running from love

К концу августа дом был завален коробками, в которых уместилась вся жизнь двоих. Чайные сервизы, фотоальбомы... Половина Сонхуна стояла в стороне и уменьшалась по мере того, как Хисын увозил вещи к себе. — Хрупкое, — прочитал он на коробке. — Что здесь? — Оставь это. Это... поедет в Пусан. — Здесь твои кубки? — Я же сказал тебе, оставь! Они мне больше не нужны, — он не хотел ему грубить, вышло случайно. Хисын смотрел в упор. — Что? — Ничего. Это невозможно... Сонхун направился к лестнице, оставляя разбираться Хисына с коробками самостоятельно. Побеги в его стиле. Сонхун не умеет решать проблемы, ему проще сбежать и оставить всё как есть. Оно же само как-нибудь рассосётся?.. Его перехватил Хисын. — В квартире тоже будешь от меня бегать? Впервые они оказались так близко. Сонхун поднял на него большие растерянные глаза. Хисын выше на голову, шире в плечах. А ещё он очень красивый... — Я собирался принести оставшиеся вещи. И я не сбегаю, — нервно покусывая губы. Соврал. — Хорошо. Нет, хорошо не было. У Сонхуна табун мурашек от взгляда сверху вниз. Ему все это не нравится... Незадолго до окончательного переезда к Хисыну Сонхун посетил его квартиру вместе с отцом и Сынге, которая провела мальчишке экскурсию. Сам хозяин ходил за толпой словно призрак, постоянно пялясь в телефон. Сонхуну выделили пустую комнату с большим окном и красивым видом на город. Его кровать, стеллаж и прочую мебель отец перевезёт позже. Должно же хоть что-то напоминать о доме... Комната Хисына была напротив. Просторная, чистая, окна завешаны плотными тёмными шторами. По периметру потолка Сонхун приметил выключенную днём подсветку, которая вела к компьютерному столу. Кстати о нём, наличие трёх мониторов удивило. А ещё куча проводов... наушники, кабели, джойстики... — Тут цветок завял, — пробубнил Сонхун в гостиной. Растений здесь предостаточно: и на полу, и на широком подоконнике. Настоящий ботанический сад. У них это семейное?.. Сынге торопливо надела очки и разочарованно ахнула. — Сын, ну опять забыл полить! Ты обещал следить за ними... Ну посмотри, листочек засох... А нет, на него их повесили. — Мам, — нудно с другого конца комнаты. — Поливал три дня назад. — Вообще-то азалию нужно поливать минимум через день, — выдал Сонхун. Ничего себе познания. И откуда только знает? Неужели монологи Сынге о цветах отложились у него в памяти? — Самый умный? — отвесил Хисын с каменным лицом. — Вот и будешь следить за... цветком. — Азалией. — Ага. Мне на учёбу пора. Смотрите тут всё без меня. Как будто от тебя была польза, — подумал, но промолчал. Не сегодня. Хисын спешно вышел, может, ему не нравилось всё происходящее? Неприятно, что придётся делить привычное своё пространство с кем-то чужим? — Я ведь могу на тебя положиться, Сонхун-и? Ты будешь следить за моими детьми? — растениями, ага. — Понимаешь, я не могу их с собой забрать, половину растений перевезла подругам, кому — розу, кому — бегонию, матери своей отвезла любимые орхидеи. А у Хисына ж до этого были одни фикусы, две штучки на подоконнике, видишь? — видит, видит. — Я ему сказала, какая тебе разница? Одним больше, одним меньше... — И привезла ему десяток цветов, — завершил рассказ отец. — Несколько ещё в ванной. Уголки губ поднялись. Сонхун не хотел, чтобы они уезжали... С ними было спокойно, хорошо. Обязательно им сдался этот Пусан?.. — Им сейчас прохлада нужна! К тому же у Хисына, точнее, у вас, две ванные комнаты. Пока воспользуетесь одной. Вы же не одновременно мыться будете... А как жара спадёт, вы их обратно, в комнату. Запомнил? — Ага... Я понял, — в расстроенных чувствах. Кухню и оставшееся пространство Сонхун осмотрел без интереса. Стены как стены, мебель как мебель. Ничего примечательного. У него будет много времени, чтобы изучить каждый уголок квартиры. Сейчас не хотелось ничего... На обратном пути Сонхун на заднем сидении безмолвно слушал отца, а потом надел наушники и притворился спящим. Говорить тоже не хотелось. Ему многое хотелось сказать вслух, но, прокручивая разговор в голове, желание пропадало. Проще было замкнуться, закрыться, сделать безразличный вид. А мокрые глаза всё равно его выдавали... В первых числах сентября Сонхун отправился в школу новым маршрутом. Предложение Хисына проводить он принял за злую шутку. И так же зло ему ответил: — И задницу не забудь мне подтереть. Всё в штыки... Сонхун противился чужой заботе, не доверял. Да и забота ли это? Вдруг это всё насмешки? В первый день он не был вовлечён в учёбу. А когда был? Всё время поглядывал на часы, ожидая (и одновременно боясь) пяти часов вечера. Отец заедет попрощаться. Дорога до нового дома заняла у него не больше тридцати минут. Он не привык и не любил ездить на метро, но ему нравилось цветное подземное пространство. И запутаться в сеульском метро сложно, всё хорошо продумано. Приближаясь, заметил у подъезда отцовский автомобиль и троих взрослых возле. И без того плохое настроение стало ещё хуже. — Сонхун! — крикнул отец, завидев рыжую макушку. Его нетрудно заметить издалека. — Успел... — заплаканная Сынге посмотрела на него очень-очень ласково. — Ты прости, что мы тебя дёрнули с уроков. Ты же всё наверстаешь? — Ага, — сжав губы и спрятав руки за спину. Ему нехорошо, неуютно... Прощание показалось ему неуклюжим. Отец крепко его обнял, погладил по волосам, сказал, что любит. И ещё раз извинился. За всё сразу... Сонхун обмяк в его объятиях, спрятав мокрые глаза в груди мужчины. И когда отец его отпустил, Сонхун сжал его пиджак и прижал ещё сильнее. — Я тоже... люблю тебя. А на плече Сынге он уже просто рыдал. Она ласково поцеловала его в обе щёки, утирала слёзы себе и ему. Он стал ей родным... Сонхун пообещал обязательно приехать на каникулах, он будет по ним скучать. Очень-очень... Стоявший рядом с матерью Хисын держал в руках маленький цветок. Сынге пояснила, что забыла передать ему ещё один экземпляр. Хисын рассмеялся и поцеловал её в висок. Утерев слёзы, они обнялись ещё раз, и родители сели в машину. Вот и всё... — Вот и всё, — словно прочитав его мысли, произнес Хисын. — Пошли домой, рёва-корова. День завершился без сюрпризов хотя бы потому, что они не разговаривали друг с другом. Сонхун отказался от совместного ужина и заперся в спальной, утонув в грустных песнях. Ему нужно отстрадать отъезд отца... Хисын его не трогал. У него полно своих дел, так что он тоже закрылся в своей комнате. Когда все прячутся за закрытыми дверьми, возникает атмосфера секретности...