Самое важное

      Пик задумчиво глядел на медленно плывущие облака, будто бы высматривая в них что-то.       — Вероятность того, что луняне появятся сегодня высока. Поэтому будь начеку, — сказал Шпинель своему напарнику.       — Да, да, — лежа на траве, махнул рукой Жадеит.       — Я серьезно, Вару, — нахмурился Пик, поворачиваясь к зеленому самоцвету.       Не без тихого ворчания, Жадеит все-таки поднялся с належанного места, начиная медленно бродить по плато, на котором они находились. Шпинель вернулся к разглядыванию неба. Такое голубое…       — Прямо как Турмалин… — от этих мыслей он слегка напрягся.       В последнее время образ голубого самоцвета часто посещал голову Пика. На данный момент Шпинель был очень недоволен отношением Лунного Камня к Зонтику. Буквально все в школе знали Турмалина, как ранимого и эмпатичного самоцвета, для которого мнение окружающих значило очень многое. Его весьма высокая твердость и прочность контрастировали с мягким характером. Его навыки в бою были весьма впечатляющими, однако при должной помощи он мог бы раскрыть свой полный потенциал. Подобные качества, на первый взгляд несочетаемые черты личности, которые содержал в себе Зонтик были именно тем, что так завораживало Пика. Шпинеля раздражало в Турмалине только одно - его беззаветная и непоколебимая верность Куромаку. Казалось, что серый самоцвет специально играется на чувствах своего партнера, тем самым удовлетворяя свое внутреннее желание контролировать все вокруг себя. Сначала Пик искренне пытался убедить, что Лунный Камень делает это, не осознавая последствия своих действий. Только острый ум, поразительная логика и отменное умение наблюдения за окружающим миром говорили об обратном. Шпинель любит и забоится обо всех самоцветах в школе в той или иной степени, но то, какую боль Куромаку приносит Зонтику, постепенно убивая как и личность, так и действительно искусного воина, выводило его на абсолютно другом уровне.       Поток его мыслей прервал постепенно нарастающий перезвон колоколов и колокольчиков, сопровождаемый тихий свистом флейты. Солнечное пятно растекалось в небе словно пролитые чернила на пергаменте. Пик одним движением выхватил свою секиру из-за спины, готовясь к защите.       — Вару, предупреди остальных, — крикнул Шпинель. — Я их задержу.       Жадеит кивнул, после чего мигом побежал в сторону школы.       — Сегодня облако достаточно большое. Скорее всего внутри что-то есть, — пронеслось в голове у фиолетового самоцвета.       Дождь из стрел хлынул на Пика. Тот, умело увернувшись, отразил несколько из них. Пара лунян рассеялась. Копейщики метнули свои оружия в сторону самоцвета. Одним точным и резким движением он разрубил большинство из них. Однако одно копье попало в его плечо, целиком откалывая руку и показывая наружу прекрасный переливающийся шпинель. Пик, поддев потерянную конечность секирой, откинул ее за пределы досягаемости лунян.       — Вару, быстрее, — подумал про себя Пик.       В этот момент мимо него пронеслись два самоцвета. Ярко-желтый и нежно-розовый.       — Нужна помощь? — с небольшим задором прокричал Цитрин.       — Вару предупредил нас о лунарианцах, — чуть спокойнее произнес Розовый Агат.       Шпинель посмотрел на новоприбывших Феликса и Ромео с толикой беспокойства. Оба самоцвета имели привычку импульсивно кидаться в бой, из-за чего были очень частыми гостями в медпункте. А раскалывающиеся товарищи — это последнее, что хочет видеть Пик сейчас.       — Ждем прибытия Создателя и не нападаем, — приказным тоном скомандовал Пик.       — Да ладно, мысли позитивней! Нас трое, думаю, вместе мы сможем их уничтожить! — воскликнул желтый самоцвет. — Тем более подумай о том, как Создатель будет гордиться нами.       — Это новый тип. Я не думаю, что мы справимся, — хотел было сказать Шпинель, но Цитрин уже обнажил меч, чтобы разрезать фигуру посередине.       Из открывшихся полостей показались копья с наконечниками из Изумруда и Кунцита. Несколько лунян взяли появившееся оружие, готовясь метнуть его в самоцветы.       — Постарайтесь не разбить себя, — с небольшим раздражением произнес Пик, готовясь к атаке селенитов.       Феликс и Ромео также встали в боевые позы. Копья полетели в драгоценные камни. Даже пытаясь увернуться и защититься своим собственным оружием, копья все равно оставляли сколы на теле самоцветов. Однако уже через мгновение облако полностью исчезло вместе со всеми лунянами. Шпинель обернулся и встретился взглядом с Создателем. Позади того стояло еще несколько самоцветов, включая Турмалина, который обеспокоенно смотрел на открывшуюся сцену, держа в руках потерянную конечность Пика.       Уже в медпункте, после того как была найдена большая часть осколков Шпинеля, Цитрина и Розового Агата, Спессартин осторожно склеивала все потерянные кусочки.       — Спасибо, Николь, — сказал Феликс, проводя рукой по своему лицу, чтобы проверить его на наличие трещин.       — Что бы вы без меня делали, — заканчивая наносить пудру на Ромео, ответила оранжевый самоцвет. — Ну, думаю вы двое можете идти. Пик, я бы хотела, чтобы ты остался здесь ненадолго. Чтоб проверить, как схватится твоя рука.       Агат и Цитрин сразу же покинули медпункт, беседуя о чем-то.       — Не скучай без нас, — напоследок сказал Ромео Пику.       — Я пойду почищу инструменты, — произнесла Спессартин, оставляя Шпинеля в одиночестве.       Пару минут фиолетовый самоцвет сидел в полной тишине, думая о сегодняшнем дне. Снаружи уже смеркалось, из-за чего помещение было залито огненно-рыжим светом.       — Как ты себя чувствуешь? — послышался тихий голос, который мог принадлежать только одному камню.       — Бывало и хуже, — ответил Пик, поворачиваясь к Турмалину.       Зонтик не решался подойти.       — Как твоя рука? — также тихо спросил Турмалин.       Пару мгновений Шпинель обдумывал что ему ответить. Хотелось успокоить явно волнующегося самоцвета, однако Пик не совсем понимал как это правильно сделать.       — Николь меня склеила. Поэтому думаю не отколется, — произнес фиолетовый камень. Он наблюдал за тем, как Зонтик явно хотел подойти, однако что-то ему мешало. Пик указал на место на его койке. — Можешь присесть.       Лицо Турмалина сразу же слегка посветлело, после чего тот невесомыми шагами подошел к Шпинелю. Какое-то время они сидели в тишине.       — Когда я увидел твою отломленную руку, мне стало очень страшно, — вдруг сказал Зонтик. — На секунду мне показалось, что…       Голубой самоцвет отвел взгляд, явно не желая заканчивать фразу. Пик не понимал подобного поведения собеседника, отчего просто молчал, давая Зонтику время обдумать свои слова.       — Ммм, не важно. Я рад, что ты в порядке, — пробормотал Турмалин, после чего быстро покинул медпункт. Пик вновь остался в полном одиночестве.       Зонтик шел по коридору, пытаясь успокоить свои эмоции. Дойдя до своей спальни он переоделся и лег на свою кровать, пытаясь собрать свои мысли в одно целое. На соседней кровати сидел Лунный Камень с книгой в руках.       — Ты был у него? — спросил Куромаку.       — Я просто проверил как он. Мы даже особо не разговаривали… — ответил Турмалин.       Серый самоцвет вздохнул, откладывая том из рук.       — Я думаю я уже говорил тебе о нем.       — О том, что он может манипулировать мной для своих целей, да, я помню, — быстро проговорил Зонтик. — Куро, я знаю, что ты хочешь меня защитить, но… Может, тебе следует немного расслабиться и, возможно… Дать мне быть немного более самостоятельным?       Лунный Камень с небольшим удивлением посмотрел на своего партнера.       — Я очень ценю все, что ты делаешь для меня, но иногда мне кажется, что у меня нет абсолютно никакой свободы, — быстро добавил Турмалин.       — Зонтик, твоя безопасность для меня превыше всего, — Куромаку подошел к кровати своего собеседника. — Ты еще очень молод. У тебя недостаточно опыта. Твой мягкий характер и миролюбивость делает тебя легкой мишенью как и для наших врагов, так и для некоторых самоцветов, которые могут использовать тебя. Ты это понимаешь?       Голубой самоцвет молча кивнул.       — Я делаю это ради твоего же блага. Надеюсь ты это запомнишь, — Камень вернулся на свою кровать.       Медузы в чашках начали медленно потухать, погружая спальню в полнейшую темноту, которую рассеивал только слабый свет Луны.       — Спокойной ночи, Куро, — произнес Зонтик.       Его слова встретила лишь тишина.