Часть 14
26 июля 2023 г., 12:55
Время приближения поезда неутомимо вело к разлуке с родиной.
С острой болью в сердце Даша осматривалась по сторонам. Вернер стоял рядом на железнодорожной станции, держа свой багаж в руке. У неё ничего не было. Всё своё она надела на себя.
Он был немногословен, едва ли сказал ей пару предложений за последние сутки. Но, видя её растерянность, он сказал:
— Ты сможешь ещё вернуться назад. А вот уехать вряд ли получится.
Даша подняла на него глаза, полные печали. Она немного побаивалась его и не нашлась с ответом.
Он продолжил:
— Я не могу взять тебя в купе, сожалею. Меня не поймут. Ты поедешь в вагоне с остальными. — Он сделал паузу. — С остальными, кого везут на работу.
Даша едва заметно кивнула.
Она смотрела по сторонам, стараясь запомнить всё вокруг. На мгновенье закрыла глаза, и у неё выступили слёзы, незаметно скатывающиеся по щекам.
И когда они сели в поезд, она проплакала в пути почти весь день.
На следующий день они пересели на другую железнодорожную ветку. Вернер разрешил ей сесть к себе в купе.
Они ехали молча. Даша не решалась даже смотреть в его сторону. Но он неожиданно заговорил:
— Ты прости, что я так отреагировал. Мой сын... Мой сын — он не дамский угодник. Едва ли я мог поверить, что он встретит тебя или кого бы то ни было при таких обстоятельствах.
— Я понимаю, — ответила Даша.
— Если он тебя полюбил, то я одобряю и благословляю.
Как он спокоен и учтив, — подумала она, хотя вид у него весьма внушительный: ростом он выше Вальтера и сам шире, кустистые брови, большой подбородок с ямочкой.
Даша робко улыбнулась и спросила:
— А Вальтер не мог поехать с нами?
Лицо Вернера вдруг изменилось, казалось, он встревожился.
— Я говорил — обязательства.
Даша похолодела от неожиданной перемены его настроения и спросила:
— С ним ведь всё в порядке?
— Да, конечно. Всё в порядке. Я должен ещё кое о чём с тобой поговорить. Понимаешь, в Германии действуют некие законы. Законы, которые преследуют людей определённых национальностей. Очень многие люди сопротивляются режиму. И мы тоже начали смотреть на власть с некоторым... скептицизмом. Вальтер говорил мне, что авторитарные и антисемитские идеи не приводят ни к чему хорошему, а я его не слушал. — Он тяжело вздохнул. — Ты понимаешь, о чём я?
Даша отрицательно замотала головой.
— Нет.
— Поймёшь со временем. Будь осторожна, ни с кем не заговаривай. Для посторонних ты прислуга. Поняла?
— Поняла.
***
Когда они вышли на станции, их встретил водитель. Он немного задержался, перемолвился с ним словом и стал ещё мрачнее. Водитель передал письмо, которое Вернер прочёл трижды в дороге, прежде чем убрать. Дорога казалась Даше нескончаемо долгой. — Мы отправляемся на север, — объявил Вернер. — Самый северный город. Ты будешь жить на побережье Балтийского моря. На северо-западе мы окружёны лесами, на юге и востоке — полями. Ты познакомишься с моей женой — Марлен, матерью Вальтера. Когда они подъезжали, Даша увидела белые утёсы и бескрайнее синее море. Здесь всё дышало свободой и расслабленностью. Отдалённое море, мерный плеск волн, крики чаек... Это место не шло ни в какое сравнение с грязными, перенаселёнными городами, которые они проезжали прежде. Так вот где он вырос, где стал таким, каков есть, — подумала Даша, рассматривая прекрасный каменный дом с множеством длинных, широких окон. Когда они с Вернером поднялись по пролёту старинной лестницы и вошли в комнату, служившей гостиной, Дашу поразило обилие света и воздуха. Светлые стены, светлый ковёр и обивка мебели — всё казалось тёплым и мягким. Повсюду висели живописные картины и стояли гипсовые статуэтки. Казалось, здесь вовсе никто не живёт. Даша думала, что никак не сможет вписаться в эту обстановку. Она огляделась и пожалела, что не разулась. Какие пыльные башмаки... Что о ней могут подумать?.. Наконец, едва слышно, величественно зашла хозяйка: высокая, стройная и грациозная, острые скулы, светло-серые глаза, красивые руки с тонкими длинными пальцами. Настоящая фрау, — подумала Даша. — Вернер, дорогой! Она расцеловала его в обе щёки. Даша улыбнулась такой привязанности. Женщина заметила стоявшую за её мужем Дашу. — Кто это? — Это невеста нашего Вальтера. Её лицо тут же помрачнело. Эта перемена не ускользнула от взгляда Даши. — Какая ещё невеста? Даше не понравился властный тон, которым был задан этот вопрос. — Здравствуйте, я Даша, — сказала она и протянула руку.***
Дашу отдали в полное распоряжение служанки — тучной, возрастной женщины, которая представилась Майей. Она без конца причитала о Дашиной худобе. Даша, в свою очередь, промолчала о том, что последние пять месяцев недоедала. — Фройлян, вы откушали? Ванна готова. — Она расплела ей волосы и причесала. — Раздевайся, милая, я тебя искупаю. — Благодарю, я сама, — ответила Даша. — Мне не сложно, и у тебя будет компания. Мне приятно за тобой поухаживать. Своих детей у меня нет, но я вырастила Вальтера. Даша удивлённо на неё посмотрела. — Да, да. Я знаю его с четырёхлетнего возраста. Даша послушно начала раздеваться, желая послушать её ещё. — Он рос очень послушным ребёнком, я ни разу не слышала от него ни одного дурного слова... Когда Даша сняла платье, которое было ей велико, Майя заметила её округлившийся живот и тут же замолчала. Даша положила на него руки, непреднамеренно стараясь спрятаться. Майя добродушно улыбнулась. — Какое счастье! Неужели в этом доме снова будет детский смех? Как же обрадуется хозяйка! — восторженно заявила Майя очень громко, почти что крича. — Прошу вас, не нужно, не говорите никому. — Хорошо, скажешь сама, — ответила Майя, не переставая улыбаться. Когда Даша помылась, Майя отвела её в комнату на втором этаже, дала ей сменную одежду и, пожелав доброй ночи, ушла. Когда Даша осталась одна, она заплакала — горько и безутешно. Ей стоило огромного труда не разреветься при родителях Вальтера, но она решила, что так не годится, и сдержалась. В этих стенах она чувствовала себя как в западне. И даже с распахнутым настежь окном не хватало воздуха. Кажется, без него даже дышать тяжело, — подумала она и принялась плакать ещё сильнее. Будь он рядом, ей бы не было так одиноко. Она чувствовала себя потерянной. Тучи затмевали звёзды и тонкий серп луны. Даже небо кажется чужим. До войны она не знала другого дома. А теперь... теперь... Даша обхватила себя руками, как от холода. — Когда же ты вернёшься ко мне...
