забытые ботинки

Женщина озадаченно оценивала незванного гостя. Потерянные карие глазки бегали по стройному силуэту Карины. Темные волосы забавно раскидались по всей голове, а маленький хрупкий нос активно шмыгал, притупляя нескончаемый поток соплей. Рома надеялся, что Карина с минуты на минуту освободит проход в дом и протяжным тоном позовет своего сына в прихожую. Но мечты не всегда бывают материальны. Лицо женщины вмиг прояснилось: сдвинутые к переносице брови сразу сложились домиком, а небольшая улыбка тут же появилась на ее физиономии. Как бы она не старалась прикрывать все презрение к данной персоне, Пятифан все равно чувствовал себя нелепо. Он тяжело переносил подобные встречи с матерью близкого друга, ведь она была достаточно суровой и непредсказуемой женщиной. Только от ее тяжелого взгляда сердце шатена начинало работать быстрее. —Здравствуй, Рома. Антон только недавно ушел, но ты проходи. Как раз к ужину заявился. Оспаривать приглашение Пятифан не стал, поэтому покорно прислушался к инструкции. Карина отошла на пару метров, задумчиво скрещивая бледные руки на груди. Шатен был не совсем рад подобной компании, ведь чаепитие наедине с Кариной могло вызвать минимум неловкость, что уж говорить о положительных эмоциях. Да и как в принципе проходит привычный диалог между подростком и взрослым человеком? Нескончаемые вопросы о планах на будущее, о текущих оценках в школе или о банальных увлечениях? Тогда горе будет для Карины, ведь ответить что-то положительное на данные вопросы Рома не сможет. А отсюда и пойдет тупик в их разговоре. Шатен неспешно избавляется от верхней одежды, под прицелом тяжелого взгляда женщины. Она будто выискивала очередную тему для разговора, пристально наблюдая за аккуратными движениями Пятифана. На невысокую тумбу полетела тонкая шапка, а тяжелая косуха тут же расположилась на миниатюрном крючке. Карина протяжно вздохнула, опираясь о дверную раму кухни. —Какой ужас... За окном мороз дикий до костей пробирает, а он в таких тряпках ходит. —Да оно так кажется. Одна моя косуха сто слоев одежды заменит! —С некой гордостью заявил Рома. —Ну-ну. У нас в Москве такие чудаки ходят. В минусовую погоду чуть ли не в майках бегают! —Мода такая, теть Карин! Женщина удивленно усмехнулась, поражаясь нынешней молодежи. Конечно дальше упрекать Рому в его выборе она не стала, поэтому жестом позвала юношу на кухню. Шатен облегченно последовал в помещение, все также тайно надеясь застать появление близкого друга. И куда он намылился в довольно позднее время? Стоило бы спросить об этом саму Карину, но Рома предпочел вариант, где этот вопрос сам всплывет в их разговоре. Просторную кухню заливал тусклый свет обнаженной лампочки, которая стыдливо держалась на белоснежном потолке благодаря тонким кабелям. Наверное, это была самая большая комната в доме Петровых, если игнорировать целый "замок", в котором живет маленькая Оля. А где она сейчас? Только что до Ромы дошло; эта навязчивая персона даже мизинцем не пошевелила за все время его появления. Ну это редкость какая-то! Озираясь по сторонам, Пятифан настороженно присел на жесткий табурет, озвучивая свой вопрос: —А где Олька? Тишина сразу такая... —А то! —Вскидывая руки, Карина мимолетно оторвалась от своего занятия. —Приболела наша непоседа, пришлось Антона с ней оставить. Один денек дома посидел, от этого же никто не умер? —Усмехнулась женщина. —Да ну, какой там! Хотя я вообще с первого урока слинял, —выпалил тот, вовремя не осознав свою ошибку. Но Рома быстро прокашлялся, молниеносно исправляясь, —ну там по состоянию беда типа. Женщина задумчиво вздохнула, выдвигая чугунную сковороду. Она медленно повернулась к собеседнику, кидая свое дело, и озадаченно цеплялась за каждый изъян в его лице, выискивала что-то необходимое. Вскоре Карина опечаленно пошатала головой. В ее прямолинейном взгляде просматривалось неимоверное сочувствие. Но с чем оно было связано? —Бедный ребенок... Что случилось, Ромочка? Последний раз я видела твои сияющие глазки и милые щеки. А сейчас острые скулы и мутные синяки. Ужас ужасный! Карина пошатнулась и тут же уверенно присоединилась за стол к юноше. Обеспокоенный взгляд вонзил острый нож в его спину, ведь Роме не нравилось принимать заботу. Он списывал это на причину собственной слабости. Теплая ладонь осторожно коснулась холодных пальцев Пятифана. Женщина боялась отпугнуть бедного парня такой трудной темой для разговора. Но в самом деле Рома был бы не прочь открыть свою душу взрослой, сформированной личности. Но что ей говорить? Я чертовски восхищаюсь вашим сыном и завидую его успешной судьбе? Ну уж нет. —Да кошки на душе скребут, зараза. Вроде уже совсем скоро начинается новая жизнь, там, всякие переезды, экзамены. А меня даже сейчас дома никто не ждет... По бате скучаю, едрена мать. Сейчас словами юноша не распоряжался, поддаваясь давлению эмоций. Ну и черт с ним! Главное, что он выкрутился из ситуации, умело вынося наичистейшую ложь. Хотя, в каком-то смысле это была частичная правда, но кой смысл сейчас в этом копаться? Женщина тяжело вздохнула, мысленно собирая необходимые в эту минуту слова. Она прекрасно наслышана о судьбе этого парня из рассказов сына и местных сплетен, но видеть такую уязвимую сторону Пятифана было куда грустнее. Вскоре Карина молниеносно покинула сидячее положение за облезлым столом, сокращая дистанцию между Ромой. Все эти плавные, оточенные движения она воспроизводила как по приказу, будто это ее не первый такой душевный разговор с поколением младше. Добрые материнские руки обхватили голову сидящего юноши, передавая нежное тепло, за которым он тянулся фактически всю свою жизнь. Для Ромы это были незнакомые, чужие ощущения, которые ежесекундно оккупировали его разум. Глаза вмиг помутнели от жгучей пелены слез, а к горлу поступил мерзкий ком. —Мой дорогой, для тебя это сущие пустяки! Ты очень сильный юноша. Я всегда внушала Антону искать в любой дурной вещи мелкие плюсы. И сейчас буду говорить это тебе. —Карина прижала Рому еще ближе. —Такие преграды укрепляют твой дух, которым обладает не каждый. В конце-концов здесь ты всегда будешь желанным гостем... Я полностью поддерживаю выбор своего сына, ты потрясающий мальчик! —Спасибо большое, теть Карин... —Сквозь дрожащий голос и подступающие слезы прошептал Пятифан. *** Антон бежал против направления сильного ветра. Его чувства пожирала необъяснимая обида за редкое непонимание со стороны Морозовой. Но больше в этой ситуации он винил себя. Ну почему он такой мягкохарактерный? Было куда проще приплести в эту историю любую выдуманную девушку, а не остаться в глазах одноклассницы мерзким педерастом. Но думать о другом повороте событий было сейчас лишним. Он уже сделал то, что сделал. Но как теперь расхлебывать эту глупую ситуацию? Ноги проваливались в свежий слой белоснежного ковра, а красные руки нещадно царапали острые ветви. Сейчас это добивало сильнее. Петров больше не мог находиться наедине с собственной обидой. Это считалось сущей пыткой, ужасным наказанием за его чувства. Или за болезнь? В пробелах массивной стены деревьев виднелся темный злорадный дом. Мутные силуэты света из окон падали на сверкающий снег. Художник должен взять себя в руки, чтобы его горечь не заметил зоркий глаз матери, иначе душевного разговора не избежать. Массивная дверь с предательским скрипом оттворилась, привлекая внимание жителей этого дома. Вскоре послышались неспешные шаги матери, следом же — отца. Как по принятой традиции Антона встречают практически все члены скромной семьи. Карина раздраженно фыркала на какие-то бытовые предложения Бориса, пытаясь перевести их внимание с диалога на появившегося сына. Складывая брови домиком, а ладони в замок, отец застрял около прохода в кухню. —Ну привет, сынок! —Радостно улыбнулся мужчина. —Нынче позднее меня со школы возвращаешься. —Чаще дома находиться надо. Твой сынок уже по девчонкам бегает, горе-трудяга. —Скрещивая руки на груди, женщина демонстративно закатила глаза. —Да ну какие девчонки, мам! Конец года на носу, учиться надо. —Художник умело разбавил этакую дискуссию, чтобы разговор далее не перетек в ссору. —Так держать! Весь в отца растет, горжусь! —Победоносно воскликнул Борис. —Ну-ну, скорее в мать. Я-то в его возрасте красавицей-комсомолкой являлась. Что уж про твои семь лет образования говорить! Антон отчаянно вздохнул, ведь его старания были нагло проигнорированы. А ведь юноша так хотел предотвратить очередной конфликт родителей, который повторялся изо дня в день, сливаясь с бытовой рутиной. Главное, что их пустая ссора, взятая с воздуха пока что не коснулась мирно спящую Ольку. Иначе тогда действительной трагедии не миновать. Пустые крючки вмиг заполнил слой верхней одежды юноши, а шапка и тонкий шарф тут же полетели на верхнюю полку советского шкафа. Под напряженный диалог родителей художник напоследок осмотрелся, убеждаясь в том, что тот ничего не забыл. Но беглый взгляд зацепила одинокая темная шапка, которая расположилась на небольшой тумбе. Она была достаточно легкой и не подходила для нынешней погоды. Естественно, носить ее сейчас никто бы из Петровых не стал. Карина переловила заинтересованный взгляд своего сына и, будто вспоминая что-то про себя, отстраненно сказала: —В твое отсутствие к нам заходил Рома. Он явно не со мной ожидал встречи, но от ужина не отказался. —Ну и куда этот дурачок без шапки поскакал? —с улыбкой на губах прошептал Антон. *** С первого этажа доносились приглушенные звуки сущего ада. Тарелки летели одна за другой, молниеносно соприкасаясь с полом. Биение посуды каждый раз заставляло дрожащее тело юноши вздрагивать, внутренне надеясь, что вскоре этот ужас оборвется. Голос Карины и без крика был достаточно пугающе звонким, а когда дело касалось конфликтов — ее истерию слышал весь двор. Повышенный тон отца скорее был похож на рев кровожадного льва и это пугало Антона больше, чем ругань матери, ведь обычно Борис не переходил на крик. В такие моменты ненависть к собственным родителям полностью пожирала чувства художника. Казалось, что их развод мог бы облегчить судьбу каждого члена семьи. Отец бы навещал детей после работы, как и делал это ранее, выплачивая копеешные алименты, а мать наконец зажила бы в гармонии своих чувств. Но у взрослых все решается в разы сложнее. Возможно их действительно до сих пор что-то держит или эта пара просто не может тратить время на спокойные разборки из-за перегруза на работе. Но в любом случае их ничего не может оправдать. Они каждый раз втягивают в ужасные конфликты собственных детей, тем самым нанося колоссальный удар по их психике. Антон молился, чтобы зареванная Оля не прибежала в его душную комнату, наполняя ее пространство частыми всхлипами. Пускай это дите мирно спит, пока юноша принимает удар судьбы на себя. В глазах резко мутнеет даже сквозь оправу для очков. Конечности тела становились на тонны тяжелее, нежели в привычном состоянии. Бредовые идеи и навязчивые мысли оккупировали разум бедного парня. Хотелось залезть в петлю или порезать нить тонких вен. Да все что угодно, лишь бы не чувствовать тяжесть пугающей атмосферы. Голова раскалывалась все больше, пока до слуха доносился каждый приглушенный крик матери. Воздух перестал быть доступным для потребления Петрова. Он задыхался. Сквозь подступающие слезы и нескончаемые мысли Антон накрыл свое дрожащее тело тонким пледом, пытаясь проникнуть в страну грез. Сон подступил мгновенно, отрывая юношу от реальных проблем. Но уже через пару часов он приступит к утренней рутине, предвкушая встречу с Пятифаном и...Полиной. Неспешно проходят убийственные месяца вдали от родной деревушки. Переезд положительно повлиял на взаимоотношения родителей художника: они перестали вступать в конфликты. Оля расцветала на глазах, наполняя просторную квартиру яркими красками жизни. Все стало таким, каким представлял Антон в самых сокровенных снах. Петровых закружила городская суматоха в страстном танце спектра эмоций. Это казалось чем-то невероятным, до жути приятным и плачевно нереалистичным. Но Москва уже не заставляла сердце юного художника биться. Вдохновение и мотивация давно не заглядывали в его пустую голову. Вся эта сказка вмиг потеряла яркие очертания и стала равносильна суровой зиме в забытой деревне. Жизнь без близкого друга для Антона казалась бессмысленной. А как же обещание обойти весь мир? Как же план наконец завоевать сердце Морозовой? От постоянных раздумий юношу оторвал резкий звонок в дверь. Он казался невыносимо звонким, выразительным на фоне привычных звуков. Незванного гостя явно никто не торопился встречать. Антон последовал на звук, попутно убеждаясь в том, что дома оказывается никого нет. И как же он упустил момент, когда остался наедине со своими мыслями? Без всяких раздумий парень прокручивает ключи, плотно засевшие в замке. Массивная дверь неспешно оттворилась и перед Петровым предстала очень неожиданная картина. Высокий, спортивного телосложения шатен взволнованно скакал с ноги на ногу, намертво цепляя свой взгляд к белоснежным плиткам кафеля. Незаметно убедившись, что перед ним стоит именно художник, хулиган вытянул свою правую руку, которая до этого была спрятана за спину. Перед лицом Антона вмиг застыли унылые белоснежники. Эти цветы когда-то Пятифан планировал подарить Полине, ведь команда Вольтрона сошлась на мнении, что это самый подходящий вариант. Из уст Ромы прозвучала короткая неразборчивая фраза, которую перебил нескончаемый звон. Даже после встречи с шатеном этот оглушительных звук не перестал разновиться по углам просторной квартиры. На этом сон Антона оборвался. Нервно выключая возбужденный будильник, парень рефлекторно нацепил свои круглые очки. Художник все никак не мог отойти от этого чарующего сна. Застенчивый вид шатена впился яркой картиной в разум юноши. И почему это действительно было сном? Хотя смысл об этом жалеть? Сейчас Антона абсолютно устраивают его взаимоотношения с Пятифаном. Пускай это что-то непонятное, странное, но до безумия комфортное. Поэтому и желание поскорее уехать в Москву понемногу притупляется. Утренняя рутина протекала как по маслу. Юноша будто следовал определенному порядку действий; сейчас молниеносно чистит зубы, затем разогревает густую кашу, после надевает классические рубашку и брюки. С Олей сегодня осталась мать, которая нашла замену с утра до обеда. Там уж обязанности перетекут на Антона. Сейчас художник буквально бежал через пугающий лес, представляя его диалог с шатеном. Мысли о Морозовой вовсе не беспокоили Антона. У него как будто вылетело из головы то, что буквально вчера он попал под ее подозрение на "ненормальных" людей. Да и не было особого смысла забивать этим голову. Было бы проще пустить все на самотек. Вскоре проглядывался мутный силуэт здания школы. В данный момент это место не казалось чем-то мерзким, отпугивающим. Наоборот. Художник летел со всех ног, чтобы скорее до него добраться. Улицу забивала толпа учеников, которые валились со всех сторон. Петров остановился, выгдялывая знакомые очертания лица среди непробиваемой толпы. Закрепляя тонкую шапку Пятифана в свою цепкую хватку, он прокручивал у себя в голове ожидаемую сцену встречи с близким другом. Шатаясь по собственным мыслям, парень совсем упустил из виду пару силуэтов парней, которые были явно направлены к нему. —Дарова, Тох! Неужто меня ждешь? —Заигрывая с собеседником, ухмыльнулся шатен. —Ну..вообще-то... —Слышь, Бяш. Огоньку не найдется? —Крикнул хулиган куда-то в сторону. —Так ты ж не куришь больше, на. Хулиган демонстративно цокнул, отворачиваясь от беззубого парня. —Я с понедельника бросаю, дурак. До него еще курить и курить. Так что давай, зажигалку гони. Бяша закатил глаза в ответ на этакий приказ Пятифана. Осматривая карманы, он вскоре подкинул свою находку в воздух. Шатен рефлекторно поймал зажигалку и тут же поджег тонкую сигарету, прикрывая это действие красной ладонью. Антон потупил еще минуту, сжимая шапку хулигана сильнее. Вскоре он оглянул открытую голову собеседника, настороженно задавая свой вопрос: —А где твоя шапка, Ром? —Ну-у, у тебя в руке получается? Че ты меня за дурака держишь? —Я вчера к Полине ходил. Хоть бы предупредил, что заглянешь в это время. Вряд ли моя мама послужила отличным собеседником. —Да брось, ты слишком строг к ней. —Скидывая окурок в противоположную сторону от школы, шатен неспешно продолжил. —А чего это ты у Полины делал? Шуры-муры с ней крутишь, а? —Сокращая дистанцию между лицами парней, Рома пустил густой дым сигареты прямо на физиономию художника. Жалко прокашливаясь от убийсвенного потока противного запаха, Петров с некой обидой и непониманием уставился на Пятифана, отталкивая его руками на приличную дистанцию. —Да не нравится мне твоя Полина! Мы с ней просто... —Да я же шучу, братуха! Мне на кой эта двуличная сдалась? —Тоже мне, комик. —Обидчиво прыснул художник. —А может быть гомик, на. —Да батя твой гомик, Бяша. Я пидорам за гаражами морду чищу. А то вскоре подохнем из-за таких ублюдков. Подобными словами Рома всегда раскидывался свободно, ведь был абсолютно уверен в правильности своего мнения. Но Антона такая упертость и открытость сейчас вообще не радовала. Он совсем забыл отношение своего товарища к людям нетрадиционной ориентации. На что художник вообще рассчитывал? Открыть свои чувства Пятифану, а потом знатно отхватить после школы? Но что ему тогда делать? Как ему лечиться? А вдруг Морозова ненароком проболтается Кате, а та — всему свету. Паника вмиг охватила мысли Петрова. Он настолько поверил сказкам, которые рисовал в своей голове, что сейчас его добивал банальный факт, который Рома даже не пытался скрывать. Он — ублюдок. Ненормальный. —А, да. За дым уж извиняй, Тоха. Забыл, что такую недотрогу запах табака вообще не радует. —Да на урок потопали уже, на. Сейчас же от охранницы влетит. —Ой, нытье. —Протяжно проговорил хулиган. —Там случаем не твоя мамка за нами наблюдает? —Че, где? — Взволнованно спросил Бяша. Он оглядывался по сторонам, пока до его слуха не дошел заразительный смех шатена. —Да пошел ты, комик. *** Петров потерял всякий настрой, смотря своим потерянным взглядом на расписаную доску. Это был не первый урок и далеко не последний. Юноша никогда не следил за расписанием. Скорее, он предпочитал течь по потоку учеников, следуя за своими одноклассниками. Взгляд прицепили резкие движения со стороны Морозовой. Она ловко притянула к себе мерзкую сплетницу за спинку скрипящего стула и тут же шепнула ей на ухо короткую фразу. Эти секунды казались для художника убийственной вечностью. Он молился, чтобы эта фраза не включала в себя его личность. Но вскоре Полина отстранилась, возвращаясь в привычное положение. А Смирнова тут же устранила свой прожигающий взгляд на пару запуганных зеленых глаз Петрова. Это издевательство. Зачем Полина так поступает? Руки предательски дрожат, а лицо болезненно бледнеет. Парня настиг страх того, что о его болезни узнает каждый. Даже ее причина. —Тошка, ты че? Что случилось? —Рома оглядывался по сторонам в поисках причины паники своего близкого друга. Антон промолчал и тогда шатен решил ставить свои догадки. —Опять родители ссорятся? —Да...Скоро будем из кружек есть, ибо ни одной целой тарелки не останется. —Петров снова выкрутился из прочного капкана, шепотом поясняя собеседнику "всю суть" его проблемы. —Они скоро глотки друг другу оторвут, как кошка с собакой. Взрослые люди, ага. Да нихера подобного. Вы бы ко мне с Олькой почаще в гости заглядывали в такие моменты, да вот только дед скоро с вахты приезжает... —Мы привыкли, не загоняйся. Спасибо. —Улыбнулся Петров. Другая половина дня пролетела куда быстрее. Пару тонких тетрадей уже закончились и записывать нужную информацию художнику приходилось на обложке. Заметив мучения своего товарища, Пятифан аккуратно протянул ему зеленую тетрадку в клеточку, наблюдая за реакцией Антона. Тот непонимающе смотрел то на этот предмет, то на темные глаза шатена. —На, дарю. Все равно ни черта в ней не пишу. —Так она же подписана. —Усмехнулся белобрысый юноша. —Ну и хер с ней! Лишнюю отметку мне наскрябаешь. —А ты мне что? —А че надо? Волшебный поцелуй? Или пару ласковых? —Рома неожиданно чихнул, привлекая внимание класса в сторону этой пары. —Простого спасибо будет достаточно... —Прошептал Петров. —Ну так заслужи его, зайчик. *** Учебный день сократили на один урок, из-за того что учитель русского языка и литературы ушел на больничный. В поисках временной замены директор посчитал нужным один день побаловать старшие классы. Первый этаж плачевно пустовал, пока Антон разбирался со своими ста слоями одежды. Расправившись с этой раздражающей проблемой, Петров молниеносно выскочил за пределы учебного заведения. Школьный двор был по края забит старшими классами. Компания парней кувыркалась в тонком слое снега, заливаясь заразительным смехом. Пару девушек как пчелы облепили молодого учителя, который мирно покуривал в стороне. Антон никогда не был частью больших историй. Порой казалось, что дальше собственного класса его никто и не знал. Это наверное считалось чем-то унизительным, но парня такая новость вовсе не трогала. Со спины к юноше подошел стройный силуэт девушки. Грациозная походка и хитрый взгляд были направлены только на один объект — на Антона. —Прогуляемся, зайчонок? —Будто пропела Смирнова. Вздрагивая от неожиданности, художник рефлекторно закивал. Товарищей рядом с ним к сожалению не было, а придумывать отговорки на ходу он не особо умел. Катя одобрительно ухмыльнулась, натягивая игривую улыбку. Она уверенно обняла правую руку собеседника, настойчиво маня юношу за пределы школьного двора. Особая чуйка подсказывала Петрову держаться от этой особи на расстоянии, ведь о предложении провести время вместе можно было только мечтать. Крупные снежинки как будто застыли в воздухе, а вместе с ними останавливалось и время. Зима была настолько хрупкой, продолжительной, что заставляла верить в то, что и жизнь идет столь же медленно. Неожиданно Катя перевела свое объятие в нежное соприкосновение рук. Заключая пальцы одноклассников в крепкий замок, она настойчиво потянула юношу за собой. Движения блондинки были плавными, аккуратными. Антон не успел и глазом моргнуть, как заметил что он сейчас сливается с Катей в чувственном вальсе. Их не смущала гробовая тишина, не смущало здание школы, которые находилось не так далеко. Максимум смущало то, что это сейчас была именно Катя и именно Антон. —Антон, ты удивительный... Такой идеальный, талантливый парень. Начитанный, остроумный, честный. Добрый и верный. Я давно мучила себя вопросом, какой же парень может заставить мое сердце колотиться сильнее. Это не Пятифан, не Бабурин. Это именно ты! Все это время я старалась тебя разлюбить, Антон. Но эти постоянные издевки не принесли толка, понимаешь? Я прекрасно знаю, что твое сердце уже заняла Полина, но просто услышь мои чувства, хорошо? Такое признание было нечто непредсказуемым. Антон даже не мог себе представить, что такая занозчивая стерва может иметь к нему любовные чувства. Она наверняка что-то задумала и сейчас пытается вытрясти с бедного художника нужную информацию. Петров резко остановился, переводя свой задумчивый взгляд куда-то в сторону. —Это больше смахивает на какую-то мерзкую шутку. —Я понимаю! Антоша, посмотри в мои глаза, ну же... Я бы морально не смогла врать тебе о таком! Сейчас даже речь девушки была неестественно приятной. Ни одного колкого слова за весь их диалог, что ж это такое? Блондинка аккуратно перевела свои холодные пальцы на пылающую щеку собеседника. Антон и подавно не представлял Смирнову своей девушкой. Он никогда не мог предсказать ее действий, она казалась загадочной мелодией. Намного скрытной, нежели Морозова. Но Петров чисто из-за давящей совести не мог сказать простого "нет". Это было бы куда сложнее, нежели выдавить из себя взаимность. Может это и будет лекарством от его болезни? Сердце парня не колотилось так же, как могло в случае если на месте Кати был бы Пятифан. Ее глубокие глаза являлись хрупкими зеркалами, которые отражали всю неуверенность во взгляде художника. —Меня уже давно не интересует Полина. —Шептал Антон. —Неужели твое сердце заняла я? В ответ последовала убийственная тишина. Как во вчерашнюю встречу с одноклассницей. Неужели Смирнова сейчас догадается? А вдруг она уже знает и давно понимает, что перед ней стоит больной парень? Глаза девушки засияли, активно хлопая длинными ресницами. Она аккуратно встала на носочки, настороженно сокращая дистанцию. Пухлые губы сейчас находились в паре сантиметров от лица одноклассника. Катя обжигала своим протяжным выдохом бледную кожу юноши. И буквально через несколько секунд эту чарующую тишину разрывает привычный тон голоса блондинки: —Может это сделал Пя-ти-фан? Мерзкий педераст.—Сквозь зубы прыснула та. —А ты не ревнуй, Катюха. —Вмешался хулиган.