running from love

В конце января в школе состоялся тот самый бал-маскарад, о котором с воодушевлением рассказывал Рики. Задача была простой: выбрать персонажа, нарядиться в него и отметиться у главного входа. Ещё и посещаемость будут смотреть! Хисын, который на какое-то время выпал из жизни из-за сложившихся в учёбе трудностей, сказал Сонхуну без задней мысли: «Я думал, ты будешь каким-нибудь котёнком». Именно так и был выбран образ Кота в сапогах. Сонхун заказал себе кошачьи уши, линзы, накидку! Под низ у него недавно купленная блуза (рукава и рюши идеально вписались в образ) и самые обыкновенные брюки, заправленные в высокие сапоги. Ему не хватало только шпаги, которую он, к сожалению, так и не смог найти. А ещё не хватало макияжа и нарисованных усов! До выхода не больше часа, поэтому Сонхун, уже обутый и одетый в свой костюм, вертелся у зеркала, нанося и тут же счищая подводку — всё никак не получалось ровно подвести глаза! Ещё и в дверь позвонили! Сонхун ринулся открывать, даже не посмотрев, а там — Хисын и Чонсон, вылупивший глаза. — Почему он так одет? — обращено к Хисыну. — Узнай сам. И поздоровайся, невежа. Чонсон примагнитил взгляд к Сонхуну, осмотрел с головы до пят… — Разве ты умеешь разговаривать? Это намёк на их первую встречу? Сонхун переваривал её в голове и пришёл к выводу, что вышло и правда некрасиво… В свою защиту он мог сказать, что в тот период даже Хисын был для него чужим человеком, что говорить о его друзьях? — Выглядишь сногсшибательно. Корсет — то что нужно. Да, корсет отлично вписался в образ… Хисын загородил Сонхуна собой и вручил гостю связку ключей, похлопав по руке. — Давай, насмотрелся на моё красивое и иди к себе. Моё красивое… Сонхун почувствовал, как у него заалели щёки. — Я ведь с точки зрения пропорций. Дурак ты. — Я так и понял, — Хисын ему улыбнулся. — Всё равно иди. Дверь закрылась, они остались вдвоём… Но не прошло и минуты, как у Хисына зазвонил телефон. Снова Чонсон. — Он что-то забыл? — Сонхун посмотрел с интересом. — Позвал нас на день рождения Чонвона. Хочешь пойти? Сонхун пожал плечами. Да? Наверное, да… Стрелки часов стремительно двигались. Необходимо было завершить макияж, поэтому он вернулся к зеркалу, снова пробуя провести линии у глаз. Хисын засмотрелся и со вздохом спросил, как его такого очаровательного отпустить в школу. — Хён, я хожу туда каждый день. — Не в таком же виде. В каком? У него всё прикрыто, не видно ни полоски кожи. Всему виной корсет и линзы? Макияж? Сонхун действительно выглядел необычно, но без единого намёка на пошлость. Хисын только больше нахмурился и спросил, почему он не может пойти вместе с ним. А в качестве кого?.. Как Сонхун должен объяснить на входе, кто такой Хисын? Просто друг? Просто… знакомый? Более того, Хисына могли просто не пропустить, увидев такого взрослого парня, которому в школьном заведении не место. — Ладно, ладно. Я понял, — не без обиды в голосе. А чего он ожидал? Ответно нахмурившийся Сонхун наконец закончил возиться с подводкой: ею же прорисовал усы и точку на кончике носа. Из косметички был выбран небольшой алый тюбик, он подкрасил им губы. — Просто мы с тобой и так никуда не ходим, — продолжил Хисын, облокотившись о стенку рядом. — Может, ты хочешь где-нибудь пообедать? Поужинать? Сходим в кино… О, в кино Сонхун не был уже очень давно… А про то, что они никуда не ходят… Хотелось бы свалить всё на занятость, но ведь дело было не только в этом… — Я даже надену брюки. — Так бы сразу, — съехидничал Сонхун, растирая подушечкой пальца цвет по пухлым губам. — Сейчас дыру во мне сделаешь, хён. Хисын прямо-таки пялился, сжирал глазами! И совсем не отрицал этого, встав почти вплотную, напел ему что-то про «имею право». Это какие такие права?.. А ещё поинтересовался про помаду, скептически высказав, что раньше её не видел. Сонхун же купил её совсем недавно, специально для бала. У него такой никогда и не было… Не было нужды. — Точнее, это тинт. Знаешь, что это? Он быстро высыхает на губах и не оставляет следов. Без лишних Сонхун поцеловал Хисына в щёку. На коже отпечатался алый контур губ. — Ну что? — спросил тот, не шелохнувшись. — Не осталось? — Нужно, наверное, ещё подождать… Выждав пару секунд, он поцеловал в другую щёку. И в нос, и в губы, и в лоб… С каждым разом отпечаток становился светлее, а смех Сонхуна — звонче. Он подтолкнул Хисына к зеркалу, который, увидев себя, расплылся в улыбке. Вот что значит зацелованный… — Стой, Хисын… Не стирай. Сонхун сфотографировал его с разных ракурсов, посмеиваясь, что эти отпечатки не сотрутся так быстро, а тот запаниковал: через полчаса ему нужно быть на тренировке, а всё лицо — в помаде! — Я однажды тоже накрашу губы и расцелую тебя перед школой, — Хисын сильно тёр кожу лица, до красноты, только бы избавиться от следов. — Посмотрим, что ты будешь делать. — Пустые слова! И, получив по попе, убежал — потом не выберется и опоздает! Наспех он накинул пальто, схватил сумку и спустился вниз. Тут же пришло сообщение: «У меня ничего не оттирается» «Хана котёнку»

***

На самом мероприятии Сонхуну быстро стало скучно. После того, как он со всеми поздоровался и осмотрел украшения, он понял, что ловить здесь нечего, и уместился в углу подоконника, прихватив с собой пиалу с конфетами и леденцами. Среди мелькающих лиц он увидел много незнакомых… В некоторых узнавались выпускники прошлых лет, значит, можно было прийти с кем угодно?.. Рики, одетый в костюм… непонятно кого, но точно не заявленного Дракулы, нашёл Сонхуна не сразу, по его широкой улыбке было понятно, что образ кота ему понравился. Нишимура тут же стал эмоционально расспрашивать, почему он сидит один и почему не танцует. — Было бы с кем… — проворчал Сонхун, недовольно пережевывая конфету. Вот если бы здесь был Хисын… И ему ведь даже не напишешь и не пожалуешься — он на тренировке, ответит только через час. А ещё припомнит свои же слова, мол, я же говорил, что должен был пойти с тобой. Рики постоял с ним ещё пару минут, после чего его пихнули в сторону девчушки, на которую тот постоянно посматривал. Это та самая черноволосая красавица, за которую он подрался? Да, она… Сонхун давно за ними наблюдал и сделал вывод, что они влюблены друг в друга. Ну ведь очаровательно… А сам Сонхун снова остался один. Пару раз к нему подошли девочки на пару классов младше и хотели утянуть его в танец, но он отказывался и ссылался на нежелание, неловко улыбнувшись погрустневшим лицам. А вот следующим, кто подошёл к нему, был парень, которого Сонхун раньше не видел в школе. И он сразу же представился: — Привет! Меня зовут Ким Сону. А ты Пак Сонхун, да? Я о тебе слышал. Сонхун смотрел на него с бесстрастным лицом, как и на всех незнакомцев. — Привет… А… Из какого ты класса? Сону ответил, что он здесь новенький, перевелся после новогодних каникул в класс к Рики. Так, выходит, они одногодки? Вот только выглядят совершенно по-разному: если Нишимура походил на восемнадцатилетку, то Сону не дашь и пятнадцати, такой он крошечный и юный. Сонхун не припомнил, чтобы Рики говорил о новом однокласснике… Интересно, почему? — Так ты котёнок? — посреди разговора вбросил Сону. — Я — кот в сапогах. Не похоже? Ой как зря он спросил… Сону раскритиковал его образ с макушки до пят: и брюки не те, и линзы — не кошачьи, шляпа… Шляпы просто нет! Как и шпаги! «Как ты готовился?» Да у Сонхуна вообще нет опыта в этом, как смог, так и… И даже не высказать ничего в ответ, у Сону костюм с иголочки — оделся как один из учеников Хогвартса. — Эту накидку сшила мне мама, — и похвастался изумрудными вставками. — Она у меня профессиональная швея! А позже он уселся рядом, стащив из миски пару конфет, и стал рассматривать (скорее, критиковать в очередной раз) украшение спортивного зала: отсутствовали световые эффекты, никаких мигающих огней, гирлянд, подсветки. Сонхун усмехнулся, мол, это же не ночной клуб. — И что?! Могли бы постараться. В моей прошлой школе всё было иначе. И они ненадолго замолчали, по очереди забрасывая желейные конфетки в рот. Сонхун почувствовал себя немного лучше… Да, он совершенно не знал Сону, видел его впервые в жизни, но почему с ним было так… спокойно и хорошо? Действительно, хорошо. Не было привычной неловкости, которая возникает при знакомстве. Может быть, так и находят… своих людей? Сону не постеснялся сказать, что хотел подойти к Сонхуну намного раньше, в первый же день, как увидел его в школе, но тот показался ему слишком серьёзным и занятым. — Я всё время хмурый. Это из-за моих бровей. — Ты их чем-то красишь? — не без интереса спросил, вылупив глаза. — М… Нет, свои. К ним подошёл третий, заговорив с Сону. Новенький, но уже успел познакомиться с таким количеством людей… Его пригласили на танец, и Сонхун понял, что на этом их беседа окончена. — Сонхуни-хён, пойдём тоже? Не будешь же ты сидеть здесь один. — заметив помрачневшее лицо, Сону сел обратно. — Ты так расстроился, потому что я ухожу? Или тебя расстроил кто-то другой? Сонхун придвинулся ближе, чтобы его было лучше слышно. Чуть замявшись, ответил: — Просто здесь нет человека, с которым бы я хотел провести этот вечер. — Человека… — Сону смущенно улыбнулся. — Он не пришёл? Заболел? — Нет, он… Она уже не учится в школе. А Сону ещё сильнее разулыбался. Ну всё, его раскрыли… Человека… Это как сложить два плюс два. Поняв, что разговор зашёл не в то русло, Сонхун быстро засобирался, дрожа губами. Это же надо, обнажить такое первому встречному… — Сонхуни-хён, не переживай, это останется между нами. Сонхун замолчал, а Сону продолжил: — Я не вижу ничего стыдного в твоей влюблённости. Или отношениях? Вы встречаетесь? — не напирал, спрашивал мягко и даже с ноткой трепета. — Ну не отвечай, если не хочешь. Я сохраню твой секрет… Выдать чужой секрет — предательство, а выдать свой — глупость. Сонхун сам себя выдал, не осознав… — Куда ты, Сонхун-хён? Мы же- — Домой… Пока, Сону! Спасибо… Спасибо? За что?.. Да просто так… А домой… ему слишком хотелось увидеть Хисына. Просто так…

***

Хисын вернулся даже раньше, чем Сонхун, который ещё плутал где-то в метро. На предложение забрать прямо из школы он отказался, сказал, что доберётся сам. Оно, возможно, и к лучшему, потому что Хисын был не в духе, он и ещё двое парней повздорили на тренировке, а по пути домой ему позвонил коллега, сообщив нерадостную новость. — Они хотят передать твой проект другому. Не то чтобы Хисын злился, он был в ярости. Забрасывая одну за другой вещи в стиральную машину, он раздумывал о завтрашнем разговоре с начальством. Спортивная сумка опустела, а руки всё ещё чесались… Хоть перестирывай всё вручную, лишь бы осадить агрессию. В квартиру вошёл Сонхун… Тихими шагами он подошёл к открытой ванной, уставился большими глазами, поджав губы — настроение Хисына быстро считалось… — Хисын, что случилось? О чём и речь… Они оба слишком хорошо улавливали мельчайшие изменения в самочувствии друг друга. — Не хочу тебя грузить, — но Сонхуну не нужны такие сухие ответы, поэтому он сразу изменился в лице, сдвинув брови. — Проблемы на работе. Ничего серьёзного. — Как это? И что… на работе? И Хисыну пришлось рассказать о произошедшем. Вкратце. Сонхун вряд ли нуждался в подробностях, к тому же он бы их просто не понял. Его волновала только общая картинка, узнав которую, он со всей серьёзностью забубнил: — Как отдать проект другому? Ты же самый умный, — поставив перед фактом. Хисын вяло улыбнулся… А как ему не улыбаться? Пришёл весь такой очаровательный, строгий, городит… всякое. Конечно, в глазах Сонхуна его хён самый-самый, но он просто не видел других специалистов, на которых Хисын равнялся. И если бы он их увидел, вряд ли пришёл бы в восторг. Дело-то не в том, что Хисын такой умный, а в том, что это просто… Хисын. — Ладно. Ты пойдёшь в душ до или после меня? Сонхун отчего-то засмущался… И в чём причина? Такой банальный вопрос… — А… Мы можем вместе? — Вместе что? — Помыться. Не нужно было гадать, к чему он клонит… В любой другой день Хисын, возможно, и сам бы затащил его в душевую, но только не сегодня. У него есть желание, но нет терпения. — Ты привык к нежности от меня. Сегодня я так не смогу. Сонхун подошёл ближе, встал на носочки и оставил поцелуй под кадыком. — Тогда… смогу я… — посмотрев покорным, совсем не своим взглядом. В его глазах — зелёная дымка, мгла. И Хисыну снесло крышу. Он быстро, почти безобразно раздел Сонхуна, неаккуратно вытягивая шнурки корсета, путаясь в пуговицах среди рюш, придерживая за талию мёртвой хваткой. Его рука подобралась к тонкой шее, грубо сжав горло. Он никогда с ним так не обращался… А после он разделся сам, сняв через голову футболку. Сонхун смотрел на него без отрыва… И там действительно было на что посмотреть. Прилетев из Таиланда, Хисын стал посещать спортзал несколько раз в неделю. Его фигура подверглась сильному изменению: шея и плечи стали шире, линия пресса — чётче. Из-за больших нагрузок у него сильно проступали вены… Взяв Хисына за кончики пальцев, Сонхун провёл его за собой в душевую, не разворачиваясь лицом. Посыл такой: делай со мной всё, что хочешь. Нет, у Хисына не хватит терпения его растягивать, поэтому он развернул хрупкое тело на себя, посмотрев прямо в глаза. — Хён… Я-… …Не успел договорить, как их губы встретились. Хисын так крепко прижал его к себе, что тот, казалось, забыл, о чём хотел сказать. Тихим потоком на них лилась горячая вода, к лицам липли мокрые непослушные волосы, блестела кожа… — Я забыл снять линзы… — Оставь. Сонхун еле поспевал за чужим быстрым темпом, желая трепетно касаться губ. Его целовали до помутнения в глазах, до сбитого дыхания. Тело покраснело, стало ватным, беспомощным. Хисын управлял им, как хотел: разворачивал, прижимал, одним нажатием заставил прогнуться в пояснице, проводя членом меж влажных ягодиц. — Хисын!.. — посмотрев через плечо. Его потянувшиеся руки были тут же расставлены по бокам, Хисын переплёл их пальцы, теснее вжавшись телом. — Я не буду входить. Не бойся. Хисын наваливался на него, с силой сжимал талию, хлопал по бедрам, оставляя на покрасневшей коже белые следы. От всего происходящего опустела голова… Сонхун выгибался навстречу, заставляя Хисына почти рычать лишь от одного трения. — Как же я хочу тебя, Сонхун. После сказанного снова повернул к себе лицом, вцепившись в губы, замычал, почти захрипел в удовольствии. Сонхун поддавался его напору без слов, но с огромным желанием — тоже стонал, цеплялся за плечи, едва удерживаясь на ногах. Когда его шея затекла, Хисын поднял его за ягодицы и прислонил к стенке, чтобы их лица были на одном уровне. — Так лучше? — спросил он, боднувшись лбом в скулу. Краснощёкий, взмокший, смотревший дикими глазами Сонхун кивнул и прижался к его шероховатой щеке, покусывал, целовал её, ластился. Он ведь обещал быть нежным… Крепче он обхватил ногами чужой торс, аккуратно закинул руки на шею, касаясь пальцами выступивших позвонков. — Хисын… Ты такой красивый… Такой сильный. Они столкнулись взглядами. Сонхун редко говорил ему подобное. Хисын никогда не выпрашивал комплиментов, потому что видел всё по глазам, в которых ежедневно пылало восхищение. — Ты у меня тоже очень красивый, — особенно с потёкшим макияжем, особенно такой покрасневший и уставший. Сонхун зажал нижнюю губу между зубами от удовольствия… Трение кожи, любое прикосновение Хисына заставляло его дрожать. В моменты, когда они переставали целоваться, Сонхун тянулся к его лицу руками, собирая капли воды, чтобы те не попали в глаза, гладил виски, скулы; Хисын, словно довольный сытый тигр, ластился о чужие ладони, почти мурча. У Сонхуна болели щёки от постоянного прикосновения с щетиной, опухли и заалели губы, он не выглядел смущённым, ему не было стыдно за свои стоны и всхлипывания, все они принадлежали любимому человеку, который довёл его до такого состояния. Хисын снова его поцеловал. На этот раз нежно и медленно, сдвинув мокрую прядь со лба. Оторвавшись, мягко улыбнулся… Он тоже был потрёпан, сильно покраснел, прерывисто дышал через рот. Сонхун задыхался от такого вида. Или духоты. — А говорил, что не будешь нежным… — С тобой по-другому не получается. Они оба тяжело дышали. Они оба сошли с ума. — Я люблю тебя, Хисын…

***

Незаметно подкрался февраль… Выходным днём они выбрались пообедать в приглянувшееся Сонхуну место, располагавшееся в самом центре столицы. Автомобиль был оставлен на одной из бесплатных парковок, до заведения они дошли пешим шагом, решив прогуляться несколько кварталов. Погода порадовала: было сухо, солнечно, но всё ещё прохладно, поэтому они оба были укутаны в пальто и тёплые шарфы. К забронированному у окна столику их провёл официант, позаботившись о верхней одежде. В меню — европейская кухня. Пока они дожидались заказанных блюд, Хисын решил сыграть маленькую сценку: заглядывал под их стол, под чужие, постоянно оборачивался. Сонхун не выдержал: — Что ты делаешь? — Ищу Рики. Он из-под стола вылезет, да? Это к тому, что на катке они были не одни? — Да, и схватит тебя за ногу, — решив подыграть. — И тогда вы наконец останетесь без надоедливого хёна? — Без дяди. — Точно, — Хисын по-доброму усмехнулся. Под столом их голени соприкасались, Хисын отстукивал носком ботинка ритм тихо играющей песни, задевая чужую ногу. Сонхун в это время завёл разговор про интерьер заведения, ему здесь понравилось: было светло, просторно и очень зелено. Им наконец принесли еду, и они набросились на неё, словно голодные волки, потому что даже не завтракали. — Я забыл тебе кое-что рассказать… — вновь заговорил Сонхун. Хисын заинтересованно поднял бровь. — У меня появился новый знакомый, его зовут Сону. И рассказал про свою, как считал сам, оплошность. Ну проговорился… Он ведь не специально. Сонхуна волновало то, что Сону может всем разболтать, но, придя в школу на следующий день, никто не смотрел на него иначе, следовательно, секрет и правда был в сохранности. А ещё он переживал, что Хисына это может как-то огорчить… — С чего ты взял? — мягким тоном, отломив кусочек тоста. — Все мои друзья про тебя знают. Почему твои не могут? Хулиганьё ведь в курсе. — Ну Рики я знаю давно! А Сону… Но он не проболтался. Пока что. А вдруг он будет меня шантажировать? — Зайчонок. — Хисын сделал паузу. — Не у всех есть корыстные цели. Тоже верно… Сону, пусть частенько и смотрел хитрым взглядом, но вовсе не казался плохим. Да и реакция Хисына его успокоила. За последние два дня он наконец смягчился, сообщив, что дела на работе стабилизировались. Всё это время он был на нервах, как оголённый провод. — Хён, а ещё… Я давно хотел спросить, — Сонхун тихо отложил приборы. — Чонсон и Чонвон переезжают? — Откуда такая информация? — он с улыбкой прищурился. — Просто ответь… — Допустим. А что? — В Европу? Последовала пауза. Хисын изменился в лице. Отпив воды, он тоже отложил нож и вилку в сторону. — Я понял. Рики проболтался? — Не раскрываю свои источники. — Значит, Рики. Хорошо… Хорошо, — констатировал без злобы в голосе. — Я и сам собирался тебе рассказывать, потому что тянуть уже некуда. — Тянуть что?.. — Я хочу, чтобы мы с тобой уехали. Вдвоём. Как же он говорил… Далеко-далеко? А где это «далеко»? — И куда?.. Хисын рассказал ему про Чехию. В первую очередь была затронута тему образования. Среди множества университетов он отобрал лучшие, узнал, что требуется при поступлении, какие дисциплины, уровень языка. — Они выдадут мне комнату в общежитии? — Конечно, но… Сонхун, она тебе не нужна. Мы будем снимать квартиру. — Это ведь очень дорого… И здесь Хисын был подкован, сказал, что у него есть накопления, он сможет продать машину и… Сонхун его остановил, спросив, для чего… это всё. — Точнее, нет, я понимаю, для чего. Просто… Хён, оно всё того стоит?.. Хисын взял его руку. — Я считаю, нам нужно уезжать. Сонхун, причина нашего совместного проживания имеет срок годности. После окончания школы ты будешь жить отдельно. — Откуда ты?.. — У меня был разговор с матерью, — он отодвинул тарелку с остывшей едой, уложив локти на стол. — Я знаю, о чём говорю. Столкнувшись с растерянностью в чужих глазах, Хисын взглядом нашёл официанта и попросил счёт. Поели. Наелись. По дороге продолжилось обсуждение. Хисын рассказал про свою, возможно, новую работу, про брата, который проживает в Праге уже больше десяти лет. Он обещал помочь им освоиться, в том числе поможет Хисыну с работой, а Сонхуна проинструктирует по поводу учёбы, так как сам окончил чешский университет. — Он тоже программист? — Архитектор программного обеспечения. На улице стемнело, поднялся ветер. Сонхун едва поспевал за чужими размашистыми шагами. — Это что-то… крутое? Хисын усмехнулся и кивнул. — Понятно… Так ты из-за него? — Отчасти. Сонхун, я ещё успею тебе про него рассказать. И про профессию, и про его учёбу, и семью, там тоже интересная история, — остановившись посреди тротуара. — Зайчик… — М?.. — Что ты обо всём этом думаешь? Сонхун осмотрелся по сторонам: никого не было. Горели фонари, мимо проезжали автомобили, автобусы… Хисын смотрел на него встревоженными глазами. Ему важно было услышать ответ. — Я не знаю… Когда я был с папой, мы говорили с ним про зарубежное обучение, так что переезд меня не сильно удивляет… — спрятав нос в шарф, а руки — в карманы пальто. — Но мы ведь уезжаем по совсем другой причине? Дело не в образовании… Хисын просунул свою руку в карман Сонхуна, крепко сжав ладонь. Они снова возобновили шаг. — А если мы с тобой уедем, я должен буду рассказать папе, что мы вместе. Сонхун не один раз прокручивал в голове будущий диалог с отцом. Рано или поздно им придётся признаться обоим родителям… Если Хисын никак не переживал о разговоре с Сынге, то Сонхуна бросало в пот каждый раз, как только он представлял отцовское выражение лица. — Я знаю, что он примет это… — сдавленно, огорчённо и с сожалением. — Он меня любит… Я его единственный сын. Может быть, он мне даже ничего не скажет… Просто… Ему будет так больно, Хисын. — Я понимаю. Я тоже за тебя переживаю. Но это неизбежный разговор… Всю оставшуюся дорогу Сонхун изливал свои мысли и тревогу, ни разу не повысив голос. Не было истерик, слёз и паники. — Я думал, ты более остро и болезненно отреагируешь, — с облегчением произнёс Хисын, как только они сели в машину. — У меня было много времени обдумать… Я сразу догадался, что речь про нас. Ты… Ты сказал учить мне английский язык… Журналистика. Ты знал уже тогда? — Нет. Верить или?.. — Я не давлю на тебя. Если ты не захочешь, мы никуда не поедем. Ещё ничего не решено, не сделаны никакие документы, я всего лишь узнавал про свои финансовые возможности и про твою учёбу. Их пальцы переплелись. Сонхун опустил глаза… — Мне нужен только ты… — Хисын поцеловал его замёрзшие костяшки. — И я с тобой, ради тебя… Я хоть куда. Слышишь? — Слышу…

***

В начале месяца Хисын в компании Рики и его матери отправились в малоизвестный ему район, чтобы те вживую посмотрели на будущего члена их семьи — котёнка. Котята ещё совсем маленькие, забирать от мамы-кошки их рано, а вот прийти и полюбоваться — почему бы и нет? Бабушка Чонвона была не против, Хисын, которому Рики позвонил по такому делу, тоже освободился под вечер и согласился довезти. Один лишь Сонхун был занят, отсиживал должное у репетитора по английскому, но о нём позже… — Наш вон тот, справа! — командовал Рики, смотря на корзинку, заполненную кошачьим семейством. — Или другой… Я не знаю, они все какие-то одинаковые… — Вот балбес, — посмотрел на него Хисын, стоя в углу комнаты. — А как ты его выбирал тогда? — Ну на фотографии они выглядели по-другому. По-другому… Хисыну пришлось позвать хозяйку уютного дома, чтобы та разобралась, где и чей котёнок. Одного к себе заберут Чонвон с Чонсоном, одного — Рики, а остальные всё ещё были в поисках будущего дома. Мама Рики, строгой внешности женщина, стояла с краю, посматривая, как её сын с осторожностью вьётся возле котят. Она обратила внимание на Хисына. В коридоре у них созрел диалог. — Мне очень неудобно, что вам пришлось принять Рики к себе. Вы, наверное, подумали, что мы плохие родители, раз от нас сбегает собственный ребёнок. Нет, Хисын не принимал слова подростка за чистую монету, и о его родителях он не думал плохо. Если быть честным, он о них вообще не думал. Слишком много своих забот. — Мы с мужем не были готовы к такому характеру. Рики ведь… идёт напролом. Никого не слушает, делает по-своему, гуляет, где ему вздумается, приходит, когда захочет. Не учится. Точнее будет сказать, созрел монолог… Монолог одной уставшей матери. — И я не понимаю, чего ему не хватает. Живёт в хорошем доме, есть, как это сейчас говорят, личное пространство, своя комната у него есть! Никто к нему не лезет. Холодильник полон еды. Карманные деньги — пожалуйста. Любой каприз. И по Рики было видно, что его уж точно не ограничивали в финансах. — Даже вот этот котёнок… Он нам нужен? Нет. Но раз ребёнок захотел… Я ведь прекрасно знаю, что сын будет присматривать за ним только первые месяцы, а дальше… Мы уже проходили эту историю… Хисын смотрел в спину смеющемуся Рики, явно нашедшему общий язык с хозяйкой. Его слова и слова женщины сильно отличались, оно и понятно, каждый видит ситуацию по-своему. Если бы родители не разрешили завести ему животное, тот в очередной раз бы нажаловался на них, сбежал? — Вы разговариваете с ним об этом? — Хисын прокашлялся. — Обо всём этом. — Нет… Он идёт с нами на контакт, только если ему что-то нужно. Даже взять ту ситуацию, когда он убежал… Мы в очередной раз поругались из-за сигарет. Ему нельзя… — она посмотрела пронзительным взглядом. Её глаза намокли. Повисло молчание. — …У Рики проблемы со здоровьем? — Есть… Сердце. На Хисына смотрели с такой надеждой, что он на долю секунды растерялся. Его безмолвно просят о помощи… Его. А кто он такой, чтобы лезть в их семью? Они для него чужие люди… Да… Только Рики ему уже не чужой.

***

Неделю спустя они отправились на день рождения Чонвона. Что произошло за эти дни? Ничего особенного — их снова настигла рутина. Разговор о переезде они больше не поднимали. В свободное время (то есть перед сном) Сонхун пролистывал статьи про университеты, читал отзывы переехавших, смотрел видео. Хисын почти ни о чём не спрашивал, не хотел давить и мешать личному восприятию. И погода была, как и всю неделю ранее, просто отвратительная: слякоть, снег с дождём, гололёд. И всё это за один день с разницей в несколько часов. Целых тридцать минут они стояли в пробке, разговаривая о предстоящей встрече. Сонхун не нервничал только по причине усталости, он почти засыпал в машине, свернувшись у окна. Страшно хотелось домой… Вот бы на секундочку прикрыть глаза… — Мы приехали. Зайчик, просыпаемся… Прикрыл, называется… В дверях чужого дома их встретил Чонвон — теперь уже двадцатидвухлетний парень с алыми волосами. К слову, совсем не выглядевший на свой возраст. Сонхун, смотревший на него сверху вниз, в жизни не подумал бы, что он младше Хисына всего на год. — У меня аллергия на лилии, — вместо приветствия и благодарности. Сонхун растерянно посмотрел на Хисына, а тот нисколько не поменялся в лице, вручив имениннику ещё и торт в прозрачной коробке. — А это что? Морковный?.. — На морковь у тебя тоже аллергия? — Нет, я такой просто не люблю. — и передал обратно в руки. И торт, и цветы. Хисын сщурил глаза и вручил букет Сонхуну. А?.. А ему зачем? Он и так встал, как прибитый к полу, в своей школьной форме, пока Чонвон смотрел на него так, будто ждал каких-то слов и действий. — Малыш, почему гости ещё на пороге? — с улыбкой вышел Чонсон, пожав руку Хисыну, у Сонхуна же руки были заняты чужими подарками. — Вы ещё не познакомились? Это Сонхун, ты про него знаешь. Сонхун, это Чонвон. Сонхун неловко улыбнулся, Чонвон же кротко кивнул в ответ. И сразу удалился. — Ну, проходите. Проходите… А цветы? А Торт? С ними-то что? Растерявшись, Сонхун всунул букет Хисыну, а Хисын — Чонсону, прямо в лицо, мол, разбирайся с этим сам. Вчетвером они разместились в просторной тёмной кухне. Интересным показалось всё: и стулья необычной текстуры, и треугольные светильники, и настенные винные «соты». Сонхун постоянно ощущал на себе заинтересованный взгляд, который не отводили, даже когда он смотрел в ответ. Так у них с Чонвоном начались гляделки… За здоровье именинника выпили только он сам и Чонсон… Хисын за рулём, а Сонхуну после алкоголя слишком не по себе, к тому же завтра будний день… Ему, конечно, налили в бокал для полноты картины, но он к нему так и не притронулся. Зато вовсю распробовал кимчи и салат с грибами! Хисын мимолётно отметил чужие старания, стол кишел разнообразием и красотой. — Конечно, Чонвон молодец. Весь день старался. — и если на комплимент Хисына тот отреагировал скромной улыбкой, то на слова Чонсона он скривил лицо и даже постарался сдвинуться. И это тут же изменило атмосферу праздника. — Прости, что сегодня мы без подарка, — Хисын заулыбался, хватая закуску палочками для еды. — В следующую встречу, обещаю. — Перестаньте… В этом нет ничего страшного, Чонсон мне тоже ничего не подарил, — последнее он почти прошептал. — Доставка задерживается. Подарок не успел приехать, в сотый раз тебе говорю, — давящим тоном. Чонвон ничего ему не ответил… Повисло напряжение, которое они заглушили молчаливой трапезой. Без слов переставлялись блюдца, передавались приборы, разливалось питьё. Сонхун поднял глаза на Хисына, который уложил руку на его колено, стал неторопливо разглаживать брючную ткань, как бы успокаивая и говоря, что всё нормально. Нет, не нормально… — Ладно, рассказывайте, как у вас дела, чем живёте, — прервал тишину Чонсон, разрезая мясо. Как только Хисын раскрыл рот, его тут же прервали. — Сиди, про твои дела я знаю. Жирнющий намёк, чтобы Сонхун заговорил за столом… — У меня всё хорошо… Недавно писал пробный экзамен, получил вроде бы неплохие баллы? — снова посмотрел на Хисына, тот ему кивнул. — Ну и… всё. — Да из тебя слова не вытащишь. Дело не в этом. Сонхун искренне считал, что ни у кого нет желания слушать про его школу (кроме Хисына), а вопрос был задан только из вежливости… — Прямо как из Чонвона сегодня, — завершил он. Чонвон одарил его холодным взглядом… Затянулась пауза… Хисын заговорил о работе. Рассказал про тот самый проект, который у него хотели отобрать. Чонсон быстро подключился в обсуждение, поскольку вертелся в близкой сфере, они обменялись локальными фразами, посмеялись. Сонхун уже обо всём этом слышал, поэтому только поддакивал и посматривал на Чонвона, прокручивающего бокал с замыленным взглядом. — Чонвон, а как прошло твоё собеседование? — Хисын обратил на него внимание. — Тебя взяли? Казалось, что он никого не слышал… думал о чём-то своем. — Ему обещали перезвонить на следующий день, но прошла уже неделя. Все мы понимаем что к чему, — без интереса произнёс Чонсон. — Я могу и сам ответить. И снова воцарилась тишина. — Слушайте, что у вас произошло? — всё же не выдержал Хисын, отложив палочки. Сонхун был рад, что он поднял эту тему. Так больше не могло продолжаться… — Хён? — не унимался, дожидаясь ответа от старшего. — Хисын, правда… Мы сами разберёмся. — Если дело в нас с Сонхуном, мы можем уехать. Поговорите между собой. Чонсон тяжело вздохнул и сделал пару глотков из бокала. — Нет, сидите. Вас хотя бы рады видеть. — его голос сквозил сожалением, на которое именинник будто ещё сильнее раздражался. — А я пойду, подышу воздухом. Осмотрев лица, он встал из-за стола. Хлопнула входная дверь. Чонвон тут же опустил голову вниз, забегав пальцами по ножке бокала. — Не волнуйся, я сейчас его верну, — тихо произнёс Хисын. Сонхуну, который облокотился на него, он так же тихо сказал: — Я скоро приду, а потом мы поедем домой, хорошо? Не спи, — и поцеловал в волосы. Дверь за ним закрылась. Сонхун разлепил глаза, сфокусировал взгляд. Его разморило от тепла, еды, Хисына… Резко стало холодно, поэтому он снова накинул школьный пиджак, съёжившись. Чонвон с улыбкой предложил ему прилечь в гостиной, предупредив, что те двое будут разговаривать вечность. — Нет, ты что… Иначе я потом точно не встану. — Если передумаешь, скажи, — сверкнув добрыми выразительными глазами. Почти кошачьими… Вот кого точно нужно звать котёнком. — Ты почти ничего не поел. Не понравилось? И к вину не притронулся. С уходом Чонсона он заметно оживился… — Хисын-хён ушёл, можешь попробовать, — уголок губ поднялся вверх. Сонхун в неловкой улыбке поджал губы и сказал, что причина совсем не в нём. Даже в домашней обстановке, когда Хисын мог выпить, Сонхун не притрагивался к его алкоголю. Чонвон же уговорил его хотя бы вкусить аромат. А что ему это даст? — Ну как? Сонхун стал принюхиваться, морща нос, и почти дотронулся кончиком до тёмной жидкости. — Не знаю… Пахнет вишней? Или мясом… Странный запах, — напоследок ещё раз пролез носом в бокал, шумно вдохнув. — Ты и правда милашка, — впервые за вечер он рассмеялся. — В точности, как о тебе говорил Хисын-хён. — А?.. Говорил? Как оказалось, говорил много и часто, можно сказать, почти не затыкался. Сонхун очень смутился… Чонвон сказал, что очень рад познакомиться с ним лично, сделал комплимент по поводу волос. «С рыжими тебе тоже было хорошо, но…» — и это тоже пришлось пояснить. Оказалось, Чонсон показывал ему фотографии ещё рыжеволосого Сонхуна. Покраснели уши… — А я тоже хотел с тобой познакомиться и поблагодарить, что вы нашли дом моей кошке… — и когда она стала его? — Вы ведь заберёте одного котёнка к себе? Я бы тоже хотел, но Хисын против… Наверное, если бы не твоя бабушка, я бы уговорил папу, чтобы он приютил кошку у себя. Правда, пришлось бы везти её в Пусан… Чонвон подпёр руку под голову, заслушался. — Ты скучаешь по нему? — По папе?.. Да. Я совсем недавно был у него на каникулах, мы хорошо провели время… А ты? У тебя?.. — Я общаюсь только с бабушкой… — выводя узоры по столешнице, тихо проговорил Чонвон. — Родители живы, с ними всё нормально. Просто у нас не сложились отношения… Мы видимся раз в полгода, этого достаточно. Он порозовел, стал говорить медленнее, прерывистее. Алкоголь ударил в голову. — Я смотрел на вас и видел нас с Чонсоном. В прошлом, — было сказано с особой горечью… — Не знаю, что между нами происходит… Мы отдаляемся друг от друга. Сонхун не знал, что ему ответить… Он слишком юн и неопытен, чтобы раздавать советы, которых не просили. Чонвон просто поделился своей тревогой, честно признавшись, что больше ему некому высказаться. У него не было друзей, лишь знакомые, которым он не мог доверить настолько личное. А Сонхун? Всего лишь случайно оказался в нужном месте и нужное время, чтобы ему излили душу. — У вас с Хисын-хёном было… такое? Наверное, нет, у вас ведь всё только начинается… Сонхун чуть замялся, проводя подушечкой пальца по контуру посуды, зависнув носом над бокалом. — Да пробуй уже, вынюхиваешь, как собака. Ты такое никогда не пил. — Даже не знаю… очень странно пахнет. — Признак хорошего вина. Ну… если ты не будешь, я допью. Куда ещё?! Объективно, он выдул больше, чем планировал, допив в одиночестве бутылку, а ещё отхлебнув с бокала Чонсона. Когда Чонвон потянулся в его сторону, Сонхун проглотил содержимое бокала залпом, зажмурившись. — Ты чего… сделал? — Чтобы ты больше не пил! Чонвон громко расхохотался и сказал, что он и не собирался отбирать чужое, а всего лишь хотел подвинуть тарелку с фруктами к себе. — Вот несмышлёныш… Кстати… Почему ты раньше к нам не приезжал? Не хотел видеться? Сонхун всё ещё привыкал ко вкусу во рту, хмуря брови. — Нет, просто… По выходным я обычно отсыпаюсь, а по будням занят до самого вечера. Чонвон посмеялся. — Оно и видно, — глянув на школьную форму. — Ты бы хоть галстук развязал. Неудобно же… Действительно, чего это он… Ослабив узел и отложив ленту рядом, Сонхун расстегнул первые пуговицы, выдохнул. И почему не сделал этого раньше? Прищурившись, Чонвон заметил блестящую подвеску, но ничего не сказал. — Не думал я, что наклюкаюсь так в день рождения. Извини, если я спросил чего-то лишнего… — в невеселом тоне. Сонхуну захотелось его поддержать… Не придумав ничего лучше, решил рассказать, как тоже напился в свой день рождения. Без лишних подробностей описал отвратительный день, главным событием которого он считал не поцелуй (а казалось бы…), а их с Хисыном разговор, который всё расставил на свои места. Чонвон почти разлёгся на столе, вытянув руки. — Вы молодцы. А вот мы… Я даже не знаю. Не понимаю, в какой момент всё пошло не так. Всё было так хорошо, Сонхун… А потом… А пото-о-ом… Сонхун, уложив локти на столешницу, тоже уронил голову вбок. — Возможно, всё изменится? Станет лучше? — Кто знает… — Можно я задам тебе вопрос?.. — с волнением спросил Сонхун. — Задавай. — Вы… вы правда планируете переехать? В Америку… Чонвон пожал плечами, и Сонхун едва нахмурился, не распознав его ответ. Да? Нет?.. — Правда. — Тебе не страшно? Прозвучало то ли мычание, то ли фырканье. С грустной усмешкой. — Пару месяцев назад мне было страшно… Интересно… Волнительно… А сейчас… Я уже ничего не знаю. Я постоянно про это думаю… Если раньше представлял себе, как это будет здорово, то сейчас нахожу всё больше минусов. — Например?.. — Отсутствие друзей… — и он тут же пояснил. — Мне тяжело найти общий язык с людьми. Я не говорю по-английски, значит, в Америке у меня тоже не будет друзей. И даже знакомых. Я думаю про свою бабушку… Она не против, чтобы я уехал, но я… я же понимаю, что… Она стареет. Болеет. Я не хочу оставлять её одну. Не могу. Разрумянившийся Сонхун громко вздыхал во время рассказа. Почти пыхтел. — И что делать… — риторический вопрос, повисший в воздухе. — Думать. Ещё есть время… Если между нами ничего не изменится, то я?.. Я съеду обратно к бабушке. Главное, что мне есть куда вернуться. Да, конечно… Сонхун ему кивнул. Всё услышанное он переложил на свою ситуацию: трудности в общении, языковой барьер, семья, которую нужно будет оставить. И… куда вернуться… А у Сонхуна будет такое место?