Нам не стоит общаться

Но просто смотреть стоит дороже, Чем знать, что ты хочешь уйти. Я одинокий айсберг, Принадлежащий тебе. Рядом с тобой… Я начинаю дышать И моё холодное море Теплеет с каждой волной… О знал бы ты, как мне грустно, Что я могу предложить? Я — одинокий айсберг. Ты — вся моя жизнь. Для тебя я могу растаять Ртутью серебристой, Встать и в тот же миг Закипеть и испариться для тебя. Превратиться в полночь, Звёзды отражая, Всего тебя наполнить.

***

       Я молча присел рядом, прижавшись спиной к стене и обхватив руками колени. — Мало мне проблем, так я теперь ещё и о тебе без конца думаю! — проговорил Антон. — Разве я просил меня спасать? — Ты просил помочь… Подать тебе руку, — хриплым голосом отозвался я, припомнив нашу встречу тогда в парке. — Этого было бы достаточно, — зло проговорил Антон, по-прежнему не отнимая руки от лица. Сигарета, зажатая между его пальцами, тлела. Вскоре легкий вечерний ветер разнес седой пепел. Тогда я осторожно забрал у Шастуна сигарету и попробовал затянуться. Антон тут же убрал руки от лица и озадаченно посмотрел на меня. — Арс, что ты делаешь? — Курю, — ответил я, испугавшись его влажных от слез глаз. — Дай сюда, тебе не идет! — Шастун по-мальчишески шмыгнул носом, выдернул у меня из рук сигарету и затушил ее в стоящей на подоконнике пепельнице. — Я сам могу решить, что мне идет, что не идет, — проговорил я, не понимая, почему Антон сердится и разговаривает со мной в таком тоне.       Шастун вдруг молча уткнулся в мои колени и зарыдал. К горлу тут же подступил комок. Я аккуратно погладил парня по голове. Над нами тлел кровавый закат, на фоне которого вдалеке из заводских труб продолжал валить густой черный дым.        Вскоре Антон замолчал. Оторвавшись от моих коленей, вытер глаза рукавом толстовки. Я обхватил его мокрое лицо ладонями и приник к губам. Жался к парню всем телом, крепко обхватив его за шею. Антон нехотя отвечал, будто сдерживая себя. «Пожалуйста! Пусть он не станет последним, — мелькнуло у меня в голове. — Этот поцелуй горький, как полынь…» — Ты останешься на ночь? — оторвавшись от губ парня, спросил я. — Нет, я сейчас ухожу, — немного помедлив, ответил Антон. — Уже? В таком состоянии? — ужаснулся я, заглядывая в его воспаленные красные глаза. — Мне уже на всё плевать, — устало проговорил Шастун. — Я иду к ним сдаваться с повинной. — В полицию? — испугался я. — Нет, — покачал он головой. — Я же сказал тебе, что здесь живет человек, которому отчим теперь должен деньги из-за моей выходки. Я хотел сначала сознаться во всем и взять вину на себя… Мне теперь нет разницы, что они со мной сделают. Заставят отработать или сразу убьют… — Что ты такое говоришь?! — воскликнул я, замерев от ужаса. Ситуация казалась мне безвыходной. — Но теперь я поступлю по-другому, — проигнорировав мой возглас, сказал Антон. — Не буду признавать свою вину. Потоплю его вместе со мной. Он должен ответить за сделанное… — Кто «он»? — пролепетал я. — Отчим погубил Лёшу. Леши больше нет, — словно в бреду, повторял Шастун. — Зачем? За что он втянул брата во все это? Он знал его с детства, маленьким мальчишкой, он знал, что Лёша слабый человек… — Что с Лёшей? — шепотом спросил я. — Он так и не перезвонил?        Парень, не ответив, обхватил голову руками. — Я потерял их всех, — спустя какое-то время, глухо проговорил Антон.        Я молчал, затаив дыхание. — Я расскажу, что отчим ведёт нечестную игру и изначально хотел кинуть их на бабки, а товар даже не планировал отдавать, подставив меня. Выбрав пушечным мясом. И пусть разбираются между собой… — Думаешь, они поверят? — усомнился я. — Плевать, — повторил Шастун. — Плевать, если пощадят, плевать, если убьют… Всё это больше не имеет смысла. Убьют только меня, значит, так тому и быть. Но если и отчима на тот свет отправят, справедливость восторжествует. Карма — вещь занятная.        Антон попытался подняться на ноги, но я тут же схватил его за локоть. — Никуда тебя не отпущу! — выкрикнул я. И мне всё равно, что лоджии здесь смежные с другими номерами и кто-то может меня услышать. — Ты сдурел? Они не оставят тебя в живых! — Пусть! Я не вижу другого выхода… — всё это Антон произносил заплетающимся языком. — Ты сейчас в таком состоянии, — быстро заговорил я. — Чем тебе алкоголь помог? Антоша, поспи! Знаешь ведь как говорят: утро вечера мудренее.       Шастун, встав на четвереньки, снова сделал попытку подняться, но я в отчаянии только крепче вцепился в него. — Попов! Да отпусти ты меня! — рыкнул Антон, выдернув руку. — Отвали! Всё и так слишком далеко зашло. На фига ты за мной сюда увязался вообще? — Антон, ты пьян! — жалобно проговорил я. — Да, я пьян! Да, я груб! Мать его, такой вот я человек, Арсений!        Я перегородил ему дорогу и замотал головой. — Не пущу! Не пущу! — твердил я.        Тогда Антон меня оттолкнул и прошел в комнату. — Тебя убьют! — повторял я. — Это не выход… — А что тогда выход, просвети! — повысил в ответ голос Антон. — Всю жизнь прятаться? Дурак, ты пойми, что я уже давно ходячий труп! Это только дело времени… Что я могу тебе предложить? Взять с собой в бега? Для этого родители растили своего умницу, чтобы он сбежал тайком с таким, как я? Да и разве достоен ты такой жизни?        Я сглотнул. На удивление слез не было. До сих пор казалось, что Антон просто порет горячку. Ему нужно лечь спать, а утром придумать новый план. — Мне вообще теперь все равно, — повторял Антон, — Лёши больше нет, ты разве не слышал? Если бы он перезвонил… А теперь всё это не имеет значения. — Да? — не выдержал я. — Не имеет значения, значит? Тогда ты, Шастун, просто эгоист! А обо мне ты подумал? Я ведь тебя люблю! — Последнюю фразу я выкрикнул так громко, что она еще долго звенела у меня в ушах. Антон уставился на меня, будто видел впервые в жизни. Пошатнулся и негромко сказал: — А я тебя — нет. — Врешь! — Не вру. — Врешь! Врешь! — твердил я, не в силах снова сдерживать в горле крик. — Ты же видишь, какие мы разные, — с горечью проговорил Шастун. — Со мной рядом никогда не было такого как ты… — И что? — Я не понимал, к чему он ведет. — Уверен, что и у тебя не было до этой истории такого как я. Доставили друг другу удовольствие и разошлись, Арс. Получили незабываемый опыт. Немножко пощекотали нервишки друг другу… Так интересно, не правда ли? — Антон, что ты несешь? — тихо проговорил я. — Я стал тебе отвратителен? — спросил Шастун. И, как мне показалось, вопрос этот прозвучал с надеждой в голосе. — Нет, — помотал я головой, — Ни капельки. — Господи, Попов! — взвыл Антон, хватаясь за голову. — Всё кончено! Я же сказал тебе: от-ва-ли! Послал бы матом, да вроде как нельзя при таком воспитанном мальчике… — Ничего страшного, переживу, — сказал я.       Тогда Антон, сматерившись, отшвырнул мятую пачку сигарет, которую нервно крутил в руках.        Я молча смотрел на парня. — Всё сказал? — наконец спросил я. — Нет! — Шастун покачал головой. — Возвращайся домой к обычной жизни и забудь эту историю как страшный сон, понял? Я был просто твоим самым главным кошмаром.       Антон рассмеялся, и мурашки снова пробежали по моей спине. — И вот ещё! — Шастун пнул ногой свой рюкзак. — Можешь забрать эти деньги. Они были на Лёхино лечение. Теперь они мне ни к чему. С собой на тот свет не заберёшь.        Рюкзак прикатился к моим ногам по скользкому ламинату. Тогда я с силой пнул его назад. — Мне твои деньги тоже не сдались.        Антон не смотрел на рюкзак — он не сводил с меня взгляда. Моё сердце стучало громко, болезненно, мучительно: в сердце, в горле, в ушах… Тук-тук-тук-тук-тук-тук. — Антон, пожалуйста, — всё-таки всхлипнул я. Слезы обиды и горечи хлынули из глаз. — Перестань, прошу! У меня сердце сейчас разорвется. — Ты ведь понимаешь, что даже если меня оставят в живых, я не приду? — спросил Антон. — Мне жаль, что я во всё это тебя втянул.       Я даже не шелохнулся и продолжал смотреть в родные зелёные глаза. А жгучие злые слёзы ползли по щекам… — Ты заслуживаешь кого-то лучше, чем я, — проговорил Антон. — Может быть, — кивнул я. Голос снова предательски дрогнул. В голове всё поплыло… — Но люблю-то я тебя. — Прости, — словно совсем обессилев, одними губами проговорил Антон.

***

А ты знаешь, сколько я всего натерпел? Но, когда ты так страдаешь, я нахожу свой предел, А ты вспомни, сколько нам пришлось пережить, Чтобы преодолеть эти волны и просто друг друга любить?

***

      Всё так же пошатываясь, парень пошёл к выходу. Дернул ручку. Дверь за ним закрылась почти бесшумно. Рюкзак с вещами так и остался лежать в номере. Я подумал, что сейчас он за ним вернется. Обязательно вернется.        Я лёг на край кровати, поджав ноги. Не может всё закончиться вот так быстро и глупо… Резко оборваться и похоронить мои чувства заживо.        Я прислушивался к каждому шороху, ещё надеясь, что Антон вот-вот вернется. Багровый закат уступил место чёрному звёздному небу, и в номере стало совсем темно. Лоджия была открыта, с улицы постоянно доносились какие-то звуки. В ночном воздухе растворился далекий вой сирены. Время от времени я слышал шаги в коридоре. Спать совершенно не хотелось. Глаза жгло от слёз, которые тихо падали на подушку.        Из головы всё ещё не выходили слова Антона: «Дурак, ты пойми, что я уже давно ходячий труп! Это только дело времени… Что я могу тебе предложить? Взять с собой в бега? Разве достоен ты такой жизни?..» И это ядовитое: «Не люблю».        Внезапно из рюкзака Шаста послышалось жужжание. Я тут же вскочил на ноги и подбежал к сумке. Антон оставил свой телефон в номере? В кромешной темноте я вертел рюкзак в руках, пытаясь отыскать, с какой стороны застежка…       Раскрыв сумку, перевернул и стал с силой трясти, пока смартфон не выпал на пол. На дисплее горел незнакомый номер. Я дрожащими руками принял вызов, приложил трубку к уху и молча слушал. Вскоре раздался глухой голос Антона, будто парень был далеко-далеко отсюда: — Алло? — Антон! — выкрикнул я. В тяжелой тишине мой голос звенел. — Антоша, ты где?        В трубке раздалось какое-то странное шуршание. — Кто это? — спросил его голос в трубке. — А это кто? — почему-то жутко перепугался я. Нет, звонил не Антон. — Как тебя зовут? С кем я говорю? — Это Арсений, — тихо проговорил я. — Арсений… — повторил мужской мягкий голос. Точно такой же, как у Шастуна. Даже с той же интонацией, с которой обращался ко мне Антон. Я закусил нижнюю губу, пытаясь сдержать слёзы, которые снова начали безжалостно душить. — А это кто? — откашлявшись, взволнованно прохрипел я. Хотя уже прекрасно знал ответ на свой вопрос. — Это Лёша, — известила меня трубка, — А я только сейчас добрался до сообщений Антона. До этого… Хм. Ну как тебе сказать? — Лёша смущенно замолчал. — Немного не до того было. Не в том состоянии… В больничке телефон не давали.        Я слушал этот родной голос в трубке, а по щекам бежали слёзы. — Арсений, ты тут? — поинтересовался Лёша. Моё молчание явно затянулось. — Тут, — сдавленно отозвался я, — Я тут, да. — А передай Антону-то трубку? С ним всё в порядке?        Тогда уж я громко всхлипнул. — Нет, ты опоздал. — В смысле? — озадачился Лёша. — Мы поругались, и он ушел, — проговорил я, глотая слёзы. — Лёша, я просто не знаю, что теперь делать! Он решил всё им рассказать… — Кому? Что рассказать? — заволновался Лёша. — Ты в курсе всего? — В курсе, — вздохнул я.        Пришлось вкратце рассказать Лёше, что произошло, пока он не брал трубку. — Что теперь делать? — плакал я. — Может, передумает и вернется? — предположил Лёша. — Он псих. С ним такое бывает. Скажи ему, чтобы срочно перезвонил мне! — Не вернется. Он сказал, что ко мне точно не вернется… — Хорошо, погоди! Я всё понял. Не переживай! Что-нибудь придумаем…       Телефон издал предупреждающий сигнал о том, что вот-вот разрядится… — Ой, нет! Нет! Нет! Нет! — закричал я, подскочив к рюкзаку в поисках зарядного устройства. — Что там? — ещё больше испугался Лёша. — Телефон! Он сейчас разрядится. Как мне с тобой связаться? — Я был в панике. — Тут нет зарядки. Не могу найти! Черррт!        Снова предупреждающий сигнал. — Лёша, ты сейчас отключишься! — Понял, — отозвался парень. — Не переживай, я что-нибудь придумаю. Что ж, приятно было познакомиться с парнем, в которого влюбился мой брат… — Влюбился? — эхом отозвался я. Сердце болезненно сжалось. — Шутишь? Да он по тебе с ума сходит. — Откуда ты знаешь? — заволновался я. Будто сейчас это было самым важным. Главное, чтобы Антон был жив. — Он тебе в разговорах что-то про меня говорил, да? Лёш, ответь?        Тишина. Я посмотрел на потухший экран. В сердцах швырнул разряженный телефон на кровать, а потом и сам на неё рухнул в слезах. Где мне теперь искать Шастуна? Стоит ли это делать, если парень дал мне понять, что между нами ничего не может быть? Бежать в полицию? Здесь такой маленький город, что наверняка в органах сидят «свои» люди, которые в лучшем случае пошлют меня куда подальше, в худшем же — сами сдадут кому-нибудь с потрохами. Страшно! Куда мне одному с ними тягаться? Да я, если честно, не знаю никаких подробностей, кроме имени отчима Антона…        Эта страшная фраза, брошенная Антоном по поводу денег: «На тот свет их с собой не заберешь». Значит, он всё-таки уверен, что его не оставят в живых? Или найдут, как с его помощью отомстить отчиму за подставу? А если Антону удастся выйти сухим из воды, то мстить, в свою очередь, станет уже отчим… Господи, это просто замкнутый круг! И почему именно мы с Шастуном стали главными героями этой жуткой истории? Я подумал, что было бы, если б мы с ним сдружились в обычных условиях… Но вряд ли — слишком разные у нас жизни… были. Я снова горько заплакал.        Попытался уснуть. Ночью я ничего не смогу предпринять. Кажется, проспал всего минут двадцать, когда мне начали сниться какие-то странные сны. И снова я то и дело слышал шаги в коридоре. А потом жалобный скрип двери… «Наверное, это вернулся Антон», — подумал я, но не мог разлепить уставшие от слез глаза. Я слышал, как кто-то подошёл к кровати и склонился надо мной. И вдруг в номере замигал свет. — А что с электричеством? — сонно пробормотал я. — Антош, ты не знаешь?        Свет мигнул снова, озарив на пару секунд просторную комнату, и погас. Я резко открыл глаза, понимая, что мне не хватает воздуха. Вокруг темно, и сердце колотится как сумасшедшее. А у постели никого нет… Мне все это приснилось.       Я проворочался, пока на улице не начало светать. Вышел на лоджию, глядя на утреннее хмурое небо. Этот незнакомый город уже не казался мне таким приветливым и милым, как накануне. Было свежо, и из труб валил серый дым. Отсюда нужно как-то выбираться… А если Антон всё-таки надумает вернуться? Подождать ещё немного, а потом, если он не придет, отправляться домой и уже оттуда бежать в полицию?       Я снова уселся на пол и достал свой телефон, краем глаза косясь на пепельницу с оставшимся в ней окурком. Чтобы хоть немного отвлечься, зашёл в соцсети, пролистал ленту… Ого, Димка, оказывается, отдыхал на даче… Вот фото, где он в обнимку с девушкой. Кажется это… Катя? Дима даже не говорил мне, что начал встречаться с Катей. Я попытался вспомнить, когда в последний раз выходил с ним на связь. Всё время я проводил с Антоном, забыв о прежней жизни. И даже с мамой не выходил на связь несколько дней. Я зашёл в личные сообщения… Тридцать непрочитанных, от мамы — больше всего. Также от Димы. Представляю, как друг обижен на меня. А мне сейчас так нужна чья-нибудь поддержка… Немаоо пропущенных от бабушки, Гели и Стаса. Я представил как все мои родственники за меня переживают и от этого поёжился. Я просидел, не двигаясь, пока в руках не завибрировал телефон. Быстро взглянул на экран уставшими воспаленными глазами. Звонил Дима. Видимо увидел, что я в сети. — Да? — Это всё, что я смог сказать, почувствовав, как слёзы снова наворачиваются на глаза. — Арсений? — настороженно отозвался друг.        Я не мог сказать ни слова, плача в трубку. Как хорошо услышать знакомый голос и понять, что ты не один. — Арс, ты тут? — продолжил Дима. — Дим, я тут, — тихо проговорил я, шмыгнув носом. — Слава богу! — воскликнул парень. — Я думал, телефон совсем не ловит. Хрюки какие-то… — Это я плачу. — Плачешь? — явно озадачился друг. — А почему ты плачешь? Да и вообще что случилось, Арс? Ты уже больше двух недель на связь не выходишь! — Ох, Дим! — Я снова заплакал. — Я не знаю, что делать! И кому рассказать… У меня столько проблем появилось за эти каникулы… — А где ты вообще? Я уже вернулся с дачи, прийти к тебе? — Нет, Дима, я не в городе…        Я коротко сообщил Диме, где и зачем нахожусь, к концу своего рассказа снова заливаясь слезами. Подробности обещал рассказать при встрече. Диму явно смущал мой плач. Некоторое время он молча сопел в трубку, и я слышал на фоне шум трассы и негромкий речитатив… — Думаешь, он вернется? — наконец спросил Дима. — Думаю, что нет, — вздохнул я, — Но я еще подожду. — Я за тобой приеду! — твердо известил он. — Что? — удивился я. — Тут от города езды часа три всего… Подождёшь? — Подожду, конечно! — воскликнул я.        Я ведь даже не знал, в какой стороне здесь автовокзал, по каким дням отправляются междугородние автобусы… — Ладно! — вздохнул Дима. — Едем. Если Антон появится… или что-то изменится, звони. — Конечно, — глухо проговорил я, осознавая, что ничего не изменится.