Часть 15
30 июля 2023 г., 05:32
Весь небосклон заволокло дымом. Огни пылали от горизонта до горизонта. Жгли дома и склады, леса и поля.
— Можно подумать, нас хотят выкурить, — не к месту насмешливо сказал доктор.
Вальтер фон Герц лежал на раскладушке в больничной палатке военного лагеря. Слишком слабый, чтобы шевелиться.
Когда он проснулся впервые на прошлой неделе, он ничего не видел и не чувствовал. В бреду от жара он звал Дашу. Он понимал только то, что ему нужно её найти. Один в темноте он снова и снова проваливался в сон. Иногда он слышал, как кто-то разговаривает, но не понимал слов. Ему хотелось спросить, выиграна ли война. "Пожалуй, да, ведь я жив — значит, мы победили", — думал он.
Разум постепенно возвращался к нему, но медленно. Когда он очнулся в следующий раз, его одолевала слабость, а когда он попытался встать, его пронзала жгучая боль. Слабыми пальцами он нащупал на своём животе тугую повязку.
— Как я сюда попал? — спросил он с рвущейся на части головой.
Память возвращалась проблесками. Голова у него всё ещё кружилась от лихорадки. От дыма слезились глаза. "Плачу я, что ли? Только бы никто не увидел. Отец говорил — мужские слёзы признак слабости".
— Лежите спокойно, вы ранены и можете себе навредить, — сказал доктор.
Он попытался сесть, но боль не позволила. Доктор, лечивший его, рассказал, что при попытке занять оборону почти весь его взвод погиб.
— Это моих рук дело. Они умерли по моему приказу, — это открытие ужаснуло его. Вальтер впился ногтями в ладони.
Он вглядывался в лицо доктора, стараясь увидеть обвинительный взгляд, но не находил. Ему было далеко до презрения, которое он испытывал к себе сам.
— Вы не виноваты, Вальтер. Все знали, на какой риск шли, это было вполне ожидаемо. Зато все остальные успели уйти. Спасённых жизней в разы больше. Ирония в том, что не получи вы пулевое ранение, погибли бы с остальными.
Теперь он вспомнил всё: ночь, лагерь, пистолет. "Гриша, Гриша... Надо было тебе стрелять мне между глаз, а то я ещё могу вернуться по твою душу", — подумал Вальтер и снова провалился в сон.
Он проснулся от чьих-то шагов и не знал, который сейчас день. Сколько он проспал на этот раз? Какая слабость! Будь она проклята. Он ненавидел слабость, особенно в себе самом.
— Удивительно, как вы не умерли от кровопотери, ведь вас долго сюда везли, — сказал доктор.
— Долго везли? — холодный страх накатился на него.
— На сколько сместилась линия фронта? — судорожно спросил он.
— Я точно не скажу, километров на семьдесят, примерно, и это ещё не конец.
Вальтер присел, упираясь руками.
— Это крайне неразумно, Вальтер. Вы ещё не оправились, вам нужно лежать.
Боль была такой сильной, что он сжал руками простыни.
— Хватит, належался, — сказал он хрипло, но уверенно. — Помоги-ка мне встать, пора и на людях показаться.
Он соскользнул с кровати. Пришлось схватиться за доктора, чтобы не шлёпнуться на пол. Преодолевая боль, он начал понемногу расхаживать по комнате. Он казался себе едва живым, но с мыслью о ней становилось немного легче.
Ветер усиливался. Вальтер ощутил озноб, выйдя на улицу.
— Рад видеть вас снова на ногах, — сказал подошедший к нему лейтенант.
Вальтер сухо кивнул.
— Мы, конечно, едва ли надеялись, что вы останетесь живы, но я испытываю неиссякаемую радость. Такие люди нужны рейху, и...
— Избавь меня от любезностей, — перебил его Вальтер. — Как продвигаются дела на фронте?
— Пока не лучшим образом. Отступление прекратилось, но едва ли надолго.
"Мы терпим поражение за поражением, — подумал Вальтер. — За недостатком людей нам пришлось отступать. В какой момент это произошло? И кто совершил промах?" У него не было причин желать этого, но зато Даша в безопасности. Она может вернуться к себе домой, и ничего не будет ей угрожать. От этой мысли становилось спокойнее.
— Принесите мне одежду, штатскую, и моё оружие, — он отдал приказ. "В мундире я далеко не уйду", — подумал он.
Он должен к ней вернуться. Если есть хоть немного призрачной надежды, он не отступится. Это, конечно, безумие. Или отчаяние. Или и то, и другое. Но можно умереть и похуже, чем в поисках любимой женщины. Он грезил о справедливости, победе и славе, но чем же в конце концов это кончилось? Все цели поменяли направление. И все мысли сейчас сводятся только к ней одной.
***
Вальтер встревоженно шёл по направлению к восходу. Машину, взятую в лагере, пришлось бросить. К счастью, болотистая местность не давала возможности сделать единую линию фронта, но он не без труда перешёл на ту сторону. Ни звука, только ветер свищет. Некоторое время спустя он думал о том, что если его поймают, он не сможет притвориться русским — выдадут акцент и нехватка оборотов речи, хоть русский язык он и выучил на порядок хорошо. Здесь густо росли сосны и пихты. Мрачнее хвойного леса ничего нет. Облако набежало на солнце — лес стал ещё темнее. Он шёл много километров, медленно и осторожно, обходя разросшийся терновник, который скрывал неровности и ямы. На извилистой дороге и в темноте, если поспешишь, можешь сломать лодыжку, а не поспешишь — есть риск быть пойманным. Если поймают, это будет стоить ему жизни — его пустят в расход. "Как же чешется под повязкой, и ноги еле идут, но это не важно. Главное — добраться до неё. А там я что-нибудь придумаю". Через часа два он спустился к быстрому ручью, распухшему из-за дождей. Стоя на зыбкой почве, он вспомнил это место — здесь он уже был. Город рядом. За городом — дюжина сёл, а через мост — село Михайловка. Там должна быть Даша. Мир после пребывания в разлуке был так сладок, что у него кружилась голова. Ему показалось, что встреча настолько близка, что, не в силах сдержаться, он почти перешёл на бег. Он спустился ниже по течению и на подходе к деревне увидел вдалеке сожжённые дома. Его обдало холодом. — Нет, нет. Дурные мысли, — сказал он вслух. На лбу выступила испарина. — Это слишком, даже для тех, кто не ведает, что творит. Когда он подошёл ближе, он увидел лишь обугленные стены. Всё его тело налилось свинцом. Он сел на корточки, сжал голову руками, и едкие слёзы потекли у него по щекам.
