как самый прекрасный сон я всё это не забуду. Антон с подозрением покосился на меня. — Попов, ты не думай даже туда соваться! — сказал он это таким жестким голосом, что по спине пробежали мурашки. Я понял, что сейчас шутки с Антоном плохи, поэтому просто закивал. — У меня, кстати, есть человек, который может привезти на вокзал вещи от Александры Марковны, — сказал он.***
Антон вертел в руках книгу, из которой по-прежнему торчал лист со стихотворением. Я искоса смотрел на этот томик в твердом переплете, и сердце сжималось. Не знаю, что задумал Шастун, но о плохом думать не хотелось. — Нам пора собираться, — сказал я. — Завтра поезд. А сегодня вечером бабуля закатит прощальную вечеринку в честь моего и как раз твоего отъезда. Антон смущенно улыбнулся. — Стас обещал приготовить барбекю в саду, — продолжил я. Ну вот и всё, через два дня я уже вернусь к своей однообразной скучной рутине и буду ходить в школу. — Для него мой отъезд — праздник? — усмехнулся Антон. — Не болтай глупостей, — поморщился я.***
Мы сидели возле костра и смотрели на огонь. Солнце садилось за голубые ели. Антон помешал палкой костер, и в вечерний воздух взвился рой искр. Бабуля подняла голову и с задумчивым видом принялась разглядывать гирлянды, которые мы забыли снять еще с вечеринки. — А кто это придумал? — спросила бабушка, указывая на украшенный сад. — Вышло очень симпатично. — Это Гелик сделала, — сказал Стас, выкладывая на решетку сосиски. Брат говорил об Ангелине, а сам то и дело исподлобья поглядывал на Шастуна. Антон отдал Стасу все вещи, поэтому в вечер перед отъездом предстал перед бабулей в своем привычном виде. В толстовке, потертых джинсах и разбитых кедах. Такая одежда шла Антону точно так же, как и белоснежные дорогие рубашки. Только в своих вещах он выглядел привычнее и роднее. Сквозь потрескивающее пламя я посмотрел на Шастуна. Вид у него задумчивый, на лице играли оранжевые блики. Перехватив мой взгляд, Антон улыбнулся. Я смущенно улыбнулся в ответ и посмотрел на бабулю. Мне казалось, что она видит нас четверых насквозь, но почему-то не выдает. И про ту грандиозную вечеринку всё давно просекла. Словно прочитав мои мысли, бабуля, хитро улыбнувшись, проговорила: — Молодец, Ангелина! Так преобразила наш сад. Сестра в этот момент, обжегшись, пробовала готовую сосиску. — Ой, да чего там! Но спасибо, — пробормотала Геля. Было заметно, что ей непривычно, но очень приятно слышать похвалу от бабули. — Антон! — торжественно обратилась к Шастуну бабушка. Парень отложил палку, которой мешал костер, и растерянно взглянул на бабулю. — Еще раз хотела бы поблагодарить вас за наши уроки. Вы меня прямо в молодость вернули! Помню, как Виктор играл на пианино, а я пела… В то время мы жили в другом доме, бедненько, скромненько, но именно тогда я чувствовала себя самой счастливый на свете. Так же были распахнуты окна, так же ветер дул. Я пела только для него. Антон молчал. Мы все молчали, боясь спугнуть бабушкины воспоминания. — Приезжайте к нам в любое время года, — растроганно проговорила бабуля. Стас снова недобро глянул в сторону Шастуна, но Антон проигнорировал брата. Когда совсем стемнело и пришлось зажечь на участке фонари, было принято решение здесь же пить чай. Стас ушел в дом, чтобы поставить чайник. А затем появился на крыльце, гремя чашками. — Там на столе огромный поднос со сладостями, — проговорил он, — Вера Кирилловна приготовила к чаепитию. Но у меня не сто рук, чтобы все одному притащить. — Я принесу! — с готовностью встал со своего места Антон. Следом за Стасом из дома вышла Вера Кирилловна, которая тоже несла несколько чашек. Я проводил Антона взглядом, и когда парень скрылся в доме, поднялся с садового стула. — И всё-таки, — как бы между делом обратилась к Геле и Стасу бабуля, — почему вы до сих пор не рассказали мне, как прошла ваша вечеринка? Много было народу? — Какая еще вечеринка? — искренне воскликнула Ангелина. — Стас, ты что, какую-то тусу затевал? Почему меня не пригласил? — Ой, вот только не надо сейчас, — начал Стас, — будто ты тут ни при чем. — А я чего, — оправдывалась Геля, — это все он! Но, бабуль, не было ничего запрещенного!.. Пока брат с сестрой спорили на потеху бабуле и Вере Кирилловне, я тоже осторожно прокрался в дом. В коридоре не горел свет. Я столкнуся с Антоном как раз в тот момент, когда он нес поднос. Из-за нашего столкновения Шастун едва не выронил поднос из рук. — Прости! — почему-то шепотом отозвался я. — Ничего страшного, — глухо отозвался Антон. Из открытой двери мы слышали, как Стас и Ангелина продолжают ругаться. Я подошел ближе к парню и дотронулся до его щеки. Он не шелохнулся. — Тяжело? — спросил я. — Конфеты и печенье-то? — усмехнулся Шаст. — Постараюсь не надорваться. В темноте коснулся его рук, которые вцепились в поднос. От Антона пахло костром, и почему-то этот запах еще больше закружил голову. Антон поставил поднос на столик и сказал мне: — Отойдём, поговорим? Я удивленно посмотрел на него и кивнул. Он взял меня за руку и отвёл в гостинную, где мы уселись на диван. — О чём? — недоумевая, спросил я. — Арс, прости меня, пожалуйста, — сказал Антон, смотря на меня. — За что? — не понял я. — За всё. За то, что облил тогда тебя водой, за то, что обзывался и грубил. А ещё прости за то, что уезжаю и за то, что мы не будем с тобой вместе всегда, — парень осёкся и вопросительно посмотрел на меня. Я не знал, что ему сказать. В голову не приходили ни какие слова. А руки немного подрагивали. Я не знал, как на это реагировать. Тогда Шастун продолжил: — Ты думаешь по тебе не видно твою симпатию ко мне? — сказал он и посмотрел на мою реакцию. Я возмущённо хмыкнул: — Чего? Какое самомнение, Шастун. Да я… Я не успел договорить, потому что он перебил меня: — И это взаимно, кстати. Я понимаю, что с каждым днем я хочу делиться с тобой всё большей частью своей жизни У меня пересохло во рту, спёрло дыхание и руки резко вспотели. А сердце забилось слишком быстро. Это ведь не сон? Может показалось? Я ждал чего угодно, но не этого… — И как ты это понял? — наконец смог я спросить. Да уж, Антош, расскажи с чего ты взял, что ты мне нравишься. — Да ты же чистый лист, по тебе всё видно. Ещё с того дня как ты меня привел к себе домой, когда я со скейта навернулся. Я улыбнулся, припоминая тот день. — Тогда, о какой девушке ты писал? — недоумевал я и всё не мог поверить его словам. — Ты прочитал тот стих? Я растерянно кивнул, боясь, что Антон разощлится. Но вместо этого парень сообщил: — Я и хотел, чтоб ты его прочитал. Я не знал, как тебе признаться, — Шастун опустил взгляд. Меня удивило такое смущение от такого дерзкого парня. — То есть тот стих…? — Да. Он для тебя, Арс. — Он очень красивый, — выдохнул я. Кажется в этой комнате совсем не хватает воздуха. — Знаешь, как влюбился в тебя, Попов? — спросил вдруг Антон охрипшим голосом. Я с удивлением поднял на него глаза: — И как же? — Будто всё это время, пока мы с тобой общались, ходил по тонкому льду, боясь, что рано или поздно это всё-таки вот-вот случится… — Случится? — уточнил я, затаив дыхание. Сердце подпрыгнуло. — Да, Попов, — серьёно кивнул Антон. — Случилось. Я провалился под лёд, и вряд ли у меня уже получится выбраться. Я улыбнулся: — Я уже давно там. Согласись, бодрит? — Очень бодрит, — улыбнулся в ответ Шастун. — Вначале я думал, что ты мне очень нравишься как друг, но потом я начал в этом сомневаться. Понял, что меня к тебе сильно тянет, а сейчас я уезжаю, и мне очень больно это делать, но я не могу остаться. Между нами повисла неловкая тишина. Вот и всё. Антон узнал о моих чувствах и, оказывается, это всё взаимно, но завтра он уезжает и, возможно, увидимся мы с ним очень не скоро. И никто из нас не знал, что делать дальше. Всё это так странно и непонятно. Тогда Шастун навис надо мной, а потом сел ко мне на колени. По телу сразу разлилось тепло. — А теперь, Арс, снова выйди из своей зоны комфорта и поцелуй меня первым. К щекам прилил жар. Я положил руки на талию парня, а он обнял меня за шею, продолжая внимательно и томно смотреть мне в глаза. Я перевел взгляд на его губы. Сердце задыхалось от волнения. Еле дыша, прикрыл глаза и осторожно поцеловал Шастуна в мокрую щеку. Чувствовал, что Антон улыбается. По-прежнему не открывая глаза, прильнул к его мягким пухлым губам. Всё это время, что я был на даче с Антоном, я рисовал у себя в голове этот момент, не надеясь, что он случится. Но сейчас всё даже лучше, чем было в моих мыслях. Почувствовав ответное умелое прикосновение губ парня, я непроизвольно охнул. Когда сильные руки подростка притянули меня к себе, а язык Антона проник в мой рот, воздуха перестало хватать. Похоже, начинается самое приятное… Антон начал слегка постанывать в поцелуй, а я просто таял от этого всего. Пусть это выглядело очень странно, но нам было хорошо, и это главное. Этот поцелуй будто перевернул мой мир. Смазал всё существовавшее ранее в серое безразличное пятно. Еще ни разу я не испытывал подобного. И даже подумать не мог, что обычный поцелуй может вызывать такие эмоции. Это словно несколько ударов током. И если Антон уйдет навсегда после такого… это будет ужасно. Мы продолжали целоваться и не могли друг от друга оторваться. Простые легкие касания губ сводили с ума. — Приятно, — проговорил шепотом Антон. Я улыбнулся. — Кто-нибудь обязательно зайдет, — прошептал я в ответ, — всегда кто-нибудь не вовремя заходит, по-другому не бывает… Антон только помотал головой и снова нагнулся ко мне. Мои руки невольно проникли под толстовку Антона. Я слышал, как учащается его дыхание. Из открытой двери по-прежнему доносился недовольный голос Стаса. Попадемся! По-па-дем-ся… Но, как это обычно бывает рядом с Шастуном, я совсем потерял контроль и счет времени. Запрокинул голову, подставив ему шею для поцелуев… Сквозь сумасшедший стук сердца удалось расслышать неуверенные шаги. Я быстро оторвался от Антона и тот от меня. — Ну где вы там пропали-то? — заглянула в гостинную Вера Кирилловна. — Вы здесь? Антон к тому времени встал и поправил толстовку. — Здесь! — отозвался я, совершенно не узнав свой голос. — Чуть не попались, — шепнул мне на ухо Антон. В темноте я не мог разглядеть его лицо, но решил, что в тот момент Шастун счастливо улыбался, впрочем, как и я.***
Мы уже сидели в поезде. Наши соседи — румяная женщина с шестилетним внуком, пухлым и загорелым в забавной тельняшке. Поезд едва тронулся, а мальчишка уже успел слопать два банана и сладкий апельсин. Липкий сок тек по его рукам, и женщина заботливо вытирала внука влажными салфетками. Мы с Антоном сидели напротив на полке и внимательно следили за происходящим, но каждый думал о своих проблемах. Женщина и мальчишка не обращали на нас никакого внимания. — Тоже отпуск закончился? — заметив наши стеклянные взгляды, все-таки обратилась к нам наша попутчица. — Ага, — как-то отстраненно отозвался Шастун. — Вот и у нас. Достался такой чудный санаторий, — воодушевленно начала женщина, — очень понравились процедуры с минеральной водой и целебной грязью. И вот это… Вакуумно-роликовый массаж! Вы про такое знаете? Мы одновременно покачали головами. — А еще рекомендую вам массаж нижних конечностей. Мы с Антоном переглянулись. — А какая там открытая детская площадка! — продолжала восторгаться женщина. — Бабусь, еще апельсинчика, — пробасил мальчишка. За всю поездку мы с Антоном и парой слов не перекинулись. Говорить не хотелось. То ли из-за того, что мы были здесь не одни, то ли из-за тяжелых мыслей, которые каждому из нас лезли в голову. То ли из-за неловкости, возникшей между нами из-за вчерашнего поцелуя. Я не знаю. И я не знал, как будет дальше. Эта неизвестность пугала. Когда погасили свет, а наши соседи давно видели десятый сон, мы улеглись спать. Я опять подумал — а если с Антоном что-нибудь случится? Вдруг я его больше никогда не увижу? Антон будто думал о том же самом. Потому что глубокой ночью он пришел ко мне на полку и сел рядом. Я тоже сел и мы, ни говоря ничего, обнимались, смотря в окно, за которым мелькали огни. Я взял Шастуна за руку и поцеловал каждую костяшку. Вчера эти руки играли ту прекрасную музыку на фортепиано. И обнимали меня… Сердце сжалось. Поезд гремел, стучал, качался, вез нас в неизвестность. Купе то и дело освещали яркие фонари. Под грохот колес и сердца Шаста я все-таки уснул…***
Утром мы вышли на перрон невыспавшиеся. У вагона нас уже поджидал друг Антона. За спиной рюкзак, в котором лежали вещи Шастуна. Сам Антон уже успел отбежать к торговой палатке, чтобы купить воды. — Здорово! — Антон протянул парню руку. Парень ответил крепким рукопожатием, а затем принялся стаскивать с плеч рюкзак Антона. — Спасибо, дружище, — подмигнул Шастун. — Как там Александра Марковна поживает? Ты передал ей привет? — Хорошая женщина, — кивнул парень. — Напоила меня чаем, накормила пирожками с ливером… — О, любимые пирожки Арса, — мечтательно вздохнул Антон. Я ткнул Шастуна локтем. Когда мы вдвоем, он самый нежный на свете, но стоит кому-то оказаться рядом, и снова эти подколы, как в первый день нашего знакомства. Просто неисправимый человек! — Ты нас очень выручил, — проговорил Антон, вручая своему другу несколько купюр. Парень взял в руки деньги. Пересчитал. — Ладно, до встречи! — попрощался он, потом быстро зашагал по перрону и вскоре скрылся в толпе. Антон поправил лямки рюкзака и сделал шаг назад. Сердце неприятно кольнуло. — Не люблю долгих прощаний, — хрипло сказал Шастун. — Я тебя наберу, как только всё наладится. — Хорошо, — глухо отозвался я, заглядывая в зелёные глаза Антону. Но он отвел взгляд. В такие родные и любимые глаза… Неужели я в них больше не посмотрю? — Ты вроде нигде не засветился. Можешь возвращаться в свою квартиру, к обычной жизни. — Хорошо, — сглотнув, повторил я. Без него моя жизнь и будет самой пустой и обычной. — Ты сейчас куда? — Поймаю машину, сниму номер в отеле… — И что ты там собираешься делать? — насторожился я. — Расскажешь мне о своём плане? — Нет. Всё! Не могу. Пока! — Антон резко наклонился ко мне и быстро чмокнул в щеку. Еще раз сказал негромко: — Пока. Развернулся и пошел прочь с платформы. Я растерянно смотрел ему вслед. Вот и всё? Это конец?
