Polaroid love

Чанбин сидел на кухне и раздумывал над тем, где же шляются его младшие дети. Ни Юна, ни Джисон трубку не брали, несмотря на то, что небольшие настенные часы уже показывали час ночи. Мужчина отпускает их гулять до скольки угодно, но при условии, что они будут на связи. А они не на связи. За окном уже стемнело, на небе потихоньку начали вырисовываться неяркие звёзды, которые закрывали полупрозрачные перьевые облака и верхушки высотных зданий, в одном из которых и находилась квартира Чанбина. Обычная многоэтажка, находящаяся на окраине Сеула. Со нравилось тут жить, да и дети не жаловались. Они жили не бедно, но и не шиковали, а находились где-то посередине. Ну, возможно чуть ниже середины, но уж точно не на дне. Кухня небольшая и уютная. Тёплый жёлтый свет разливался по всей комнате, исходя из двух напольных торшеров. Слева кухонный гарнитур, а справа стол с прозрачной поверхностью, через который Чанбин частенько разглядывал дырку на своём любимом тёмно-синем носке. — Пап, давай чай попьём? — Сынмин заходит на кухню и вырывает отца из раздумий. Парень, не дожидаясь ответа, садится за стол напротив Бина, кладя перед собой ноутбук с открытой курсовой в текстовом редакторе. — Ты чего не спишь? — Чанбин был недоволен, что его старший ребёнок до сих пор занят подготовкой к экзаменам. Это, безусловно, дело важное, очень важное, но Бин уверен, что оно может потерпеть хотя бы несколько часиков до завтрашнего утра. Даже небольшое количество более-менее качественного сна способно придать куда больше сил, чем энергетики, пустыми банками от которых, не очень медленно, зато вполне уверенно заполнялось пространство под раскладным диваном Сынмина. Парень в перерывах между подготовкой к сессии и банальными походами в туалет успевал гонять в круглосуточный ларёк, который находился через два дома от их квартиры. Идти минуты три туда, три обратно, и вместе со временем, затраченным на покупку очередной порции кратковременной бодрости, выходило не больше десяти минут. И так Мин гонял около пяти раз за ночь. И так каждые полгода. Чанбину было жалко сына, он пытался отговорить его тратить всю свою жизнь и силы на учёбу и хотя бы попробовать насладиться безмятежными мимолётными студенческими деньками, проживая их с удовольствием, но Ким выбрал другой путь. Поэтому Чанбин очень гордился Сынмином. Возможно, это у него в отца, в родного. Чанбин не хотел лишний раз об этом думать, в своё время он не одну слезу обронил, когда дети были ещё совсем маленькими и непослушными, постоянно носились и не ставили Бина ни во что. Сейчас не многое изменилось, они всё такие же неугомонные, только постарше и поумнее, но главное, что они все полюбили друг друга и стали одной большой семьёй. Не без поддержки Тэёна, конечно. После развода Бин думал, что всё: вот и пришёл конец, его семья развалилась, так и не успев толком окрепнуть. Но друг не дал ему скиснуть, поначалу приглашая его к себе каждый день, чтобы тот развеялся, а после это перетекло в воссоединение двух разных семей в одну большую команду. Со своими локальными ссорами и приколами, но в ней всем было уютно. Семья Ли уже больше, чем их друзья. Они действительно как родственные души друг для друга, без которых невозможно счастливо жить и нормально функционировать. Так думал Чанбин. — Ненавижу Ли Минхо, какой же он долбоё… О, добрый день, папуля, — Джисон ввалился на кухню, бурча под нос эти слова, которые Хан бормотал всю дорогу до дома, вырывая Чанбина из своих мыслей. Мужчина лишь усмехнулся, глядя на сыновей. Один с самым непринуждённым видом наливает себе уже третий стакан воды из их потрескавшегося графина со встроенным фильтром, крышка которого давно сломалась пополам, из-за чего её нужно аккуратно придерживать свободной рукой, но сейчас она валялась где-то в раковине, пока гений мысли Джисон решил, что гораздо эффективнее будет бороться с сушняком, хлебая столь приятную на вкус сладкую водицу прямо из графина. Сынмину же на это по барабану. Паренёк, кажется, и вовсе не заметил прихода брата: как пялил в горящий приглушённым синим монитор, зомбированно нажимая на клавиши, так и продолжает. Ким машинально схватился за банку, что всегда была под рукой, но с ужасом понял, что она себя исчерпала, а точнее он сам её исчерпал. Это заставило Мина наконец захлопнуть ноутбук. Парень со стоном откинул голову назад, делая лёгкие наклоны влево-вправо, разминая затёкшую шею. По окончанию своей разминки, Сынмин взглянул на настенные часы, что успели натикать вплоть до пол второго ночи. Казалось бы, это даже не поздно, но его тело отрубалось, а мозг требовал хоть малейшего перерыва. Ким бегло оглядел комнату, проморгался. — Так, что я пришёл сюда… Пап, будешь чай? — Мин повторил предложение, на которое полчаса назад отец ничего не ответил, либо же он тупо не услышал ответа. — Хан, ты где шлялся? — парень наконец обратил внимание на только что прибывшего братца. — Не спрашивай… Я с Минхо… и Бо… Гю… — Джисон говорил прерывисто, разделяя слова и слоги своим иканием. Не удивительно, он же буквально выпил залпом весь графин, причём раза два или три. — Ох, боже упаси, вали спать, мелкий. И как ты завтра в школу пойдёшь… — причитал Сынмин, а когда Сони послушно скрылся за проёмом, громко хлопая за собой дверью из-за сквозняка, строго посмотрел на отца. — Пап, во-первых, у тебя младший сын пьяный домой припёрся, тебе всё равно? — Понимаешь ли, через это должен пройти каждый. Это и есть жизнь, Сынмин, когда ты совершаешь ошибки, наслаждаешься моментами или принимаешь правильные решения, но не стоишь на месте. И он должен прожить свою… — задумчиво проговорил папа, направляя уставший взгляд на тёмно-синий чайник, после чего неспешно встал из-за стола, дабы его включить. По кухне начал распространяться усиливающийся шум, над чайником парили клубья горячего воздуха, подставив руку над которыми, можно было бы с лёгкостью обжечься. Пока вода кипятилась, отец достал две большие прозрачные кружки, которые с его резкой подачи звонко ударились о деревянную столешницу. Чанбин небрежно налил заварку из отдельного маленького стеклянного чайничка. Так, что часть жидкости пролилась мимо. В одну из кружек мужчина добавил немного молока из картонной коробки, которая после этого совсем опустошилась, поэтому Чанбин лёгким движением выкинул её, а после залил обе порции чая кипятком. — Принимай! — папа протянул Сынмину чай с молоком, пока сам, потирая руки от нетерпения, тянулся к своей кружке. — Всё как ты любишь. Мин медленно кивнул отцу, опустошая сразу половину кружки, а затем, выдержав небольшую паузу, выдал: — Ты действительно так считашь? — Что? Ты о чём? — нахмурился Бин. — То, что Джисон так живёт… Это несомненно хорошо, но мне кажется, что шестнадцатилетний школьник не должен так много себе позволять. Ты же сам помнишь его вечные ссоры с Минхо, которые достали уже всех вокруг, и семью Тэён-хёна точно, теперь ещё и пьяный домой заявился, про оценки и прогулы я вообще молчу. Рано или поздно это закончится, и этот процесс будет для него болезненным, — Сынмин говорил тихо и неспеша, боясь шуметь в столь поздний час. Парень отпил чай. — Мне кажется, что ты его разбаловал, понимаешь? Хан чувствует слишком много свободы в своих действиях, не видя границ. Это же неправильно. Он не умеет останавливаться… Я бы на твоём месте был бы с ним построже… Чанбин молчал, переваривая слова сына. Звучало неприятно. То, как Мину не нравилось поведение Джисона… Бин же буквально видел в нём себя, Хан — это он, только лет двадцать пять назад. Со никогда не был строгим, он действительно искренне верил в то, что запрещая детям что-либо, они это всё равно сделают с ещё большим желанием. Неужели Ким решил учить его жить и тем более воспитывать детей? А сам-то? А сам не спит сутками, тужась над ноутбуком — полная противоположность Джисона. Другая крайность. Это ведь тоже неправильно. Прошло ещё пару минут, а папа всё не отвечал. Атмосфера стала некомфортной, Сынмину показалось, что он мог обидеть отца. Хотя тот как-то буквально угарал от того, что после перелома его рука была смешной формы. У него нет такой черты характера — уметь обижаться. Да его жизнь обидела, когда оставила в одиночку с тремя чужими детьми, но тому всё нипочём. Он не стал бы обижаться из-за такой херни. Не стал же? — Я завтра поговорю с ним, а тебе пора спать, не хочу тебя видеть до утра, — сказал Чанбин, смотря на то, как покачиваются верхушки деревьев за окном. — А Юна… — начал было Сынмин. — А Юна скоро будет, она с Феликсом, я её дождусь, — отец сделал глоток чая. — Ты всё ещё здесь? — Бин устремил размыленный взгляд поверх кружки на сына, что стоял, облокотившись на холодильник, и ничего не понимал. — Счастливо оставаться, — Ким закатил глаза и молча покинул комнату, не закрыв за собой дверь. — Дверь! — Оповестил Бин, но было уже поздно. Сынмин и так не собирался ему отвечать, а теперь его тихие, еле слышные шаги направились прямо по коридору, где и располагалась спальня детей. Парень не услышал его возмущений. Вздохнув, Чанбин лениво встал с пригретого стула, дабы закрыть дверь, параллельно зевая, прикрывая глаза.

***

Школьная суета стала уже привычной. Второй день подряд Минхо проводит в новом учебном заведении, которое устроено точно также, как и все предыдущие. Парень нашёл новых знакомых, но сближаться с ними не особо хотел. Раз уж он тут ненадолго, то заводить близких людей здесь не стоит, а то прощаться с ними потом будет больно. А лишняя боль ему не нужна, ему хватает одной только головной. — Сколько минут до звонка? Прилетает вопрос в спину, а вместе с ним и пара толчков ручкой. Спасибо хоть, что закрытой колпачком. Ли вздыхает и неспешно отвечает, не оборачиваясь на одноклассника: — Пять минут, Джейк, пять минут… Ты же спрашивал только что, — Минхо не понимал, почему этот парень весь урок пытается наладить с ним контакт. То ручкой ткнёт, то своим грязным уличным ботинком пнёт, то записочку передаст и время спросит. С таким раскладом событий Ли ждал звонка ещё больше этого неугомонного паренька. Наконец чудо свершилось. Хо один из первых вылетел из школы и сейчас неторопливым шагом топает до ворот, наслаждаясь приятной июньской погодой. Закончился последний урок этого семестра. Всё. Начались каникулы. Парень их усердно ждал, как и полагается любому семнадцатилетнему школьнику, сдал все экзамены на «хорошо», а некоторые даже на «отлично», и теперь может со спокойной душой валять дурака, ни о чём не заботясь, но… Но все каникулы он должен был провести на даче с семьёй. А отдых «с семьёй» у них обозначал не только их семью. Ли всеми фибрами души не хотел проводить два месяца с Джисоном под одной крышей. Но Минхо настораживало то, что помимо раздражения и злости, он чувствовал некое волнение, не такое как раньше. Какое-то трепетное чувство, от которого не хотелось ругаться с Ханом, но игнорировать его тоже не хотелось. Ли обернулся от того, что его позвали. — Эй, Минхо, — перед ним предстал сам Хан Джисон. Без скейта! Тёмные круги, наспех перекрытые несколькими тонкими слоями дешёвого тональника, красовались под слегка опухшими глазами. Поверх школьной формы была надета толстовка, как обычно, но на этот раз огромная и чёрная, напоминающая мешок. У парня был явно не лучший вид. На секунду Ли даже подумал, что ему стало жалко бедолагу. — Я понимаю, что это странно, но мы можем прогуляться? — послышалось тихое бурчание со стороны Хана. «Что?» Минхо тупо уставился на Джисона. Это что за бред? Неужели он действительно хочет провести вместе уже третий грёбаный день? Или это действие алкоголя не прошло? Ли недолго потупил, а затем снисходительно ответил в привычной для него манере: — Ты наверное что-то перепутал, сегодня мне не нужна твоя помощь, ты можешь идти, — парень самодовольно ухмыльнулся, а затем поспешил добавить. — Но вот если ты хорошо меня попросишь… Дьявольская улыбка стала ещё шире, а глаза невыспавшегося Джисона стремительно закатились на лоб. — Слушай, мы можем хоть раз нормально поговорить, а? — Хан зевнул, а затем посмотрел старшему в глаза. Он был явно настроен серьёзно, это немного пугало Минхо. По спине пробежал противный холодок. — Зачем тебе приспичило гулять с таким уродом, как я? — последние слова Ли выделил повышенным тоном, намекая на то, что прекрасно помнит, как Джисон с ним обычно общается. Парень чувствовал, что тут не всё чисто: ну не может Хан Джисон так с ним общаться, даже не грубить в ответ. — Я не отрицаю того, что ты урод. Мы просто. Должны. Провести. Время. Вместе. Один день. Всё, — шатен сделал шаг вперёд, и, оказавшись ближе к Минхо, прошипел эти слова ему в лицо. Ли показательно скорчился, а затем, недоверчиво сощурив глаза, также недоверчиво выдал: — Ладно, — в своей привычной манере развязно растягивая буквы, парень поднял брови и улыбнулся. Улыбка была спокойной, доброй, не насмешливой, но и не искренней. Искренне Минхо хотел лишь двух вещей: корн дог и понять, что за чушь сейчас происходит. Решив, что первый пунктик его мини-списка более прост к выполнению, Ли предложил Джисону позависать в его любимом тайм-кафе, где как раз было всё, что необходимо двум подросткам: приставка, карты, настольные игры, напитки и еда, много еды. Преимущество этого заведения заключалось в том, что необходимо заплатить только за время пребывания там, то есть ты можешь есть сколько влезет и играть хоть до посинения, но хуй знает сколько там вон в час. Минхо не помнил конкретную цену, несмотря на то, что бывал там довольно часто. Парень обычно не обращает внимания на стоимость, оно и понятно: не царское это дело, знаете ли. Ли вообще знал много подобных прикольных мест, потому что он безумно любит проводить время в частичном одиночестве. Это, в его понимании, когда ты в многолюдном месте, но при этом никого не знаешь, с тобой нет ни одного знакомого, поэтому ты можешь без страха наслаждаться моментом, не думая о том, что кто-то тебя осудит, ведь даже если это и произойдёт, то больше он этого задиру в жизни не увидит. К этим же местам относятся клубы, торговые центры, парки, метро. Главное так подбирать точку и время, чтобы оказаться «в одиночестве». Сюда же можно вписать и школу. Да, казалось бы, там же полно знакомых! Но не в случае Минхо. В его случае во всём заведении всего трое знакомых: бесячий Хан, надоедливый Джейк и просто Хёнджин, которого он знает как парня Джисона. Всего три человека. Три. И то, считай, только один. Ведь с Хваном лично он не знакомился, а Джейк знает лишь его имя, класс и возраст. А, ну и фамилию. Супер наборчик. Так что в школе у него только один знакомый, а это значит, что её можно добавить в список комфортных мест…

***

— Хотел спросить… Что вчера было после того, как мы пришли в клуб? — Джисон обратился к Минхо, заходя в тесный набитый автобус. Парни расположились на стоячих местах, так как все остальные были заняты. Транспорт тронулся, сильно пошатываясь, отчего Хан крепче вцепился в холодный потный поручень. — Ну, судя по тратам на карте и словам Бомгю, сначала ты выпил порядка семи коктейлей, а потом тебя потянуло на пиво, потом вино, потом водка… А потом снова пиво. Из-за того, что ты снизил градус, тебе стало плохо, что ты, наверное, заметил сейчас. Нам пришлось силой вытаскивать тебя из клуба, ведь помимо всего вышеперечисленного, ты ещё и орал на всё заведение о том, как меня ненавидишь, потому что это я виноват в том, что тебя рвало, — Минхо усмехнулся, ибо дальше-то вообще забава. — Мы заказали такси, и там ты рыдал о том, что снова посеял свой любимый скейт. Хм, можно подумать, у тебя другие есть... — парень замолчал, формулируя свой дальнейший рассказ. — Так вот, Бом тебе чуть ли не в лицо им тыкал, но ты его не признавал и отказался забирать с собой домой, кинув что-то напоследок о том, что воровать чужие скейты не по-пацански и снова про то, какой же я уёбок, — Минхо выдохнул. — Кажется, всё. — Ну ты реально уёбок, — спустя пару секунд обдумывания ситуации, кивнул Хан. — Всегда пожалуйста, — Ли покачал головой, — больше ничего не хочешь сказать? — А что говорить… Ху… — Джисон глупо моргал, в надежде, что Минхо сам додумает его ахрененную шутку, пожалуй, самую-пресамую тупую, на что старший лишь цокнул. Хан безнадёжен. Автоматические двери автобуса распахнулись, впуская в душное помещение свежий воздух, и записанный голос диктора оповестил о нужной остановке. Парни вышли и направились в кафе, что находилось прямо напротив остановки, очень удобно.

***

Как только парни зашли в заведение, Джисон с любопытством осмотрелся. Здесь он впервые, но это место почему-то вызывает доверие. От него веет уютом и безмятежностью. На глаза сразу попадается три бильярдных стола, расположенных у стены, на которой расклеены различные постеры в стиле ретро. Джисон заприметил свободный столик и сразу направился к нему, Минхо оставалось только идти вслед за ним. — Я очень хочу сыграть! — воодушевлённо сказал Джисон, перебирая в руках длинный деревянный кий. — Поздравляю, — усмехнулся Минхо, но послушно начал расставлять шары один за другим. — Это типа «пошёл на хуй»? — Хан поднял бровь и положил кий на тёмно-зелёную поверхность, смотря в глаза ухмыльнувшемуся придурку. Нет, ну вот почему, несмотря на вроде бы доброжелательную и антиубивательную атмосферу, всё равно хочется набить морду этому козлу? «Кием в глаз или в жопу раз?» Неужели так сложно просто поиграть вместе? Джисон уже хотел кинуть что-нибудь грубое, как после продолжительного молчания, Минхо, наконец расставив тяжёлые пронумерованные шарики, закатил белые рукава своей свободной рубашки и прицелился, прошептав: — Это типа «у тебя нет шансов», — громкий удар кия о шарики разорвал тишину в этой части кафе. Шары разлетелись по всей поверхности стола, некоторые даже попали в лунки. Джисон удивился. Он-то, в отличие от Минхо, впервые держит в руках эту странную палку, а настоящую игру видел только в голливудских фильмах. Но глаза горели, а привычное желание оказаться лучшим взяло своё. — Я тебя уничтожу, — Хан со всей силы эпично долбанул в непонятном направлении, но не попал ни в один шар. На поле игры ничего не изменилось, а Джисон прикусил щёку, лишь бы не засмеяться со всей ситуации, но его прорвало и помещение заполнились звонким смехом. — Ты смешно смеёшься, — сказал очарованный Хо и мгновенно прыснул вместе с Джисоном, маскируя смятение. Ему было смешно не с того, что Хан не смог закатить ни одного мяча, а с его смеха. Он был немного неловким, но безумно заразительным, буквально дарил своё настроение всем вокруг. Минхо не раз слышал что-то подобное от Джисона, но ни разу этот смех не был направлен на их общение. Разве что Джисон иногда ржал над ним, но не вместе с ним. И то, что это случилось сейчас, очевидно порадовало Минхо. — Смейся чаще, хм, — Ли издал ещё пару смешков, а после, успокоившись, нанёс новый невероятно точный удар, забрав к себе в копилку ещё три шара. — Ага, ещё бы повод найти, — Джисон будто наблюдал за игрой в режиме третьего лица: технически он вроде и мог что-то сделать, но никакого смысла в этом не было, ничего не получалось, руки вяло устремляли кий не туда, даже сила удара не помогала. — Чёрт. Давай во что-то другое? Минхо улыбнулся. Ненадолго его хватило, хотя для Джисона это уже много. Хан в его глазах безмозглый гиперактивный пацан с шилом в жопе, поэтому Ли решил настоять на бильярде. Пускай хотя бы сегодня Джисон попробует сосредоточить внимание и закончить партию, пускай и в пользу Минхо, зато парень сможет заняться одним делом, не переключаясь на другие со скоростью света. — Ну уж нет. Мы закончим эту партию, — Минхо положил кий на специальную подставку, а затем, обходя стол, встал вплотную за Джисоном, прижимаясь к его спине. — На самом деле здесь всё просто. Давай я тебе помогу, — Минхо соединил руки Хана со своими и взял ими кий. — Во-первых, ты его неправильно держишь. Нужно вот так, напряги кисти, — Ли поправил хватку Джисона, и когда понял, что первый шаг ему понятен, начал объяснять дальше. Парень показал Джисону как прицеливаться, ударять по шарам и пару раз специально переставил мячики, чтобы спроецировать различные варианты ситуаций, которые они решали уже вместе: Минхо направлял, Хан ударял. — Привет, Джисон. Привет, Минхо, — Ли, не меняя позы, отвлёкся, слегка поворачивая голову на обращение к нему. Минхо столкнулся взглядами с Бомгю, который, сощурив глаза, ухмылялся как чеширский кот, глядя на эту картину. Минхо нахмурился, а затем, когда до него наконец допёрло, что он до сих пор стоит вплотную к тёплой спине Джисона, резко отстранился, наблюдая ещё большую издёвку во взгляде Бома. — Привет, — «ты очень вовремя». — Не ожидал тебя здесь встретить, — выдавил улыбку Хо, который начинал злиться на то, что Бомгю снова про них себе надумает. Парень поймал себя на мысли, что после длительного контакта с Джисоном было немного прохладно. Хотелось снова прижаться к его тёплому телу и продолжать объяснять правила столь сложного, но интересного для Хана бильярда. — А ты чего молчишь? — Гю повернул голову набок, обращаясь к Джисону, который, кстати, на удивление Ли, за последние минут десять не проронил ни слова, изредка задумчиво произнося что-то наподобие «угу». Джисон проморгался, отгоняя все накатившие мысли. — Привет-привет, задумался я… — отмахивался Сони. — Тебя Минхо позвал? — Не-а, я с другом встретиться договорился. Кстати, если вы не против, можем потусить втроём. Он немного задержится, — протараторил Чхве, опускаясь на корточки около бильярдного стола. — Ставлю на Джисона свой новый скейт, — парень снова встретился взглядами с Минхо, и на этот раз ребята засмеялись, пока Джисон недоумённо хмурился. — Верни мне мой скейт! — Хан пытался выглядеть суровым, но эта фраза прозвучала как-то уж слишком обиженно и жалко, с учётом того, что он неосознанно слегка надул губки, отчего начал казаться очень забавным. Минхо умилился с этого. — Эй, чувак, поэтому я на тебя и ставлю. Ты же стопроцентно проиграешь, и мне придётся его отдать тебе, — наигранно вздохнул Бомгю. — Странная у тебя логика, — хмыкнул Минхо. — Если он проиграет, а он проиграет, то по идее, скейт должен достаться мне. Но так и быть, эта хуйня мне ни к чему. — Почему ты так уверен, что ты меня победишь? У меня ведь всё ещё есть шансы, как-никак! — Джисон возражал. — Потому что ты уже проиграл, — Минхо совершил победный удар кием о последний мячик, тем самым, забирая победу к себе в разинутый карманище. Под удивлённые взгляды младших, парень, не оборачиваясь, пошёл в сторону столиков. Бомгю с Джисоном ничего не оставалось, кроме как идти вслед за ним. К тому же, сегодня перед школой Джисон обещал отцу наладить отношения с Минхо. И не пить больше. И не материться при взрослых. Ох, сколько же он всего наобещал… А главное — нахуя? Папа никогда прежде его не ругал, в смысле вообще никогда, а чтобы так много и сразу… Честно, по этой же причине с утра настроение Джисона было подпорчено… Папу будто подменили, если бы Юна рассказала Джисону, что он когда-либо будет их отчитывать, то Хан бы просто ей не поверил. Надо же… Всё меняется.

***

Чанбин зашёл в спальню к детям. Юна уже во всю собиралась, бегая по квартире в поисках любимого белого ободка из кожи, который она получила в подарок от Минхо, а Сынмин, казалось, вообще не в этом мире. Снова залип в экранчик. Вся семья всегда выходила из дома сообща, они вместе шли до остановки, разделяясь только потом, когда каждого из них забирал разный автобус. Поэтому, пока сестра собирается, а брат дрыхнет, можно ещё со спокойной душой подкорректировать свою курсовую. Сегодня уже пора её сдавать, работа была вылизана до блеска, придраться не к чему, но. Но-но-но! Проверить ещё раз лишним точно не будет. Сынмин услышал крики. Это в их семье не новость, но кажется, что сейчас действительно происходит настоящая ссора. Прям конфликт. А вот это уже у них редкость! Ким целиком и полностью смотрел в монитор, но боковым зрением наблюдал то, что происходило напротив его дивана, на верхнем этаже двухъярусной кровати Юны и Джисона, где последний сейчас во всю ругался с отцом. — С этого дня ты наказан! Ты слишком вольно живёшь, слишком много себе позволяешь! Ты не можешь заявляться домой «в хлам», тебе всего шестнадцать! Я явно тебя избаловал… Сынмин дёрнулся от этих слов. Твою мать, это ведь он виноват в том, что брата сейчас отчитывают, это же он высказал отцу своё недовольство, которое тот вообще чуть ли не точь-в-точь передаёт напуганному и самую малость охуевшему Джисону. Это ведь явно не те слова, которые хочется услышать сразу после пробуждения… Мин сделал глубокий вдох. Уж кто-кто, а он точно в этом не виноват. Он лишь дал совет вчера ночью, никто не просил так яро к нему прислушиваться. И орать на Джи тоже никто не просил. Хан что-то возражал в ответ, но Сынмин старался не слушать, а последней фразой Чанбина, которую он уж больно громко признёс, стала: — Значит так, сегодня ты подружишься с Минхо, чтобы больше не позорил нашу семью перед Ли. И мне плевать на то, как ты это сделаешь, но если на даче я услышу хоть одну ссору, то ты вообще без гулянок останешься. Про пьянки я тебе всё сказал, и чтобы больше ни одного мата я от тебя не слышал! На выход. Сынмин одновременно с Джисоном закатил глаза и захлопнул ноутбук, аккуратно положив его в свой рюкзак, который уже как три года пребывал в идеально белом цвете. И как ему удаётся в таких условиях выглядеть так опрятно? Поняв, что напряжение, которое витает между папой и братом, успешно распространилось в радиусе пятидесяти метров, Мин решил заглушить его музыкой. — Мелкая, ты не видела мои наушники? — Сынмин обратился к Юне, которая стояла к нему ближе всех, опираясь спиной о светлую покрашенную стену. В ответ игнор. Лишь суровый взгляд сестры. Да что с ними творится сегодня? — Всё, вы меня достали, я еду на метро! — Сынмин захлопнул дверь и громкими шагами покинул квартиру. Чанбин запрокинул голову назад и простонал. Чёрт, ну что за дела! Сынмин ещё вчера на него обиделся, видите ли он Джисона запустил, Бин отчитал Джисона, но теперь на него обижены оба сына, Сынмин после этого всего ещё больше надулся. А Юна вообще после того, как вчера ночью пришла в истерике, что-то ноя об идиотском футболе, отказывалась разговаривать хоть с кем-либо. От него отвернулись все трое детей — бинго! Как же паршиво на душе… Ну что он делает не так?

***

Парни сидели за самым отдалённым столиком, который ото всех остальных отделяла тонкая стена, и создавалась иллюзия отдельной комнаты. У них даже было своё окно, только для них троих! Здесь было безумно уютно, атмосферу придавала ретро-музыка, которая играла из старинного магнитофона, что величественно стоял на полочке, совсем недалеко от Минхо, прямо над его ухом. Честно признаться, музыка была приятной и не сильно громкой. Сейчас играл джаз, завораживающая партия трубы ласкала слух. Несмотря на потрясающую атмосферу, было тупо скучно. Бомгю свалил встречать своего друга, потому что тот не понял, как до сюда дойти от ближайшего метро, а с Джисоном было не о чём поговорить. Они могли бы, конечно, по их старинной традиции начать ссориться, но Минхо уже задолбался. Он вообще не понимал, зачем Хан его позвал. Он так яро упрашивал его пойти с ним, а сейчас сидит и втыкает, как будто вовсе не собирался «провести этот день вместе». Минхо на глаза попались закуски, которые им пару минут назад принёс официант, но они почему-то до сих пор оставались нетронутыми. — Открой рот и закрой глаза! — задорно протараторил Ли. — Что? — это прозвучало слишком уж неожиданно. — Зачем? — Не задавай лишних вопросов. — Минхо хитренько прищурился. Вздохнув, Джисону пришлось выполнить очередной приказ от Минхо. Парень почувствовал ладошку на своих глазах, а затем сразу услышал пояснения: — Это чтобы ты не мухлевал, и всё было честно! Боже, что он там задумал? Что должно быть честно… Сейчас говна в рот положит и ещё себе сфоткает, ему же мало одного фото бедолаги. Джисон чуть прикрыл разинувшийся от ахуя рот, чтобы Минхо смог положить ему только что-то маленькое и безобидное. — Ну как? — Хан почувствовал во рту неопознанный объект. — Как думаешь, что это? Осторожно пережёвывая, Джисон оповестил Минхо о том, что наверняка это был небольшой кусочек котлеты из бургера. На удивление, он угадал. — А это? — Ли с беззлобным смехом сувал Джисону весь бургер по частям, надо было видеть, как младший пытался отгадать сыр, на который Минхо насыпал кучу соли. Парни веселились как могли, и кажется, что даже позабыли о том, что они, вообще-то, враги. Как будто оба решили сделать временный перерыв в их ледяной вражде, и сейчас они беззаботно проводили время. Уже было шесть часов вечера, а ребята совсем этого не замечали. — Снова сыр. Но уже вместе с кетчупом. Я больше на это не поведусь, наглец, — засмеялся Джисон. — Давай последний раз, — Минхо снова закрыл глаза Джисона, а тот послушно приоткрыл рот. И в этот момент Ли посетила гениальная идея. Парень взял в рот картошку фри, решив для начала попробовать самому. А потом, когда он сделал небольшой укус, его сердцебиение резко ускорилось, а в глазах промелькнуло что-то непонятное. Ему безумно хотелось сделать это. Это очень-очень-очень странно, но Минхо безумно тянуло на этот необъяснимый безответственный поступок. Прошла только доля мгновения, и вот Минхо безумно неуверенно и тихо кладёт Хану в рот картофелинку. Ту самую, другой конец которой сейчас находился у него во рту. Он не понимал, что он делает, но не мог справиться с непонятным порывом. Одной рукой старший закрывал глаза Джисону, а другой нервно сжимал салфетку, как будто маленький котёнок, который нашкодил и не до конца понимал, что сейчас произойдёт, а это его единственное спасение. Всё как в замедленной съёмке. Пока Джисон тянет упрямую картошку на себя, Минхо, затаив дыхание, аккуратно подаётся вперёд, чтобы Джисон не заметил подвоха. И вот, между ними осталось пару миллиметров. Минхо в панике задерживает дыхание всё больше, желая сбежать в последний момент, но было слишком поздно. Он почувствовал лёгкое воздушное касание мягких сладких губ, смешанное со вкусом жира. Жира от картошки, которую они только что съели. Минхо готов поклясться, что прямо сейчас улетит на небеса, но его мозг действовал не сообща с телом. Ли неумело углубляет поцелуй, беря всю инициативу на себя, ведь Джисон абсолютно ничего не делал, он как будто застыл на месте. Минхо слегка оттянул нижнюю губу Хана, немного посасывая её и поглощая весь жир, освобождая место на губах Джисона. Свободная рука Минхо очень осторожно легла на плечо Хана, пока тот лишь слегка подрагивал. Старший напоследок слишком резко придвинулся, отчего их уже закрытые губы очень плотно соприкоснулись, хотя казалось бы, куда ещё ближе? В таком положении они просидели пару секунд, а не целую вечность, как думал Минхо. Он, едва касаясь, облизал верхнюю губу Джисона, собирая и оттуда противный жир, а затем аккуратно отстранился. «Чёрт, теперь же нужно убрать руку и посмотреть ему в глаза», — слегка пошатываясь, Минхо медленно освободил Джисону глаза, а затем их взгляды встретились: напуганный Джисон и невинно лыбящийся Минхо, у которого уши порозовели, а кончик губ немного трясся. Они смотрели друг другу в глаза мучительно долго, а затем Джисон резко встал из-за стола, больно ударяясь бедром о какой-то косяк, и скрылся. Через пару секунд офигевший Минхо наблюдал в окно то, как тот быстро зашагал прочь.

***

Почувствовав огромный стыд за свои действия, а точнее за их отсутствие, Джисон решил тупо свалить. Всё равно ничего лучше ему не оставалось, не сидеть же теперь до конца дня с Минхо… С Минхо, который только что яро целовал того, кому ещё пару дней назад буквально подписал смертный приговор, медленную и мучительную пытку, длиною в целый год! И осознание, что за это время они ещё не раз увидятся, и ему придётся выполнять его приказы, убивало. А ещё, учитывая то, что их поцелуй подтвердил то, что в голове у Минхо один лишь дым, среди которого скрываются понятные только ему самому намерения, Джисону было ещё страшнее думать о том, что теперь мог пожелать этот мудила. На выходе из заведения Джисон резко остановился, кажется, только сейчас наконец осознавая произошедшее полностью, во всех красках и во всех вкусах. Его глаза округлились, а сердце забилось в бешеном ритме. Это не могло быть правдой. Нет. Нет-нет-нет-нет-нет!!! «Божечки, какой кошмар… БОЖЕЧКИ, КАКОЙ ПИЗДЕЦ! Что это сейчас было, на хуй?! Почему он это сделал? ЗА ЧТО МНЕ ЭТО?» И ведь не сказать же, что ему не понравился сам поцелуй. Это было приятно и безумно завораживающе, словно мгновенное погружение в параллельную вселенную, где Минхо не противен Хану, а о существовании Хёнджина вообще никто и подавно не слыхал. Джисон злился на Минхо из-за того, что тот вообще себе позволяет. В последнее время их общение только-только стало менее токсичным, по приезде Ли в Корею, у них случился всего один крупный конфликт, не без своих последствий, разумеется, но всего один. Не пять, не десять. И что за на хуй? Почему этот кретин ведёт себя так, будто не ненавидел Джисона всю свою жизнь? И Хану обидно. Он так привык к тому, что Минхо мечтает его убить, и это абсолютно взаимно. Привык драться, привык издеваться, привык к издёвкам в свою сторону, привык к грубой вражде, привык к наглости и агрессии в свою сторону… Но теперь всё это, как оказалось, испытывал один лишь Джисон, а Минхо его кинул, и почему-то это безумно больно! Как будто с самого детства они играли в компьютерную войнушку, и сейчас Минхо нагло вышел из игры, оставив Джисона торчать там одному и сражаться с совершенно другими противниками. Да уж, наглость Минхо от Хана никуда не делась, и наверное будет преследовать его до самой старости. Ведь это было безумно нагло и эгоистично! Какая разница, что он там хотел? Плевать, если даже Минхо был влюблён в Джисона все свои семнадцать лет, мечтая об этом поцелуе даже до рождения самого Джисона, плевать на это. Абсолютно плевать. Это несправедливо. Он не должен был вот так резко полностью менять природу своего поведения, тупо кидая Джисона. Теперь он остался без врага? Пусто… У каждого главного героя обязательно есть настоящий враг, но Джисон остался без своего… Он ведь главный герой своей истории, своей жизни, ведь так? Или теперь уже нет? Терять врагов, оказывается, также больно, как и друзей. Теперь он больше не сможет грубить ему в рожу, потому что сразу будет вспоминать, как эта самая рожа его целовала в том проклятом кафе. Хан ведь понятия не имеет, что в башке у этого недоумка, как он будет реагировать на их дальнейшие встречи, перепалки… Они же будут? Встречи — да, разумеется, да. Взять хотя бы те же каникулы, которые они по старинке будут проводить у кого-нибудь из семей на даче. Два месяца с ним под одной крышей, теперь этот кошмар станет вообще полнейшим сущим адом, бороться с которым у парня уже нет сил. Их встречи несомненно ещё не раз повторятся, их отцы дружат с детства, этого не избежать! Джисон буквально почувствовал бурю из эмоций в момент «икс», будто всё накопленное за много лет вылилось за раз, оставив их обоих без сил, и теперь придётся набирать к себе в копилку новый набор эмоций, что у Джисона пока что прекрасно получается, но энергии больше не было. Хотелось упасть на асфальт и забыть всё, что вообще произошло с ним за последние три дня. Жить, когда Минхо был в Китае, было проще. Жить до того, как Минхо уехал в Китай было проще! Он безумно изменился после этой поездки. Вообще стал другим, такого Минхо он по-прежнему ненавидел и будет ненавидеть, пожалуй, до самой смерти. Но с таким Минхо все эмоции проживались острее, переключаясь каждое мгновение, меняясь по щелчку пальцев. Даже для столь эмоционального Джисона это было слишком. Слишком сильно, слишком много. Он не справлялся. Всё буквально разделилось на «до» и «после». Теперь он больше не будет относиться к Минхо так, как прежде. Несмотря на то, что он всё ещё его ненавидел, теперь эта ненависть была более приглушённой, для вида, смешанной с безразличием. Теперь эта ненависть основывалась больше на горькой обиде, нежели на дикой ярости при виде друг друга. Теперь он — пустое место, которое не оставило Джисону и шансов на старые взаимоотношения. Он скучал. Он хотел так, как было раньше. Теперь Минхо его не бесил, теперь Джисон разочаровался в нём — в своём бывшем главном враге. В голове эхом раздавались множество фраз, невзначай кинутых Минхо, которые раньше лишь бесили Джисона, но он не придавал им хоть малейшего смысла. Наверное, стоило… Вдруг, будь хоть немного внимательней, он смог бы избежать вот этого… поцелуя? Боже, почему это звучит так, будто этого не произошло? — Дрочить на тебя буду, милый. — Если ты сейчас же не принесёшь мне воды, то я и в жопу к тебе залезу. — А что, стесняешься, да? Ты выглядишь волшебно. — Ты красивый. — Я знаю, что я восхитителен, но постарайся сегодня хоть на секунду отводить от меня взгляд. «Если ты пришёл в клуб с врагом — значит не такой уж он и враг», — фраза бармена, одна из немногих, которую он запомнил за ту ночь, окончательно добила Джисона. У него больше нет врага. Вся ненависть, что он испытывал к Минхо, оказалась невзаимной.

***

Джисон убежал быстрее, чем Минхо успел осознать то, что он натворил. Но почему? Неужели Минхо так плохо целуется? Чёрт, это ведь был его первый поцелуй, он наверняка сделал всё ужасно, Джисон-то небось каждый день со своим Хёнджином сосётся, планочка высока. Блять. Первый поцелуй. Джисон. Хёнджин. Джисон-Джисон-Джисон. Только не он. Минхо не мог отдать свой первый поцелуй самому первому в мире идиоту, так ещё и по своей инициативе. — Сука, какой же я долбаёб! — Минхо уронил голову на твёрдую поверхность деревянного стола. Было больно, парень заметил это, но эта боль сливалась с мыслями, пожирающими Минхо. Он сидел. Точнее лежал. Сидел-лежал, втыкая в узоры из проплешин на поверхности стола, мысленно дорисовывая каждую из этих ямочек, соединяя их воедино. Минхо часто от скуки или безысходности залипал в одну точку. Ему вечно казалось, что интерьер везде был ужасно неидеальным. Вот эти линии на столе могли бы и быть параллельными или симметрично пересекаться. Но нет, им же принципиально надо бесить Ли своим существованием. Парень отводит взгляд, поворачивая голову набок. Теперь он наблюдает за куда-то спешившими людьми, машинами… Как будто в ускоренной съемке. Как будто он смотрит не в окно, а в экран телевизора, где вот-вот должна закончиться заставка и начался бы новостной выпуск. — Добрый день, на связи телеканал «Минхо-FM», и сейчас у нас традиционная подборка «долбоёб дня», — неразборчиво пробубнил обессиленный Минхо. Конечно же, первое место занимает… Барабанная дробь… Ли Минхо, кто бы сомневался. Целовать Джисона — это явно худшее, до чего можно было бы додуматься. Ещё хуже только то, что Минхо не мог перестать думать об этом поцелуе — настолько это было потрясающе. Это было буквально лучшее, что он ощущал за последние лет семнадцать. Должно быть, дело не в Джисоне, а просто Минхо ни разу не целовался. Вдруг такого блаженства от прикосновений губ он больше ни с кем не ощутит? Вдруг с другими людьми он не почувствует той жизни, тех эмоций, которые у Джисона льются рекой из всех дырок… Может, подойти и засосать первого встречного? Твою мать, дебилизм у нас нынче передаётся через слюни, больше никак, иначе почему Минхо вообще мог об этом подумать? Ли выпрямился и прокрутил головой до хруста, прогоняя прочь навязчивые мысли. Чёрт, ладно, он сделал это, потому что захотел попробовать. Это же вообще ничего не значит, Минхо может себе позволить обращаться с Джисоном так, как ему нравится, ведь этот лошарик на побегушках вынужден слушаться его год! Можно считать, что поцелуй был очередным приказом, да. Разовая акция. Всё, тема закрыта. Минхо нахмурился и закинул в рот последний кусочек жареной картошки, отчего губы сразу стали жирными. «Нет, боже, ну её на хуй!» Парень нахмурился ещё сильнее и решил, что хватит с него на сегодня, пора домой, пора расплатиться и скорее валить, а то ещё и Бомгю придёт, а от него вообще не отвяжешься. Не хватало только того, чтобы Чхве узнал, чем они тут занимались. Иначе как он будет доказывать ему, что ни капли не влюблён в Джисона? Бомгю ему точно не поверит. Он и сам себе уже не верит…

***

Юна сидела на диване Сынмина, облокотившись о холодную стену, пытаясь разобраться в ситуации с футболом. После вчерашней вечерней тренировки Йеджи стала крайне холодно с ней общаться, а Феликс всё время извинялся и даже избегал Юну, как показалось девушке. Но она не понимала почему! Ведь Юна ни сколько не виновата в том, что у неё ничего не выходит. Чужд ей этот ваш футбол. Но так хотелось пойти на отборочный… Чтобы представлять свою школу на каком-нибудь большом стадионе, бегать по ярко-салатовому полю, а в конце игры всей командой накидываться на кубок, обнимаясь со всеми, и слышать то, как болельщики кричат твоё имя… Но она не умела играть. Поэтому девушка решила не идти на завтрашний отборочный. К тому же, весь день они скорее всего будут собирать вещи на дачу, вряд ли найдутся лишние часы в этой суматохе. Девушка подняла взгляд и увидела Джисона, входящего в комнату. Хан развалился на полу и безнадёжно простонал. Юна удивилась, ибо не слышала, как заходил брат, поэтому даже немного напугалась такому эпичному появлению. Юна аккуратно встала с дивана и присела на пол возле Джисона. — Эй, что-то случилось? — Юна положила свою руку на руку брата. И наклонила голову. Ответа не следовало. — Это из-за папы? Вы помиритесь, не переживай! Мне кажется, что он сказал это на эмоц… — Меня Минхо поцеловал. Резко перебил сестру Джисон. В комнате воцарилось неловкое молчание. — Подожди, ч-что? — Юна в изумлении проморгалась. — Ты уверен, что это действительно был именно Минхо-оппа? — Нет, блять, мне показалось, — нахмурился Джисон. Он неспеша встал с пола и плюхнулся на диван. Юна тут же проследовала за ним. Вздохнув, Хан поведал сестре об этом недоразумении, не забыв хорошенько скривиться во время описания самого поцелуя. — Чёрт, я потерял главного врага, понимаешь? — безысходно закончил свой рассказ Джисон. — А ты чего такая потерянная? — Всё в порядке, мне… за тебя обидно, — грустно улыбнулась Юна и молниеносно вышла из спальни, ловя непонятливый взгляд брата. Юна влетела в ванную, и включив ледяную воду, тотчас стала ей умываться. Нет, она не могла заплакать, только не сейчас, только не после этих откровений брата. Это было бы слишком подозрительно, Джисон бы сразу её спалил. Девушка посмотрела в зеркало: она выглядит как обычно. Отлично, это нам и нужно. Юна вздохнула. Чёрт, если раньше она думала, что Минхо не нравится никто, то у неё были хоть какие-то шансы. А в итоге он… гей? Или би? У неё вообще осталась надежда? Надежды нет, похоже Минхо выбрал Хан Джисона, её брата.