sleep issues

Ожидал Сонхун не совсем этого. Внезапно, но признать собственные чувства было легко. Конечно, сначала он запаниковал, как и любой другой, кто оказался бы на его месте, ведь не каждый день понимаешь, что влюбился, и ни в кого иного, как в Ким Сону, своего товарища по команде, коллегу и в конце концов друга. Поэтому тотчас было принято решение – дать себе время привыкнуть к новым ощущениям и научиться с ними жить. Но как он мог предвидеть, что всем временем, которое ему понадобится, станут три часа. Ровно столько это заняло, прежде чем Сонхун осознал, как просто и непринуждённо ему живётся со своими чувствами. Всё наконец-то было расставлено по полкам и имело своё место, а многим ранее необъяснимым вещам нашлось разумное объяснение. Теперь он знал откуда в нём столько желания хвалить младшего за всякие мелочи. Например, такие как уложенные на другую сторону волосы или милое личико, состроенное на просьбу фанатов. К слову, делая это, Сону выглядел так натурально и непритворно, что был по сути единственным человеком, проживающем на территории Южной Кореи, действия которого не вызывали рвотных позывов. Что собственно Сонхун и считал своим священным долгом – всех об этом оповестить, поэтому впредь не сдерживал себя от любого вида комментариев. В лучшем случае это было краткое «мило», в худшем кому-то приходилось его остановить и умело перевести тему, пока это не зашло слишком далеко. Жизнь постепенно налаживалась. Сонхун отродясь так не высыпался и не был до такой степени энергичным. Джей и Чонвон свыклись с тем, что утром видели на соседней кровати двух человек, даже подшучивали, предлагая поселить Сону и Сонхуна в одной комнате, всё равно ночью они оказываются вместе и на практике ничего не изменится. Сонхун, откровенно говоря, был бы не против. Однажды Сону не ночевал в общежитии, что оказалось для Пака настоящей трагедией. Он даже пробовал спать на его кровати, чем как следует удивил Джея. Бедный испугался, что в голове Сонхуна всё-таки созрел серьёзный план о его выселении из комнаты и задал, наверное, вопросов сто. Сонхун, не выдерживая такого напора, вежливо попросил его заткнуться. Спустя какое-то время Джей спал, а Пак так и не сомкнул глаза. Это было глупо, но он затаил на Сону обиду. Правда, она исчезла стоило только на следующий день увидеть младшего в гримёрке. На Сону долго злиться и обижаться невозможно – это факт. Общепризнанный. Особенно, когда он стоит весь такой неземной и красивый, со слегка завитыми локонами и естественным румянцем на яблочках щёк. — Я не выспался и лучше бы тебе придумать, как это исправить, — Ким был застан врасплох, не успев толком войти в помещение. Он потягивал кофе из трубочки, латте с орешками и карамелью – Сонхун готов поспорить, и не спеша прошёл к дивану, чтобы сесть на него, до последнего игнорируя следующего за ним Сонхуна. Он смотрел прямо, через слегка прикрытые веки. — Как ты себе это представляешь? Что я могу сейчас сделать? Подразнить Сону очень хотелось, в особенности, когда за одну ночь успел по нему соскучиться. Однако в голову взбрела другая идея. — Вообще-то кое-что можешь, — Сону с интересом наблюдает за тем, как старший садится рядом, а затем чувствует тяжесть на бёдрах, где теперь покоится чужая голова, — сиди так и не двигайся. Он сразу закрыл глаза, не пытаясь бороться с усталостью. После этого Сонхун почувствовал ладонь на щеке. Она была тёплой и приятной на ощупь, большой палец нежно поглаживал слегка впалые скулы. — Должно быть ты совсем не спал, — Пак что-то сонно промямлил в ответ, — прости меня. — Милый, ты не виноват. Когда он проснулся, то не помнил ни извинений, ни того, что сказал в ответ.

***

Он заведомо знал, что предложенная Джейком помощь не была счастливой акцией. Шим слишком долго натирал одну тарелку и искрил косыми взглядами в сторону Сонхуна мучительных семь минут. Сегодня была его очередь убирать остатки после ужина, но Джейк не помогал, а напротив только приносил ещё больше хлопот. Он оставлял после себя пятна, тарелки каким-то образом становились ещё грязнее, и Сонхуну приходилось всё перемывать. Ещё за ужином он понимал, что как только встанет из-за стола, так просто отвязаться от Шима не сможет. Тогда Сонхун терпеливо выдерживал всё прожигающее в его сторону внимание и подкидывал Сону еду со своей тарелки, считая, что последним временем его щёчки непозволительно уменьшились. — Я слышу твои мысли, они слишком громкие, — Сонхун всё-таки не выдерживает и нарушает тишину первым. Много времени прошло с момента их последнего разговора. Особой необходимости не было. Сонхун ожил и был похож на здорового человека, имеющего регулярный сон, для Джейка же, наверное, являлось огромной пыткой удерживаться от терзающих интересом расспросов. По крайней мере, это сейчас можно было прочитать на его лице. — Как у тебя дела, ну… сам знаешь с кем, — он тщательно проговаривает каждое слово и специально выделяет последнюю часть. Сонхун хочет дать по этой самодовольной морде тряпкой. Хоть на кухне никого и нет, это всё равно не исключает риска, что кто-то может совершенно неожиданно зайти. Например, взять воды или поглумиться над моющими посуду неудачниками. Сонхун сам так часто делает. — Ты был прав. — Знаю, я всегда прав, — желание взять тряпку становится только сильнее, — а в чём именно я прав? Сонхун не понимает, он издевается или правда такой идиот. А, возможно, гений, выбивающий из него признание. И в любой другой ситуации он бы свёл разговор на нет или послал собеседника на все четыре стороны. — У меня есть чувства… сам знаешь к кому, — подражает Джейку, будто Сону тот, чьё имя нельзя произносить. Прямо как Волан-Де-Морт. Смотря Гарри Поттера, маленький Сонхун никогда не понимал, почему человечки из телевизора так боятся говорить о нём вслух, но всё равно подхватил вирус страха и лет до десяти думал, что если кто-то рядом с ним назовёт это имя, то страшный злодей из фильма придёт к нему ночью и заберёт у родителей. Сону очень смеялся, когда услышал эту историю. Сонхун по-ребячески надувал губы, но обижаться не мог. — Разумеется, я это и так знал, — фыркает Шим, — и как продвигаются успехи? — Какие успехи? — Пак домывает последнюю чашку и смотрится сердито, со всей силы вжимая мочалку в керамическое изделие. — Ну, — опять это похабное выражение лица, которое так и хочется стереть, — ты знаешь о каких успехах я говорю. Он толкает Сонхуна в бок локтем и смеётся, как школьник, недавно вышедший из пубертатного периода. Пак упускает кружку, она с грохотом приземляется в раковину, но чудом остаётся целой. Джейк всё же получает по шее тряпкой. Да, признать собственные чувства было легко. Да, они его больше не пугали. Его пугала не влюблённость в Сону, а то, что он считает Сонхуна своим другом. — Я не думаю, что у него есть чувства ко мне, — он уже ощущает, как его виски начинает сжимать, предвещая головную боль, — а я не хочу портить то, что уже у нас есть. Он не знает, что это за странное чувство в груди. Оно не пропадает, а растёт и давит. Это слишком сложно. Джейк смотрит на него пристально, а в горле только большой и сухой ком, который невозможно проглотить. — Так давай мы проверим это, — загорается радостью Джейк. — Как? — слабым голосом говорит Сонхун, пытаясь игнорировать в нём нотки отчаянья. Джейк злостно потирает ладони. Честное слово, это смешно, он что собирается выдать план по захвату человечества? Лучше бы это было так. Иную информацию Пак воспринимать не готов. Он с удовольствием поможет другу захватить половину планеты, со второй тот справится сам. Вопреки ожиданиям Джейк начинает говорить не об этом. — Первое – это комплимент, — Джейк показывает смою фирменную усмешку и выглядит так, будто готовился к этому моменту всю жизнь, — для тебя это не будет сложно, в последнее время ты только этим и занимаешься. — Я не понимаю о чём ты говоришь, — защищается Сонхун, прекрасно понимая о чём тот говорит. — Не важно, — Джейк легко пропускает это мимо ушей, заставляя Пака забавно расширить глаза от такой наглости, — просто сделай это когда вы будете наедине и посмотри на его реакцию. Хорошо, это не звучит совсем бредово. Возможно, он готов отнестись к советам со всей серьёзностью. — Ладно, что дальше? — или же он просто сделает вид, что это его интересует, а потом забудет всю сказанную Джейком ерунду. — Второе – физический контакт, — он перебивает Сонхуна, прежде чем тот успевает возразить, — попробуй взять его за руку или обнять. Если всё пройдёт хорошо, то это будет знаком к тому, что ты можешь приступать к третьему пункту. Не так легко, как кажется, но и не всё так сложно. С объятиями никаких проблем, взять Сону за руку, не засыпая в одной кровати, без какой-либо необходимости – вызывает небольшую панику. Он не чувствует желания знать, что подразумевает под собой третий пункт, но вскидывает бровь, побуждая Шима продолжить. — Третье – самое важное, — он делает паузу, — поцелуй. Сонхун открывает дверцу верхнего шкафчика слишком резко, и та бьёт его по лбу. Кто вообще такие вещи под руку говорит и не предупреждает? Видимо, Джейк, который мгновенно заливается хохотом. Вот Сонхуну наоборот вообще не смешно. Он трёт пострадавший лоб и уже готовится обсыпать друга ругательствами. — Ты с ума сошёл? Я не буду этого делать! Конечно, он уклонится от истины, если скажет, что никогда не хотел поцеловать Сону. Он знал, что желал этого больше всего на свете – почувствовать сладкий вкус его губ. Как никогда было тяжело не поддаться этому желанию, просыпаясь по утрам и видя мирно спящее лицо всего в паре сантиметров от своего. Хотелось провести по нижней губе и почувствовать её мягкость подушечками пальцев, а после разделить одно дыхание на двоих в неторопливом, но мокром поцелуе. Он бы терзал эти губы, пока не услышит под собой первый стон. От второго, уже добровольного, столкновения с деревянной поверхностью шкафчика спасает вовремя подставленная Джейком ладонь. Лучше бы он не спасал его, и Сонхун вышиб всю дурь из своей головы, потому что Сону хотелось не только поцеловать.

***

Это не весело. Он грёбанный неудачник. За эти несколько дней Сонхун имел сотню возможностей сблизиться с Сону, но каждый раз заканчивал как несчастный трус, обещая себе, что в следующий у него точно всё получится. Спойлер – не получилось. Он заводит светлые прядки младшего за ухо, но руки зависают над спящим лицом и не решаются на большее. Сердцу тесно за рёбрами из-за каждую секунду разрастающегося чувства, но он ничего не делает, смотрит на спокойного Сону и расцветает в до безобразия острой нежности. Следующим вечером они смотрят вместе фильм, располагаясь бок о бок на диване, лишая друг друга и шанса на личное пространство. Это что-то новое и даже не было инициативой Сонхуна. Вот он, идеальный момент, чтобы что-то предпринять. Он чувствует, как у него пульс учащается и ритмично отбивается в ушах, смотрит на сосредоточенного на фильме Сону, на его чуть приоткрытые губы и слишком длинные для парня ресницы. Он поднимает руку, чтобы коснуться, но Сону резко тянется за очередной конфетой, и Сонхун считает это знаком, что возможно не сегодня и, возможно, ещё не время. Дождь шумит по земле и стучит в окно машины. Снаружи всё серое, стало темно. Люди суетятся и стремятся поскорее скрыться в тёплом помещении. Дождь Сонхун любил. Он наполнял всё жизнью и свежим глотком воздуха. Во время дождя можно понять себя. Он провоцирует мысли на поиски уюта. Сонхун испытывал наслаждение, глядя на стекающие капли на оконном стекле и практически испытывал гармонию в единении с природой и собой. Практически. — Но мы же договаривались, что в этот раз я сижу возле окна! — громко хнычет Хисын, обнаруживая Джейка на своём месте. Казалось ещё немного и он топнет ножкой. Иногда складывалось ощущение, что он не был самым старшим человеком в группе. Дождь безжалостно обливал Хисына. Он обнимал себя руками и по самое некуда натянул капюшон толстовки на голову, пытаясь хоть как-то согреться и укрыться от влаги. Он явно планировал быстро проскочить из здания в машину и поэтому не взял с собой зонт. — Ну, пожалуйста, хён, — Джейк строит щенячьи глазки, прекрасно зная, как безотказно это на всех действует, — ты же знаешь, как я люблю смотреть в окно во время дождя. Сонхун негромко прыснул в руку. Это не честно, но Хисын просто не сможет ответить на это «нет». — Ладно, — соглашается с неохотой, — тогда сяду рядом с Сонхуном. Он собирается запрыгнуть в машину, но врезается в выставленную руку. — Нет! — Хисын недовольно нахмурился, было видно, что он начинает злиться. — Лучше сядь спереди, а то вдруг ещё укачает! Сонхун не мог припомнить, чтобы их хёна когда-то укачивало в транспорте. Как раз-таки скорее Шим был тем, кого может укачать на заднем сидении. Хисын пялится в беззвучном шоке, не понимая какую эмоцию ему выдать в ответ на странное поведение Джейка и не успевает ничего ответить, когда рядом появляется Сону с зонтиком, укрывая от воды и себя, и своего хёна, который никак не мог попасть в машину. — Сону! — возбуждённо восклицает Шим, пытаясь перекричать шум моторов и дождя, бьющего по асфальту. Он легонько толкает Хисына в сторону передней двери и в извиняющемся жесте похлопывает по плечу, — здесь как раз есть место для тебя. Место рядом с Сонхуном. Испуганный Сону выглядит слегка сконфуженно и неуверенно переступает с ноги на ногу. Он встречается взглядом со старшим и ловит в ответ подбадривающую улыбку, в которой, как думает Сонхун, явно читается немая просьба сесть рядом с ним. Сону складывает зонт и залазит в машину. Он не успел промокнуть, но всё равно вместе с собой запускает прохладу, поэтому жмётся ближе к Сонхуну, прося немного поделиться своим теплом. Джейк выглядит подозрительно довольным и захлопывает дверь. Гениальный Пак Сонхун начинает догадываться к чему было это гениальное представление. Дорога длилась какое-то время. Впереди были ещё приблизительно тридцать минут, которые Сонхун собирался впитывать до последней капли, в наслаждении приятной компанией, и не нужно объяснять насколько волнующей сердцу она была. Он украдкой поглядывал на Сону, расслабленного, с закрытыми глазами и подрагивающими ресницами. Взгляд невольно опустился ниже, на розовые, слегка влажные губы, красной строкой в голове пробегало напоминание о третьем пункте. До смерти не терпится послать к чёрту первых два условия и прикоснуться к ним прямо сейчас. — Хён, ты пялишься. Господи, как давно Сону открыл глаза? Его будто застали за просмотром порнографии. Так же неловко и стыдно, а ещё взаимосвязано с возникающими в голове картинками. Несмотря на кипящую внутри бурю, Сонхун выглядит довольно спокойно и уверенно и не отводит взгляд, удерживая зрительный контакт, а Сону смотрит на него снизу вверх и, чёрт возьми, выглядит, как чёртово ходячее искушение. И Сонхун не против стать порочным, если его грехом станет он. — Ты такой красивый, — едва произносит, скорее выдыхает признание, так, чтобы услышал только тот, кому это адресовано. Сону слегка прикусывает губу, пытаясь сдержать улыбку, а внутри Сонхуна короткое замыкание и целые Вселенные взрываются. К безвольно лежащей на бедре руке невесомо касаются пальцы, приближаются к запястью, царапая ноготками тонкую фарфоровую кожу. Дыхание слегка сбивается, а разум становится слишком тяжёлым и затуманенным. Почти невозможно понять происходит ли это на самом деле или всего лишь в очередных фантазиях. Сонхун легонько переплетает их пальцы, скрепляя в замок, и тогда, ощущая красочный взрыв фейерверков и бабочек в животе, понимает, насколько всё по-настоящему. Сону несмело кладёт свою голову ему на плечо и зарывается носом в изгиб шеи. Дыхание щекочет кожу, а ещё задевает и так натянутые до предела нервы. Он бы рискнул всем раньше, зная, насколько окрыляющее это чувство.

***

Пот льётся рекой, в голове пустота. Мышцы болят, но от приятной усталости. Они снова разучивают новую хореографию. Она оказалась намного сложнее прежней и требовала высокого уровня выносливости и физической подготовки. Парни встают в начальную позу, играет вступительная часть, и все отлично справляются с новыми движениями, объединяя их в связки. Они держатся, как настоящие профессионалы, но Сонхун еле выдерживает эту тренировку, переводит обеспокоенный взгляд на Сону раз за разом, когда хореография подходит к финальному трюку. — Стоп! Никуда не годится! — слегка раздражённо кричит тренер, — Сону, кто-то может пострадать, если ты продолжишь игнорировать мои замечания. — Простите, сонбэним, я сейчас же исправлюсь, — он смазано кланяется и возвращается в исходную позицию для того, чтобы начать танец заново. Если Сону и мог чем-то гордиться, так это своим упорством. Он не выйдет из этого помещения, пока не отточит свои навыки до идеала. И если для младшего это был повод для гордости, то для Сонхуна – повод для беспокойства. — Да-да, слышу это уже в пятый раз, — мужчина направляется к колонке и включает песню с самого начала. Играют первые аккорды, сразу за ними раздаются звуки скользящей по полу обуви и ритмичный подсчёт тренера. Зал наполняется не озвученным напряжением. Все хотели поскорее закончить тренировку и отправиться домой, чтобы наконец-то принять горячий душ, но никто не находил смелости жаловаться. Если у кого-то проблема – то она становится общей. Танец снова подходит к ключевому моменту. Сону встаёт в поддерживающую позицию, фиксируя своё тело и стараясь учитывать все прежние замечания. Неужели в этот раз у него получится? Тренер не выкрикивает очередного «стоп», что становится сигналом к тому, чтобы наконец закончить эту хореографию. Чонвон разгоняется, опираясь на Сону, но тот не выдерживает, и лидер с громким грохотом валится на пол. На несколько секунд все затихают. Ким первым подбегает к Чонвону, чувствуя острый укол виновности. Сону не сможет себе простить, если он пострадал. — О Боже мой, прости меня, — он откидывает свои чувства на второй план, пока не убедится, что с Чонвоном всё в порядке, — я не хотел, чтобы так получилось! — Именно об этом я говорил! — встревает тренер и подаёт Чонвону руку, — сможешь подняться? К великому облегчению, всё оказывается в абсолютной норме, и парни обходятся небольшим испугом. Чонвон похлопывает Сону по плечу и уверяет, что всё в порядке, в этом нет его вины и с каждым могло такое случиться. Ким улыбается, искренне радуясь, что друг не получил никакой травмы. — Десятиминутный перерыв, — объявляет мужчина, — Сону, лучше бы тебе собраться за это время! Ким снова вежливо кланяется и сетует, что ему нужно отлучиться в туалет. Сонхун наблюдает за тем, как Сону становится угрюмее с каждым последующим шагом, пока совсем не покидает комнату. Он сжимает кулаки, стараясь унять приступ гнева и чувствует толчок в спину, разворачивается к раздражителю, но тут же смягчается, когда видит не менее расстроенного лидера. — Он специально не остановил его, — сразу же сообщает свои догадки и получает согласный кивок в ответ. — Сходи проверь как он, — Чонвон выдавливает вымученную улыбку. Он сходит. Только сначала должен кое-что сделать. В туалете Сону он не находит. Возможно, Сонхуну стоило пойти за ним сразу, чтобы не потерять из виду, вот же идиот, поставил свой эгоизм на первое место. Он достаёт телефон, чтобы набрать нужный контакт, но всхлипы, доносящиеся из дальнего угла коридора, помогают определить местоположение младшего раньше. Сону сидит на полу, обняв собственные коленки и выглядит, как большой комок грусти, который хочется утешать и обнимать до конца жизни. — Привет, — Сонхун садится напротив и начинает издалека, аккуратно, чтобы не спугнуть. Всхлипы моментально прекращаются, теперь на него смотрят два взмокших глаза. — Как ты нашёл меня? — Это не было так тяжело, — он заглядывает ему прямо в лицо и издаёт короткий смешок. Сону немного криво, но улыбается. Облегчение спадает грузом с плеч. Пак протягивает ладонь и собирает оставшуюся влагу со щёк. Сердце болит наблюдать такую картину. У Сону глаза красноватые и напухшие, в них всё ещё блестят слёзы, которые грозились в любой момент снова ринуться градом наружу. — Все злятся на меня? — его голос опасно дрожит. — Нет! Конечно, нет, — Сонхун сжимает его щёки в ладонях и немного нервничает, — никто не может злиться на тебя, потому что в этом нет твоей вины! — Но из-за меня Чонвон упал. — Ты ни в чём не виноват! Это я тебе говорю. Ты же мне веришь? Сону не раздумывая кивает, а Сонхун хочет весь мир к его ногам кинуть, лишь бы больше эти глазки-пуговки, смотрящие сейчас на него со всей присущей открытостью, больше никогда не плакали. — Тем более всё обошлось, Чонвон больше за тебя испугался. Потому что Сону был очень ранимым. Сону нужно оберегать от всех невзгод и отгонять всяких негодяев, так и норовящих ранить его и растоптать. — Только посмотри на меня, я такой жалкий, — он устало трёт лицо ладонями и хмурится, — сижу здесь и плачу. — Это не так, — Сонхун отрицательно кивает головой из стороны в сторону, — если тебе нужно поплакать, то я всегда буду рядом, стоять за твоей спиной и ждать, чтобы потом вытереть эти дорожки из слёз с твоего лица и укрыть от всего мира, чтобы больше никто, кроме меня, не видел, как ты плачешь. —Х-хён, — вырвался первый всхлип, а за ним последовал и следующий. — Иди сюда, — Пак раскрыл руки в приглашающем жесте и в следующий миг к нему прижималось маленькое дрожащее тельце. Сердце Сонхуна замерло и плакало вместе с младшим. — Ты всегда хорошо заботишься обо мне, — говорит он и слегка отстраняется, чтобы заглянуть Сону в лицо, — теперь моя очередь позаботиться о тебе. Губы ощущают тепло и мягкость чужой влажной щеки, оставляя на ней нежный, чувственный и слегка ощутимый поцелуй.