running from love

Неделю спустя, то есть в двадцатых числах декабря, Сонхун наконец увиделся с вернувшейся загорелой Мирэ. В этот раз работа занесла её в солнечную Испанию, откуда, как она сказала, уезжать в родную Южную Корею совсем не хотелось. И всё объяснимо: дома её никто не ждёт… А ведь возвращаться хочется в чьи-то тёплые руки. Она обещала устроить сюрприз, она устроила. Вдвоём они посетили закрытый концерт обожаемого Сонхуном инди-исполнителя в одном из известных баров. Такого он точно не ожидал… Ему лишь было сказано, чтобы он тепло и комфортно оделся, и выбор пал на тёмно-серые джинсы и такую же тёмную толстовку. Мирэ же как всегда была при полном параде, этого у неё не отнять. Сонхун много подпевал, снимал на телефон (новый, подаренный отцом) для воспоминаний и чтобы показать Хисыну, который остался тем холодным днём дома. На этот раз он даже не строил никакую обиду, что его с собой не взяли, зато очень долго и нежно целовал Сонхуна у самого порога, нехотя отпуская. — Я буду скучать. — Меня не будет пару часов… — Вот именно. — страдальчески вздохнул он. — Знаешь, как это долго?

***

Несколькими днями позже Сонхун бродил по школе в поиске учителя по литературе, но вместо него наткнулся на поникшего Рики, который, увидев его, тут же выпрямился, натянул улыбку и пристал, как банный лист: «Сонхун-хён, а что ты делаешь завтра?», «Сонхун-хён, сходим куда-нибудь?». — А что у тебя случилось? — А я не могу позвать тебя просто так? Не может. Из-за строгого (и даже встревоженного) взгляда напротив Рики быстро сознался, что разругался со всеми друзьями, с ним никто не разговаривал и даже избегали в школе. Причину ссоры Сонхун спрашивать не стал, видя и без того разбитое состояние мальчишки, ответил, что свободен только в четверг, после чего чужие глаза засверкали. — Пойдём на каток в центре? Там очень красиво, тебе понравится! Повсюду гирлянды, музыка и много-много людей, поиграем в догонялки, будет весело! Сонхун ему улыбнулся и дал своё согласие. Тем же вечером выкатил всю предысторию Хисыну, который сразу же отказался от затеи идти вместе с ними. Был один способ получить положительный ответ… Сонхун пролез к нему под бок, в прямом смысле замурлыкал, издавая подобие кошачьих звуков под ухом. Хисын старательно сдерживал улыбку… Высказал, что у него в самом разгаре зимняя сессия, да и он просто не хочет проводить время с чужим ему Рики. — А со мной? Тёмно-карие глаза потеплели. — С тобой я хочу всё.

***

— Вы долго. Угрюмый и успевший замёрзнуть Рики встретил их у самого катка, пролепетав претензию вместо приветствия. — И тебя с Рождеством, хулиган. Сонхун хохотнул с его укутанного вида: шарф закрывал половину лица, а шерстяное клетчатое пальто доставало до самых колен. Ну прямо само очарование… Хисын восторга не разделил, повторив мальчишеский хмурый взгляд. Здесь и правда было красиво, Рики не обманул. Помимо украшенного катка, ограждённого деревянными бортиками, рядом располагалась рождественская ярмарка, на которой можно было найти всё что угодно: сувениры, ёлочные игрушки, товары для дома и хобби, даже наряды для празднования. Втроём они прошлись и быстро осмотрели выставленное, Сонхуну особенно понравились маленькие фарфоровые зайчики в молочном цвете, осторожно он взял хрупкую игрушку в руки, оглядев восторженными глазами. Говорят, зайцы приносят удачу и счастье… Рики же отбился от двоих, остановился у лавки с расписанной вручную посудой. Сонхун его быстро догнал и спросил, что он здесь высматривает. — Моя мама любит всякое… такое. — Хочешь ей что-то купить? — Не знаю. Дорого как-то. Цены на ярмарках зачастую выше среднего, всё-таки ручная работа… Пробравшись сквозь толпу глубже, Сонхун увидел целую коллекцию стеклянных шаров со снегом, внутри которых были разные фигурки животных и домиков. Указав пальцем на шар с заточенным в нем оленёнком, привлёк внимание Хисына. — Вы с ним похожи… — завороженно всматриваясь в игрушку. — У вас одинаковые глаза. Красивые и умные… Наконец они добрались до катка, переполненного людьми. Гирлянда обрамляла всю его площадь, и над самим льдом тоже протянули горящие лампочки, красиво контрастировавшие с тёмным небом. Хисын и Рики взяли коньки напрокат, у Сонхуна были свои, в которые он быстро переобулся и сказал, что первым проверит лёд. Ступив на скользкую поверхность, громко выдохнул. От скрипа под ногами сердце вмиг забилось быстрее… Он быстро объехал всю площадку, ловко огибал людей, несся против потока с нарастающей улыбкой, спрятав руки в карманы. На него оборачивались, явно подмечая, что на лёд вышел профессионал. Таких лёгких и отточенных движений, манёвров и скорости не было ни у кого из присутствующих… В очередной раз Хисын им любовался, поджав губы в улыбке. Сонхун увидел его на льду и нарочно врезался, после чего они оба пошатнулись, но устояли на месте. Осмотревшись по сторонам, не сразу нашли Рики, который, оказывается, всё ещё был за пределами катка. Подъехавшему Сонхуну он только сейчас сказал, что, вообще-то, не умеет кататься. — Почему раньше не рассказал?! — Тогда бы мы никуда не пошли! Да, Сонхун ведь отмёл все предложения пойти в кино и в парк… Но ведь всё равно стоило поставить в известность… Так или иначе, Рики пришлось выйти на лёд, он держался за вытянутые руки Сонхуна и изредка посматривал на мелькавшего рядом Хисына, постоянно прячущего красный нос в ворот куртки. — Так ты кататься не умеешь? — спросил очевидное, прищуриваясь. — И позвал нас на каток? — Я звал только Сонхун-хёна. И то верно… Хисын мотнул головой и двинулся с места, сливаясь с толпой людей. Сонхун проводил его невеселым взглядом… Рики, в отличие от Хисына, не соврал, что не умеет кататься. Если дрожь и падения можно было сыграть, то страх в глазах точно был неподдельный. Их постоянно сбивали люди, Сонхуну приходилось сильнее удерживать мальчишку, иногда притягивая к себе, чтобы его не снесло общим потоком. Иногда в чужих лицах он находил Хисына, слонявшегося без дела, который только усмехался, переводя взгляд на неумеху, которому, кажется, было очень даже весело. И частые падения никак не портили его настрой. Они пододвинулись к бортику, чтобы Рики наконец нашёл опору. — Если ты хотел, чтобы я тебя научил, нужно было идти на закрытый каток. — Почему? — он поправил съехавшую шапку и громко шмыгнул. — Меньше людей и… лёд отличается. — в глазах напротив образовался вопрос. —Посмотри на этот… — лезвием конька Сонхун постучал по поверхности. — Какой бугристый и неровный. Легко запнуться и упасть. — Типа я поэтому падаю? Сонхун рассмеялся. — Ты типа кататься не умеешь. К ним подъехал краснощёкий Хисын, так же облокотился о деревяшку, уставившись на двоих. Рики сразу обратился к нему: — Накатался, дядя? — Я хотя бы катался, а не падал. Сонхун тут же пихнул его под бок. Что началось?.. — А я хотя бы не разбивал себе бровь. И сам же легонько получил в ответ. Ну рассказал, ну поделился… — Я тебе чем-то не нравлюсь? — прямой вопрос от Хисына. Рики задрал голову. — А я тебе? — У меня к тебе никаких вопросов, а вот ты на меня волком смотришь. — А тебе типа надо, чтобы я на тебя смотрел как зайчик? — У меня от твоего «типа» уши вянут. — Ну хватит. Всё. — вмешался Сонхун, нахмурив брови. Между ними всего лишь пробежала кошка. Рыжая. — Ладно. Извини, Сонхун, — Хисын выдохнул паром в небо. И посмотрел на насупившегося Рики. — И ты тоже. Вы будете кофе? Какао? Оба отрицательно мотнули головой, и он покинул каток, уверенно двигаясь в сторону горячих напитков. Такой же тяжёлый взгляд Сонхуна достался и Рики, которому пришлось объясняться за своё поведение. Дело, оказывается, в том, что он считает, что Хисын недостаточно хорошо относится к Сонхуну, то есть, обижает его. — С чего ты взял? — В свой день рождения ты пришёл в школу весь заплаканный. А живёшь ты с ним. Значит, он довёл тебя до слёз. В мыслях сразу же их первый поцелуй и истерика длиною в целую ночь… — Я мог плакать по любой другой причине. — Ты сейчас так замялся, что я точно убедился в том, что это он виноват. — Просто ты ничего не знаешь… И правда ведь не знает. — Я ему не доверяю, хён. Кто он тебе? Подняв глаза, Сонхун искренне и очень доверчиво взглянул на Рики. Ответ без слов… На чужом лице не было удивления, скорее, Рики только подтвердил свои догадки. Между ними невозможно было не заметить всю ту химию, нежность, прикосновения. То, как Хисын ограждал Сонхуна от толпы, влюблённо ему улыбался… — Рики… а ты… — Я никому не расскажу. На катке становилось тише, постепенно расходились люди. Стрелка часов перебралась за цифру десять. Сонхун оставил Рики у бортика, выпросив несколько минут покататься в одиночестве. Шаг, два… Отключилась голова. Плавными движениями он перемещался от одного края к другому, скромно улыбаясь наблюдавшей за ним толпе. Неожиданно к нему присоединился Хисын, взяв его холодную руку в свою. — Наперегонки? Сонхун нежно улыбнулся. — В другой раз… — Я ведь запомню. Ладонь утонула в чужом нагретом кармане… Хисын переплёл их пальцы. Вдвоём они подъехали к Рики, который тут же уставился на них прямым взглядом, а потом закатил глаза. Сказал, что ему уже пора домой, его автобус ходит до одиннадцати, а до остановки ещё нужно как-то добраться… Пока они переодевались, Сонхун едва слышно спросил у Хисына, смогут ли они подбросить Рики. И тот, конечно же, кивнул.

***

— Так на какой остановке тебя высадить? В машине они согрелись. — А разве мы не довезем Рики до дома? — Сонхун отлип от телефона. До дома… А где этот дом находится? — Где ты живешь? — обращено к мальчишке на заднем сидении. — Мне в Ынпён… Повисла пауза. Сонхун полез в навигатор, вбил, посмотрел на притихшего Хисына. — Это… не близко. Но мы же всё равно довезем? — Дядя, да я могу и на автобусе, — пробасил и шмыгнул. «Дядя» же сказал пристегнуться и простроил себе маршрут, не комментируя длительность предстоящей поездки. Сонхун смог наладить атмосферу, разговаривая сначала то с одним, затем — со вторым, пока они оба не стали отвечать друг другу. Завязалась тема: поступление. Хисын точно родитель говорил о том, как важно высшее образование, а Рики приводил примеры тех, кому оно не понадобилось. И спросил у Сонхуна, куда тот будет поступать. Всё ещё неуверенный в себе он отмолчался, натянув улыбку… За активной беседой путь показался не таким уж и долгим. Вместе с Рики Хисын вышел из машины, чтобы покурить перед обратной дорогой. Мальчишка встал рядом с ним и стал выпрашивать сигарету, рассказывая, что он тоже курит и уже давно, так что не нужно читать ему лекции о вреде здоровью. Хисын, выдохнув дымом, полез в карманы. Вместо ожидаемой сигареты была вручена залежавшаяся в куртке сосательная конфета. — Хочешь совет? — Нет. — нахмурившись. От Рики не стоило ожидать другого ответа. — Курить бросай, — Хисын жадно затянулся. — А сам-то? — А я завтра брошу. — Ну вот и я тоже. На том их диалог завершился. Они пожали друг другу руки и Хисын вернулся в машину, где разморенный Сонхун, свернувшийся калачиком у окна, уже почти засыпал. Морозный воздух и запах табака заставили быстро откинуть сонливость, после чего он заговорил первым. — Я, если честно, не знал, что он живёт так далеко… Но ведь ничего страшного? — Конечно. Поехали домой. — Ты снова сядешь за учёбу?.. Хисын мягко и устало улыбнулся. — Дай мне свою руку. И закрой глаза. Сонхун послушно протянул ладонь, почувствовал, как чужая рука вложила в неё нечто холодное и твёрдое, странной формы. Поводив пальцами по гладкой поверхности, разулыбался. — Я понял, что это! — и распахнул глаза. — Как я и хотел… Как ты… Когда ты успел купить? — У меня было много свободного времени. В руках Сонхуна оказался тот самый фарфоровый заяц с длинными ушами, который ему приглянулся. Глаза его прикрыты, прорисована каждая ресничка… — Когда я подошёл, всех уже разобрали. Остался только этот, у него скол на ухе. Ты, наверное, не заметил, когда осматривал. Никто не хотел его брать. Даже сломанная игрушка может стать самой любимой. — Такой красивый зайчик… Хисын поцеловал кончики его холодных пальцев. — Это ты мой… зайчик. Тогда кто Хисын?

***

Вернувшись поздним часом от репетитора своим ходом, Сонхун снова не застал встречающего его в дверях Хисына. Тот совсем утонул в подготовке к экзамену, сказал, что с принимающим преподавателем у него не сложились отношения ещё с прошлого года, тогда он сходил аж на две пересдачи. Дело не в знаниях, а в неприязни сорокалетнего мужчины к студенту. — Он не любит всезнаек, — одним вечером сказал ему Хисын, копаясь в горе распечаток. — А я как раз таки всезнайка. Это точно… Пусть и немного, но они отдалились друг от друга. Хисын не забирал его со школы, от репетиторов, позже ложился. Та вылазка на каток стала спасением… Сонхун по нему очень скучал. Скучал по разговорам, шуткам, близости… Каждым холодным утром он прижимался к нему изо всех сил, водя кончиком носа по горячей спине. А по ночам сквозь сон он чувствовал, как Хисын гладит его волосы и нежно целует шею. Они оба скучали. Пройдя в спальную, увидел уже обыденную картину: лохматый и небритый Хисын разговаривал с одногруппником, тыча в камеру записи и эмоционально объясняя своё решение. Переведя глаза на пришедшего Сонхуна, он быстро обратился к парню на том конце, сказав, что перезвонит позже. — Ты уже вернулся… Идём ко мне. Хисын хлопнул по своему колену. — Уже… — цыкнув. — Время девять, — Сонхун стянул галстук и устало упал в чужие объятия. — Есть хочешь? — неуверенный кивок в ответ. — Тогда я закажу что-нибудь. И готовить он тоже перестал… Ни на что не хватало времени. — Как твой английский? Сонхун прижался к его колючей щеке и грузно выдохнул. — Сегодня была литература… Объятия стали крепче… — Извини, я совсем запутался. Скоро с ума сойду, — заторможенно поцеловав в скулу. — Осталось совсем немного и я сдам этот чёртов экзамен. — И ты снова будешь моим? Хисын заглянул в его глаза. — Я всегда твой.

***

Экзамен был успешно сдан, но на том его сессия не закончилась. Впереди Хисына ожидал ещё один и два зачёта, к которым он толком не готовился, говорил, что и так всё знает. А тем временем у Сонхуна оставался всего лишь один учебный день, после которого его ожидали зимние каникулы. Посетив последнее занятие по литературе в этом году, Сонхун вышел из дома репетитора и попал под сильный снегопад. Натянув варежки и спрятав щеки в шарф, двинулся в сторону остановки (Хисын по-прежнему не забирал его). Скрипя по снегу в обычно безлюдном месте, нехорошими посчитал шаги сзади. Скорость их нарастала, Сонхун увидел крупную тень позади себя и тут же почувствовал прикосновение к локтю, из-за чего быстро развернулся и уставился испуганными глазами. Перед ним стоял Хисын, одетый в строгое пальто и брюки. В период сессии он ездил в университет при полном параде. — Ты… ?! Зачем ты так подкрадываешься?! Ты… Зачем?! С чужого лица быстро сползла улыбка… — Что такое? Что случилось? — Зачем ты!!! — вспыхнул. — Ты!.. — Что я? Ты чего так испугался? «Потому что я думал, что это тот, которому я не нужен был сам по себе» — Извини… Я давно тебя не встречал, хотел сделать сюрприз. «Тот, которому я стал нужен, только когда связался с тобой» Хисын подошёл вплотную, поправил торчащие из-под шапки рыжие волосы, невесомо погладил по щеке. — Извини меня. Я правда не хотел тебя напугать, — Сонхун всё ещё смотрел на него беспомощным взглядом. — Такого больше не повторится. Но я должен у тебя спросить, кого ты так боишься? За тобой кто-то ходит? Преследует? В его глазах точеная серьёзность… Уйти от ответа не получится? — Нет… Всё нормально. Подумал, что… захотели ограбить или что-то ещё… «Тот, который знает, что я твоё слабое место» — Не обманывай меня. — Не обманываю… — Сонхун. Хисын нахмурился, сщурил глаза от колючего ветра… — Ты же сам знаешь, что здесь обычно никого нет. А тут подошли, ты подошёл… ещё и так близко. Я просто не ожидал. …И посмотрел на Сонхуна острым взглядом, полного недоверия. Ответ засчитан, пусть он и был неверным.

***

Последними декабрьскими днями Сонхун был занят сборами вещей, в то время как Хисын сложил свои за один день, а всё оставшееся время посвятил заполнению бумажек и постоянными визитами в университет. Снова он был занят… Им совсем скоро предстоит разлука на целых две недели, а они так и не притронулись друг к другу с их первого раза. Отсутствие нежности Сонхун компенсировал чтением манхв, не столько концентрируясь на сюжете, сколько на близости между персонажами. Один из главных героев был жутко похож на Хисына: высокий рост, мускулатура, те же чёрные волосы, очки, тату по всему телу. И резко кое-что вспомнилось… Выбравшись из своей комнаты, он пришёл к Хисыну, который в очередной раз заполнял какие-то документы. Как всегда чуть лохматый, с щетиной, голым торсом… К такому просто невозможно привыкнуть. — Собрал вещи? — вопрос к пришедшему. — Почти. Хисын усмехнулся и покачал головой, явно не понимая, как можно так долго возиться. Сонхун берёт с собой один рюкзак, что он там собирает второй день? — Покажешь мне свои тату? Хисын без задних мыслей развернулся и вытянул перед ним руки, растопырив пальцы. Он давно перестал удивляться вопросам и просьбам Сонхуна. — Не эти. — со всей серьёзностью. Вот как… Ему подавай то, что пониже? Хисыну понравился его настрой и решительность, а ещё очень понравился выступивший на щеках румянец. — Я пока что занят, — с хитрой улыбкой. — Тебе что, жалко? Ну ведь было правда интересно, что у него там написано… В самый первый раз рассмотреть не удалось, а во все последующие, когда Хисын разгуливал в нижнем белье, тату как-то не сильно привлекали внимание. К тому же, Сонхун очень стеснялся спрашивать… Сегодня же всё перемешалось: и интерес к татуировкам, и тактильная голодовка, и скорое расставание… Смущение отошло на второй план. — Для тебя мне ничего не жалко, — Хисын снова уткнулся в монитор. — Я освобожусь через полчаса и проведу тебе экскурсию по своей коже. — Ладно. «Ладно» означало, что Сонхун опустился перед ним на колени и полез пальцами под кромку спортивных штанов, оттягивая резинку. Хисын, мгновенно переведя на него взгляд, вздрогнул от неожиданных и холодных прикосновений. — Откуда такое нетерпение, котёнок? Поборов адское смущение и оставив его где-то за дверью, Сонхун поднял на него мутные глаза и сдвинул ткань ещё ниже, наконец обнажив две надписи на тазовых косточках. — Bite me? — Да. — потяжелевшим голосом. Потяжелело и в паху… Хисын запустил ладонь в рыжие волосы, нежно собрав чёлку в кулак. — А вторая… — переведя взгляд на «Bon Appétit». — Приятного аппетита? Кому? Хисын отзеркалил его ухмылку. — Даже не знаю. — Ты возбудился… — констатируя появившуюся выпуклость в штанах. — Почему? Я ведь даже ничего не сделал… — Тебе и не нужно ничего делать. Сонхун убрал руку со своих волос, поправил кромку спортивок и выпрямился. — Спасибо, что показал. Работай дальше… — невинно захлопав глазами. И хотел было уйти, как его тут же схватили за локоть и усадили на колени. Игривая ухмылка превратилась в искреннюю улыбку. — Так не делается, зайчик. — Весь зоопарк перечислишь? — смотря глупым любовным взглядом. — Котёнок, зайчик… Не успел договорить, потому что Хисын начал медленно расцеловывать ему шею, и Сонхун тут же вцепился пальцами в его отросшие угольные пряди. — Могу вернуть твоё любимое чудище, — слегка прикусив кожу над ключицей. — Ты только после душа? Обожаю… От Сонхуна веяло всем и сразу: и шампунем, и бальзамом, и маской, и… Сколько бы Хисын ни противился его косметике, он не мог отрицать безумно вкусный аромат многочисленных баночек-колбочек. — Да ты и сам возбудился. — Хисын провёл ладонями по его бёдрам, задев пах. Оттянув ворот футболки, замер. Прошлая так называемая метка на теле Сонхуна превратилась в заживающее жёлтое месиво… Нежно поцеловав в то же место, Хисын поднялся выше, к кадыку, челюсти, наконец добравшись до губ. Чуть потрескавшиеся они ощущались самым настоящим лакомством… Сквозь мягкие поцелуи слышалось мычание, всхлипывание. Сонхун податливо льнул ближе, ёрзая на чужих бёдрах и опираясь на голые плечи. Каждое его движение отзывалось напряжением в теле Хисына и еле слышным шипением. — Ты хочешь? — Да, хён… — рвано, снова впечатываясь в губы. Хисын ловко приспустил его штаны, огладил кожу, обводя ягодицы круговыми движениями. Медленно массируя, он наслаждался ощущением мягкости в своих руках; его член постепенно тяжелел и наливался кровью. Потянувшуюся руку к своему паху он остановил, боднувшись лбом в чужой. — Почему?.. Нельзя? — растерянно спросил Сонхун. — Сначала ты. Он сжал ягодицу, заставляя Сонхуна подобраться выше. — В прошлый раз ты просто ушёл… — сглотнув, почти просипел. — Снова уйдёшь заканчивать в одиночестве? — Я кончил вместе с тобой. — без всякого смущения. — А ушёл я, чтобы отмыться и сменить бельё. Зато засмущался Сонхун… Прильнув ещё ближе, он нежно убрал ладонь Хисына и прикоснулся к его члену, несильно сжав через ткань. От мгновенно нахлынувшего облегчения тот прикрыл глаза, откинув голову на спинку стула. Сонхун никогда… никогда никого не трогал, не ласкал, не представлял, каково это — доставлять кому-то удовольствие. Оказалось, это не менее приятно, чем самому себе… Видеть, как у Хисына дёргались мышцы лица и пальцы от его ласки, было чем-то за гранью… — Тебе приятно?.. Вместо ответа Хисын возобновил поглаживания по ягодице, его бросило в жар, когда Сонхун проник пальцами под штаны, отчего он резко подался бёдрами вверх. Раздался его первый стон… От внезапности Сонхун шумно ахнул и сбился, ощутив своим телом, насколько Хисыну было хорошо. Он вцепился в горячую и мокрую шею и раскрыл рот в немом стоне, когда толчок повторился вновь. Снова и снова… Хисын не давал ему отдышаться, хватал за горло и целовал, почти вгрызался, откинув самоконтроль. — Сонхун… мой. Ты мой… Слышишь? И ничей больше… От услышанного он захлебнулся и случайно царапнул ему спину… Они оба вспотели, тяжело дышали, были возбуждены до предела. — Умоляю, разденься… — еле проговорил Сонхун, желая коснуться голой кожи ниже пояса. Кое-как приспустив штаны, Хисын снова полез к губам и стал жадно целовать, желая всего и сразу. Ладонью Сонхун почувствовал гладко-выбритый пах… Раскрыв глаза, убедился… Точно, гладко… Он тут же смутился, сбилось дыхание… Его заторможенность не осталась незамеченной. Хисын огладил покрасневшее лицо, оставил поцелуй под шеей на сладко-солёной коже, уточняя, всё ли в порядке. Сонхун неторопливо кивнул, и Хисын снова утянул его в тягучий поцелуй, избавив от внезапных сомнений, но однозначно посеяв зерно для дальнейшего размышления.

***

Они договорились обменяться подарками в ночь перед отъездом. И договорились не тратить много денег, точнее, Хисын сказал Сонхуну не тратить много. У них разное финансовое положение, не было смысла уравнивать потраченную сумму. Сонхун долго думал над подарком, отбирал варианты, рыскал в интернете, смотрел обзоры на технику… Стоило признать, что у Хисына и так всё было. А то, что он когда-то упоминал, например, новую видеокарту, имело заоблачный ценник. На такое у Сонхуна точно не хватило бы… В один из дней он созвонился с Мирэ и отправился с ней торговый центр в поисках подарка, а именно, баскетбольных кроссовок. У Хисына есть его постоянные, но они заношенные и затёртые, на носке даже есть пару раз зашитая дырка, но он говорил, что это самая удобная обувь на свете. Они давно были сняты с производства, а если были бы в продаже, он купил бы точно такие же. В магазине Сонхуну понравилась одна модель, которую одобрили и парень-консультант, и Мирэ, витавшая в облаках всю встречу. Была единственная проблема — Сонхуну на них не хватало, и это решила любимая зубная фея, добавив ему недостающее. — Для близких людей всегда хочется самого лучшего. Я тебя понимаю. Таким образом, Сонхун вынес в гостиную обёрнутую цветастой бумагой коробку, с гордостью поставил её под ёлку (в доме она оказалась по инициативе чудища), дожидаясь возвращения Хисына. И тот не заставил себя ждать, тоже вынес коробку из второй ванной (которой так никто и не пользовался), аргументируя тем, что туда Сонхун бы точно не полез искать. — У тебя в два раза больше. — Я знаю, — Хисын улыбнулся точно довольный кот. — Я про коробку… — закатив глаза. — Ну что… кто первый открывает? — Давай ты. Сонхун потянулся к подарку, терпеливо развязал ленточку, снял бумагу, остановился… В коробке его ожидал малиновый вязаный свитер. С оленем. Переведя взгляд со свитера на Хисына, поджал губы, потому что на чужом лице засверкала отвратительно глупая улыбка. — Нравится? Сравнивать подарки, конечно, не есть хорошо, но… Но. — Красивый цвет. Приятная шерсть. — возвращая внимание на подарок, провёл ладонью по ткани. — Это ведь шерсть? — Понятия не имею. — М… Его похлопали по коленке и сказали подождать пару минут. Сонхун толком не успел задуматься, как в проходе появился Хисын в точно таком же свитере. С таким же оленем. — У нас с тобой одинаковые. У меня никогда и ни с кем не было парных вещей, а вот с тобой будет. Трогательная история… Сонхун сглотнул и выдал искреннюю (правда искреннюю) улыбку, тоже натянул на себя свитер, пригладив вмиг наэлектризовавшиеся волосы. — Очень мило… Спасибо… У меня тоже никогда не было парных вещей. …Потому что никогда не было человека, с которым их можно было бы разделить. Заметив смятение на лице Сонхуна, Хисын подошёл ближе и достал из-за спины пакет. Небольшой, белого цвета, с длинной атласной ленточкой. Сонхун недоверчиво покосился и на пакет, и на Хисына, из-за чего тот улыбнулся и демонстративно вытянул руку с подарком, якобы, это тоже тебе. Интерес взял своё… Внутри — куча самых разных сладостей. И одна маленькая коробочка. — Что это?.. — Открывай. На бархатистой подушечке лежала открытка с поздравлением, под ней — сертификат во французский дорогой бутик. — Это… какой-то код? — сведя брови к переносице, Сонхун сканировал бумагу перед собой. — Это сумма. Вот как?.. — Возможно, не очень хорошо дарить просто деньгами, но я побоялся, что прогадаю с размером или тебе просто не понравится мой выбор. — Хисын наконец сел рядом с ним. — Ну что ты? Не рад? Я не угадал с магазином? Дело вовсе не в этом… — Нет… нет. Просто это безумно дорого… — посмотрев трогательным и чуть взволнованным взглядом. — Я не ожидал… — А что ты ожидал? — Не знаю… Но точно не это. И не свитер… Как ты… Где ты вообще их нашел? Хисын откинулся на спинку дивана, утянув Сонхуна за собой. — Я поехал в этот бутик, потому что хотел купить тебе что-нибудь сам, но ничего не смог выбрать, поэтому спросил, есть ли у них сертификаты. Там очень много красивых вещей, на тебе смотрелось бы просто… превосходно. Мне очень интересно, что ты выберешь. — А свитер-то?.. — переводя тему, поборов смущение. Хисын рассказал, что, бродя по торговому центру, он увидел этот самый свитер на манекене, подумал о том, что у него никогда не было «глупой рождественской вещи». — К тому же, два по цене одного… — со смешком. Сонхун прижался к его груди, уткнулся носом в межключичную ямочку. Тихое-тихое «спасибо» утонуло в шее… И чуть не вырвалось кое-что ещё… — Теперь моя очередь? — ободряюще спросил Хисын. — Не поцелую тебя, если там что-то дорогое. В отличие от Сонхуна Хисын не стал церемониться с обёрткой, разорвал одним махом, а когда увидел логотип-галочку на коробке, вздохнул. «Мы ведь договаривались…» — это он про дорогие подарки. Да, Сонхун потратил все свои карманные деньги, но ему было всё равно. Жадность — это совсем не про него, когда дело касается любимых. После множественных благодарностей Хисын его расцеловал, привычно усадив себе на колени, стал везде его гладить, стянул свитер, подобравшись к пижамной рубашке. — А говорил, что не поцелуешь, — бормотал Сонхун меж поцелуями. — Тебя невозможно не целовать. Быстро справившись с верхними пуговицами, Хисын остановился, зависнув губами на косточке ключицы. — Сонхун, как я буду без тебя? За всё это время они страшно привязались, сцепились в одно целое, ни у кого из них не было поездок, они всегда ночевали в одном доме, а после — в одной кровати. Представить рутину друг без друга было практически невозможно… А разговоры перед сном? А объятия? А поцелуи? — Может, ты полетишь со мной? Я куплю тебе билеты, познакомлю со своими друзьями, тебе очень понравится с нами. — Ты опять за своё… — Сонхун мягко улыбнулся. — Я поеду к папе, а ты должен отдохнуть… Ты очень много работал. — Сонхун… — Ну что?.. — очаровательно склонив голову вбок. — Буду звонить тебе каждый день, и ты звони мне. Отправляй мне фотографии… — голос Хисына дрогнул. — Я буду очень скучать, слышишь? — Всего две недели… — но для них это целая вечность… Хисын, словно примагниченный, поправил ему волосы у лица, уложив длинную прядь за ухо. И сколько нежности было в его жесте… — Вот именно. — страдальчески вздохнул он. — Знаешь, как это долго?