Polaroid love

Минхо проснулся в невероятно доброе утро воскресенья. С каждым днём Рождество всё приближалось. Парень поёжился в постели, попытался дотянуться ногами до края кровати и всё таки встал. Просторную светлую комнату озаряли лучи зимнего солнца, на подоконнике собралось достаточно много снега, целый личный сугробик Минхо. Хоть открывай окно и лепи снеговика. Первым делом парень проверил непрочитанные сообщения, поскольку ночью долго не мог уснуть из-за бесконечных уведомлений, но он оставил это на потом, на утро. Ли удивлённо уставился на горящий экран, на котором высвечивалось двадцать четыре сообщения от Юны. Она перестала стесняться? Забыла или забила? Разлюбила? Теперь не будет игнорировать? Столько вопросов, что не терпелось открыть чат с подругой и всё прочитать. Но было страшно, что она всё ещё переживает. Как-никак, прошло около полугода с момента, как девушка призналась, и только сейчас она находит в себе силы выйти на контакт. от Юна: Привет. Давно не общались. Может, поговорим? Извини, что тогда огорчила тебя. Мне правда жаль. Ли внимательно прочитал эти и ещё вагон и маленькую тележку сообщений, не пропуская ни одного, затем призадумался и напечатал ответ.

от Leemlhj: Рад, что ты смогла мне написать. Может, лучше встретимся? У меня сегодня весь день свободный! Вы всё равно к нам на рождество приедете, можем перед этим встретиться, или с утра.

от Юна: Хм, я могу с утра. О, у тебя новый ник? Как расшифровывается?

от Leemlhj: А, да просто набор букв, не заморачивайся.

Отмахнулся Хо и заулыбался, глядя на рамочку на рабочем столе, куда была аккуратно вставлена их с Джисоном первая фотография. Точнее этот маленький фотоснимок когда-то был скурпулёзно прикреплён к рамке, но никак не вставлен в неё. Он знал, что с обратной стороны фотографии изумительным почерком было выведено: «Love Han Jisung». Этого не было видно, если не достать фотографию и не перевернуть вручную, но скромная душа Минхо ликовала, когда он вспоминал об этой милой мелочи. Ребята договорились о встрече и Минхо сразу быстренько собрался, напялил пуховик, надел любимые тёплые носки с котиками и вышел из дома. Пока парень шёл до места встречи, ему стало немного холодно, и Минхо прикупил два картонных стаканчика с обжигающим ароматным чёрным чаем. — Привет, с наступающим! Это тебе, — Хо любезно протянул чай только что пришедшей Юне и присел на лавочку около девушки. Улицы были красиво украшены к Рождеству, ведь сегодня уже 24 число, яркий солнечный свет на белоснежных сугробах поднимал настроение и слепил в глаза, превращая их в один большой чебурек. Было спокойно. Мимо проходило много людей, которые покупали продукты к празднику, с красивыми пакетами, коробочками, украшенными идеально вылизанными гладкими шёлковыми лентами самых разных цветов. — Что ты хотел? — внезапно прилетело от Юны. Разве это не она больше всех рвалась встретиться? — На Рождество мы… я хотел сообщить одну новость всем, и решил, что тебе лучше будет услышать это первой, чтобы не расстраиваться на праздновании, — Минхо поёжился от прохлады ледяной скамейки и небольшого волнения. — А мы будем кому-нибудь рассказывать? — спросил Джисон, стоя, облокотившись на широкую светлую раковину. Он только что смыл тоналку, с красного от трения ладошками лица стекали капельки воды. Он даже не удосужился обмакнуть их чистым махровым полотенцем, что висело прямо около раковины, или хотя бы одноразовыми салфетками. Нет же! Лучше же стоять и красоваться перед Минхо, ага-ага. — Ну, Чонину не будем, — прикинул усмехнувшийся Хо. — Предлагаю так, давай расскажем на Рождество, — воодушевлённо выдал парень. Это было бы очень здорово, их бы поддержали. Поддержали бы? — Только давай вне зависимости от того, кто знает о наших отношениях на данный момент, до Рождества мы можем сообщить об этом по одному любому человеку? — А… Ну, лады, я не против, — заулыбался младший, размял шею, крутя головой, и когда он поглядел во всевозможные стороны, исследовал каждый угол, осталось только смотреть на Минхо. Джисон избегал зрительного контакта, старательно любовался ухом старшего, мокрым краешком рукава его тёмной домашней футболки, высматривал его однотонно-чёрные носки, но не смотрел на лицо, просто стеснялся поднять взор и увидеть улыбающегося Минхо, что глаз с него не сводил, поскольку всё время чувствовал этот липкий взгляд Ли на себе, и от этого становилось очень неловко. Хотя кому было ловко в первый день отношений? Неужели когда-нибудь он сможет привыкнуть к этими переглядкам и комплиментам и перестать смущаться? Нет, это было бы ужасно, что бы он тогда чувствовал? За спиной шумно журчала вода из-под крана, что Джисон так и не закрыл. Парень подумал, что пора бы уже, нехорошо тратить чужую воду, неудобно как-то. Хотя ему сейчас максимально неудобно, потому что неловко. Хан выключил воду и медленно развернулся обратно, чтобы продолжить в полной тишине пялиться на Минхо. Дыхание спёрло, когда, обернувшись, он обнаружил, что Ли оказался вплотную к нему. По всему телу пробежали мурашки, Хан чувствовал тёплые руки, смыкающиеся на его талии и нежно поглаживающие её. — Что ты делаешь… — смущённо пролепетал Джисон и удивлённо посмотрел парню в глаза. — Жду, пока ты перестанешь стесняться, — прошептал старший, прижимая Джисона к себе. И Хан поддался чувствам, закрыл глаза и сам прильнул к таким близким и манящим губам. Волшебный момент поглотил их, и парни не замечали ничего вокруг. Всё это было ничуть не важно, второстепенно и так далеко, когда ты буквально целуешься с любимым человеком. Минхо тихо промычал от наслаждения, когда Джисон притянул его за шею и перенял инициативу на себя. Осмелел, небось, это похвально. Хан слегка посасывал нижнюю губу старшего, и Минхо казалось, что Хани настолько милый, что прямо сейчас замурлычет и совсем сведёт его с ума. Как можно быть таким невероятным? Как один человек способен излучать столько различных эмоций, скольких чисел Хо даже не знает? И почему он осознал это слишком поздно? Так поздно, что бросался колкими фразами, вовсе не понимая, как реагировать на свои чувства, принимая всё вокруг за ненависть. И поняв и осознав симпатию к Хан Джисону, он первым делом бросился дружить с ним. За что потом жалел ещё три мучительно долгих месяца. Сколько гелей для умывания было выдумано, сколько споров с говорливым Бомгю он развёл на тему Джисона. Что в итоге стоило бы помириться с Чхве, быть может, он изначально знал больше, чем Минхо? Может, старший каким-то магическим образом увидел будущее и решил помочь парням сойтись, сделать их счастливее? Джисон всегда казался ему в некотором смысле удивительным. Когда он находил тысячи оправданий, почему прав, яростно спорил, лишь бы добиться своего. Когда утратил эту яркую напористость и стал сковываться при общении с Минхо. И когда же это произошло? Для Минхо, как ни странно, переломный момент в их отношениях настал в день, когда они первый раз поцеловались. Во время самого этого поступка Ли просто действовал забавы ради, мол, Джисону бы это не понравилось, ай да, пойду-ка я его побешу. Но теперь он не может утверждать, что Хану на все сто процентов не понравилось, иначе он бы не побежал к нему во второй раз, не поцеловал бы, лишь бы только позлить Хёнджина. Если бы он и вправду ненавидел Хо, как красноречиво высказывался всю свою жизнь, то действительно сделал бы что угодно, в конце концов, к Бомгю бы потащился, он бы понял. Абсолютно что угодно. Минхо, представляя себя на месте младшего, сам может придумать множество выходов из этой ситуации, да взять хотя бы фразу: «Хван, иди нахуй, проваливай из моего дома, скатертью дорожка!» Серьёзно, это буквально первое, что пришло Ли на ум. Но Джисон выбрал Минхо… И от этого на душе порхали бабочки. По всему телу разливалась солнечная радостная энергия. — Я тебя никогда не отпущу, — напоследок заулыбался Джисон, крепко обнимая старшего. — Ты говорила тогда, что я… ну… Ты всё ещё так считаешь или нет? — промямлил Минхо, водя пальчиком по краю скамейки, вырисовывая замысловатые узоры, очищал, так сказать, поверхность от снега. Юна молчала. Она попросту не знала, что сказать. И действительно, не говорить же прямо, мол, ты мне всё ещё нравишься, я втюрилась несколько лет назад и до сих пор ничего не изменилось. Ли решил продолжить, подождав минуту, за которую младшая так ничего и не ответила. — Понимаешь, ты же сама летом говорила о том, что мне нравится твой брат… — задумчиво протянул Хо, а затем сразу поправил себя. — Джисон, да, Хан Джисон. За Сынмин-хёна не беспокойся, — легко усмехнулся Минхо. — И мы с ним хотели кое-что рассказать вам всем на Рождество, но я подумал, что ты можешь расстроиться, — парень перевёл взгляд и выдал. — Мы с Джисоном встречаемся. Юна молча хлопала глазами. Было очень грустно. Но она знала, что так произойдёт, знала, что у неё изначально не было шансов. Невольно в уголках глаз стали скапливаться солёные слёзы. — Прости, — пролепетала Юна, смотря вдаль на суетливую толпу проходящих мимо людей, которых сейчас заботило лишь приближение праздника, девушка, глядя на них, старалась отвлечься и позорно не заплакать. — Прости, что до сих пор люблю тебя, — и слёзы начали стремительно течь. Ей было до безумия стыдно и обидно за эту вселенскую несправедливость. — Что? Не извиняйся. Ты меня прости, что не могу ответить тебе взаимностью, — Минхо легонько приобнял девушку. Он даже не знал, что может такого сделать, чтобы её успокоить. Но ему очень стыдно за то, что довёл подругу до слёз. Просто он вообще не может представить, сколько слёз она пролила ещё дома или в Пусане из-за отказа. В такие моменты чувствуешь себя последним кретином, извергом, которому так и нарочит подпортить другим жизнь. Но Минхо считал, что всё же поступил правильно, рассказав ей об этом сейчас, отдельно. Ведь если бы такая реакция последовала при всех, то он бы точно себе не простил этого. Ведь Юне было бы ещё тяжелее от того, что нужно будет ещё заморачиваться на счёт того, как она выглядит со стороны, плачущей над такой, казалось бы, позитивной новостью от парней. Тогда все бы узнали её секрет, а ей было бы ещё более стыдно и неудобно. — Я понимаю, что тебе сейчас очень больно, я могу как-то помочь? — аккуратно спросил Минхо, опуская взгляд вниз. — Не-а, ты вовсе не понимаешь, — горько усмехнулась девушка. — У тебя-то всё как раз отлично! И у моего братика тоже всё заебись, я очень за вас рада, пускай так будет и дальше, — рвано от слёз произнесла Шин и резко встала, убежала подальше от Минхо, скорее всего, домой. Парень медленно вздохнул, не понимая, что ему делать и как вообще на это реагировать. Ну не может он бросить Джисона и начать встречаться с Юной, не хочет, не может, не будет, ведь ему очень даже комфортно и прекрасно с Хани. Но он чувствует такой тяжёлый груз вины за то, что действительно испортил Юне годы жизни, на протяжении которых она небось мечтала об отношениях с Минхо, а он попросту не может ей этого дать, потому что не любит. Любит, но как сестру, как подругу. Ветер срывал вязаный шарф, открывая лицо. Казалось, что он сейчас вовсе развяжется и улетит напрочь, но Юна не обращала на это ни малейшего внимания. Она не ощущала себя в этом мире, была полностью обособленной, была одна. В глазах мутнело, а в ушах стоял гулкий звон. «Мы с Джисоном встречаемся». Проходящие мимо добрые люди обеспокоенно заглядывали ей в лицо, удивляясь рыдающей девушке в канун Рождества, но она и на это не обращала внимания, не замечала. Поток слёз усиливался, когда взгляд натыкался на очередную счастливую парочку, идущую под ручку и смеющуюся над своими локальными приколами. Ноги непослушно развязно плелись по неизвестному маршруту, заплетаясь в узел. В один момент Юна поскользнулась и повалилась на землю, рефлекторно подставляя хрупкие ладошки перед собой. Она быстро встала и свернула во дворы. Руки немели от контакта с острыми кусочками льда. В некоторых местах проступала кровь, на костяшках кожа обветривалась и становилась настолько сухой, что просто трескалась. «…мне нравится твой брат…» Минхо поджал губы. Черт, он самый ужасный человек на земле. Ногти невольно впивались во внутрь сжимающегося кулака, оставляя недолговечные следы. Он проводил взглядом девушку, не позволяя себе ещё такой наглости, как пойти догонять её. Ведь что бы он сказал? Он сказал всё, что мог. Многие сталкивались с ситуациями, когда влюбились в человека, у которого уже есть пара. И этих людей всегда принято жалеть, успокаивать. Но быть по ту сторону, быть человеком, в которого безответно влюбились тоже ужасно тяжко! Сердцу ведь не прикажешь, даже если бы он очень захотел. Но, как бы это не было трудно признавать, он бы никогда не стал встречаться с Юной. Никогда, пока у неё есть такой замечательный брат, как Хан Джисон.

***

За окном свистел ветер. На первом этаже были слышны шумные разговоры, приглушенный смех. А здесь, в просторной, но не менее уютной комнате Минхо, слышался воистину звонкий и живой смех. Время переваливало за 23:50, в углу комнаты стояла небольшая полутораметровая ёлочка, украшенная одинаковыми полупрозрачными красными шарами, что светились изнутри. У Минхо в комнате три основные люстры. И сейчас две из них выключены, а включена лишь одна, самая дальняя. В таком приглушённом свете Джисон, что сидел напротив, казался ещё красивее, когда одну половину его лица поглощала тьма, а другая отражала свет. Создавался такой резкий контраст. — Сколько до Рождества? — невзначай поинтересовался Джисон у старшего, наклоняя голову набок. Хан не знает, где его телефон, кажется, он валяется в рюкзаке, а рюкзак аккуратно висит на металлическом крючке в прихожей. Но здесь, наедине с парнем в его тихой комнате телефон ему совершенно не нужен, когда если Ли Минхо. — Вон же часы висят! — кивнул старший, и вправду, там на стене висели когда-то подаренные Сынмином часы. Простецкие такие, но приятные, пусть они и вовсе не вписывались в интерьер этой комнаты, Минхо не спешил их снимать. И не собирается, ведь это подарок от хорошего человека, который вдобавок его потенциальный родственник. — Я не понимаю по стрелочкам, — развёл руками Джисон, на что Хо умилился и «перевёл» ему время. — Ещё восемь минут. Куда ты так торопишься? Джисон стрельнул глазками, пододвинулся ближе и положил голову на колени старшего, удобненько улёгся и лениво протянул: — Должен успеть поспать, — он наигранно зевнул и рассмеялся, когда наткнулся на глаза Минхо, выдержав недолгий зрительный контакт. — Нужно спать восемь часов, а не восемь минут, — потрепал по волосам младшего Ли, а затем принялся тщательно гладить его по голове, дабы вернуть причёску в прежнее состояние. Хан снова поменял положение, усаживаясь прямо на те же колени Минхо и сомкнул руки на его затылке, прижимаясь своим лбом к чужому: — Просто хочу побыть с тобой подольше. — Ты очень милый, — это вертелось на языке весь вечер, и вот он — удачный момент, чтобы дать знать парню о его неистовой милоте. — Готов рассказать всем? — У меня ещё восемь минут! — театрально заныл Джисон. — Уже поменьше. — Я боюсь, — захныкал Хан, зарываясь лицом куда-то в волосы Минхо. — Я очень стесняюсь… Ладно мои, но как твои родственники отреагируют на то, что такой как ты встречается с таким как я? Ну, со мной, собственно. — Ты замечательный, хватит так о себе думать! — Минхо крепко обнял парня и начал слегка покачиваться, дабы успокоить его. — Отбрось все сомнения, в конце концов, ты не чужой человек, ты наш, общий. — Эй, я не общий, — засмеялся Хан. — Я сам свой собственный. My own. — Нет, ты мой, — как-то слишком уверенно выдал Хо, на что Джисон едва заметно смутился. — Это звучит очень самонадеянно, — хмыкнул младший и отлипнул от Хо, подбежал к двери и пару раз нетерпеливо покрутился вокруг своей оси, дабы размяться от долгого лежания-сидения. — Всё, я готов, пойдём, пока я не передумал! — Тебе просто стало неловко, — хитро протянул старший, но всё же подошёл к парню, положил ему руку на плечо, мол, мы справимся, и уверенно открыл дверь. Парни спустились по мраморной круговой лестнице, сверкающей от того, насколько идеально её вылизали перед праздником. Ребята прошли все коридоры и остался один шаг, чтобы попасть в зону видимости остальных. — Всё будет хорошо, лучше некуда, — ободряюще шепнул Минхо, натянул смешную улыбку, корча рожицу, на что Джисон тихонько захихикал. — Не переживай, я начну. И они зашли. Зашли в большую светлую комнату, которая являлась синтезом гостиной, кухни и столовой. В общем, большая такая, с диванами, столом и кухонным гарнитуром. К ним сразу же подбежал взволнованный Феликс, на его голове болтался забавный рождественский колпачок, а в руках парень держал кусок любимого десерта — брауни, что каждый праздник готовит самостоятельно. — Вы где ходили? Сейчас пропустите всё, — он потащил парней к столу и усадил их на последние два свободных местечка, находящиеся как раз рядом друг с другом, сам уселся на свой стул, где уже стояла тарелка с недоеденными кимчхи. Минхо проверил время, ещё есть три минуты, значит они успевают. Он неожиданно встал, обращая на себя всё внимание, и нервно оглядел всех присутствующих, ища некую поддержку, решаясь. Но резко наткнулся на разбитые стеклянные глаза Юны, что сразу увела взгляд. Хо вздохнул, потянул Джисона наверх, заставляя того тоже встать, и негромко начал свою речь: — Я бы хотел кое-что сказать… Тост, да, сказать тост! — все разговоры тут же прекратились, и теперь уже точно все внимательно слушали, с непониманием смотря на Джисона, что почему-то тоже стоял, хотя тост-то говорит Минхо, а он что-то стоит, да зубами стучит друг о друга от явного волнения. Увидев это, Ли, немного поразмыслил и взял Джисона за руку, шепнув какую-то милость, ведь тот сразу начал смущённо лыбиться. — Через пару минут Рождество, и я очень хочу поделиться с вами одной счастливой новостью. Это произошло со мной месяц назад, и с того момента моя жизнь заиграла новыми красками. Все вы прекрасно знаете, что большую часть жизни мы с Джисоном конфликтовали и в целом не ладили. Но во время поездке в Пусан так вышло, что мы сблизился, и теперь… — парень внезапно заволновался и резко замолчал, стыдливо опуская взгляд. Но Джисон видимо всё это время копил ульту, а потому, собравшись с силами, завершил речь за него: — И теперь мы встречаемся.