Herz, mein Herz, was soll das geben

Даша покинула дом, не задерживаясь. И если он её и презирает, то пускай, если ему так хочется. Пусть говорит всё, что думает, — у неё вспыхнули щёки, а слёзы застилали глаза.        Не в ее характере быть покладистой, но она терпеливо снесла все придирки. Пусть она будет скоблить пол и недоедать, но она надеялась, что ребёнок родится в безопасности. И хотела увидеть Вальтера. Но всё бесполезно, — думала Даша, не видя ни проблеска надежды.       И там ей нет места — отец Вальтера ясно дал это понять.       С тех пор как она покинула родную деревню, она часто думала о ней. Видела её в мечтах, очень отчётливо. Деревянные избушки, окружённые лесом. Тихая и размеренная жизнь, добрые люди, которые все друг друга знают. Когда она проваливалась в сон, она часто слышала шелест листьев, пение жаворонка и голос мамы. Если нет мамы, то и не будет прошлой жизни. Она не сможет больше ей сказать, как её любила, не сможет рассказать о своих горестях, и она не утрёт больше её слёзы.       Семья Вальтера её не приняла — вполне ожидаемо, но отчего так горько.       Ноги сами привели её на работу — податься больше было некуда. — Эй, ты, — вышел к ней немецкий солдат, — ты где прохлаждаешься? — сказал он и влепил ей затрещину. — И поживее, тебя не за прогулки тут кормят. Иди, натаскай воды в казармы.       "Как же я тебя ненавижу, всех вас", — подумала Даша, но вслух ничего не сказала. — Чего смотришь? Ещё хочешь? За мной дело не станет. Ступай, и быстрее, а то выпорю до крови.       Был бы Вальтер здесь, он бы не посмел её тронуть, — подумала Даша, но пошла, куда велено.       На ужин в тот вечер дали кусочек чёрствого хлеба.       Девочка, работающая с ней, предложила ей свой кусок. — Спасибо, не нужно, — она сама оборванная и полуголодная, — заметила Даша. — Тебе нужнее, — сказала девочка, — мы бы могли убежать, и никто бы нас не хватился. — Даже если мы убежим, куда нам податься? — спросила Даша. — В лес, куда же ещё, — ответила она так, будто это очевидно. — Здесь лучше, чем в лесу, там мы не выживем.       Даша ещё не забыла, как в лесу они ели кору с деревьев. К тому же скоро зима, а как с маленьким в лесу? — Слышишь? Что это за звуки? — спросила девочка. — Либо кто-то приехал, либо уезжает, — ответила Даша.       Люди выходили на улицу посмотреть, что за шум. Даша смешалась с остальными.       Въезжали эшелоны немецких машин. Она начала их считать, но сбилась со счёта, дойдя до шестидесяти, а их было вдвое больше. Шли люди, пешие солдаты, в грязи и крови…       Они отступают, — поняла она и от неожиданности чуть было не сказала это вслух.       Вальтер может быть среди них, — подумала Даша. Она прошмыгнула через двор и вышла к дороге. Если он едет в машине, он её увидит, а она его.       Она смотрела, не мигая: если он здесь, она снова окажется дома.       Даша сильно прикусила губу, чтобы не заплакать. Руки от бессилия сжались в кулаки.       Его среди них нет. Ей не хотелось даже думать о том, что это может означать.       Он жив, — повторяла она про себя, снова и снова, — он обещал. — Иди сюда, тебе что было сказано?       К ней подошёл тот же солдат.       Он схватил её за косу, а другой рукой закатил оплеуху. — Ты опять ничего не делаешь, есть завтра не будешь, — сказал он и толкнул Дашу так, что она упала на землю.       Всё произошло быстро и почти без слов.       Отец Вальтера оттащил от неё солдата. Ударил его по лицу так, что тот упал. И помог ей подняться. — Спасибо, — прошептала Даша, слишком ошеломлённая, чтобы бояться. — Ты должна пойти со мной. — Куда? — Далеко, я увезу тебя в Германию. — Но как же Вальтер? Я родилась здесь, и… — У него есть обязательства, — перебил он её. — Как и у меня. Если придёт день, когда ты захочешь уехать отсюда, возможности уже не будет. Вальтер не сможет тебя забрать, даже если захочет. Решай сейчас. Если нет — нам придётся расстаться. Я уезжаю завтра, на исходе дня… — Но почему? — дрожащим голосом спросила Даша. — Наши хотели занять оборону, но их разбили вдребезги. Многие убиты, многие обратились в бегство, — объяснил он.       Город освободят, поняла она. И Вальтер не сможет к ней вернуться. Не сможет. Даже если захочет.       Он оглядел её, и только глаза двигались на его лице. Такие же голубые. Глаза Вальтера. — Я пойду с вами.