Наши любимые тайны.

Персонажи: 2р!Тула/2р!Пензенский, 2р!Тверской, 2р!Московская. Примечание: 2р!мир. Время действия - современность. - Хочу тра-ха-ться! Хочу! - Так иди, не мешай людям! - А мне не с кем. Смоленский свалил к своему польскому папочке,- фыркнул Тверской, проводя пальцем по щеке и задумчиво глядя на оставшийся на пальце белый грим. Вытерев руку о простынь, он привстал, внимательно изучая комнату. Народа тут было немного, ибо большинство свалило в гостиную, на кухню или по соседям. Собственно, из тех, с кем можно было пообщаться, не унижаясь до общения со слабыми, были Псковский с Новгородским, Московская (вроде адекватная, но шут ее знает) и Рязанский. И то последний спал лицом в подушку, не выспавшись за ночь. - Сходи к кому-нибудь. К Поволжью, например,- пожала плечами их начальница, которая пилочкой подравнивала ногти и поэтому на метр в округе никто не сидел. Пилочка - страшное оружие. - А у меня жрачки на обмен нет для этих шлюшек,- с философской грустью в глазах протянул Тверщина, играясь с ножиком в руке и очень грустно вздыхая. Все ему посочувствовали, но ничего взамен дать не могли. Глупо про еду после обеда спрашивать. - Попробуй с Пензенским на что-то махнуться,- предложил вдруг Новгородский, причесывая растопыренной ладонью темные волосы и жмуря белесые, буквально белые глаза. Псковщина, сидящий рядом, тихо зарычал. - А ты у него уже пробовал, шлюхан?- тихо поинтересовался он у своего то ли партнера, то ли жертвы для избиений, то ли хозяина. У них всегда были очень сложные взаимоотношения и то, что они оба были сильными, им явно мешало. Как минимум это были драки, а сразу после них - бурный секс. - Отъебись,- ответил ему Новгородский интернациональным жестом среднего пальца, особо не заморачиваясь насчет ревности партнера. Однако Тверскому идея понравилась и, за неимением лучшей, он отправился исполнять эту. Пензенский обычно ошивался в толпе. Поэтому и нашелся он в толпе. А точнее среди Костромского, Владимирского и Карелии. Парни, зажав возбужденно попискивающего блондинчика в углу, как раз нашли идеальную для них позицию для получения удовольствия. Поэтому двое с явными хищными интересами гладили упругую задницу, а третий нагибал к собственному стоящему колом члену, метя в горячий и умелый рот. Картина эта могла бы завести даже труп, не говоря уж об истосковавшемся (с позавчерашнего дня) по ласке Тверском. Однако быть четвертым совершенно не хотелось. Хотелось быть единственным и, желательно, часа на два. Но единственным, чем он мог оплатить, это самые обычные деньги. Полезные в быту и в хозяйстве, но почему-то презираемые теми, кто отдавал свои тела в пользование. Вроде бы как это совсем низко. Ну, что с слабого ума взять. Воткнувшийся в спину одного из молодцев нож заставил его временно отвлечься от секса и переключиться на житейские проблемы. Так получилось, что это был Карелия, надеявшийся на минет. - Че надо? Не видишь, заняты,- грубо отбрил он, вытаскивая из плеча оружие и кидая на пол. Рана быстро срослась - с регенерацией у него было очень хорошо. - Я его перекупаю,- самоуверенно заявил Тверской, скрещивая руки на груди и улыбаясь во всю ширину рта. Любовники удивленно замерли. - А подождать не судьба, что ли?- не понял Карелия, который уважал принцип очереди и не понимал, как его могут не понимать и осуждать. Однако, когда второй нож влетел едва ли чудом не в его голову, пришлось задуматься. - Я. Хочу. Его,- четко дал понять Тверской свою позицию, беря еще один нож и проводя им себе по щекам, имитируя широкую улыбку.- А вы хотите возразить?.. - Да ну нах,- расставили парни приоритеты в жизни и, отбросив от себя блондина будто какую-то использованную и грязную вещь, быстро собрали вещи и ушли. Пензенский, чуть вздрагивающий от холода на полу, собрался в комочек. - Чем платить будешь? Учти, тебе придется...- голос его вздрогнул от холода и все еще не ушедшего возбуждения.- Придется перебить их цену. - Деньги подойдут, шлюшка?- чуть брезгливо спросил парень, глядя на все-таки очень привлекательную фигуру. Конечно, не девушка да и не Смоленский, но в постели стонет и отдается ничуть не хуже. Да еще и сам как-то умудряется почти всегда получать удовольствие. Пензенский показал оттопыренные пять пальцев, намекая на вполне конкретную сумму. Тверщина на миг задумался, а потом махнул рукой, соглашаясь на такой обмен. Осталось только найти более приятное место для "разговора". В первой попавшейся комнате не было замка, но зато была кровать и это было предпочтительнее. Не на полу же трахаться - холодно! И дует еще. Неприятно, брр. Быстро раздевшийся Тверской завалился на кровать, полусадясь и кивая блондину на оставшееся местечко рядом. Уже голый Пенза прилег рядом без малейшего стеснения, гладя чужой подтянутый живот и выпирающие кубики пресса, восхищенно и немного завистливо косясь на такую фигуру. Ему до нее было бы очень далеко. - А знаешь, так просто скучно. Хочу веселее!..- в глазах Тверщины мелькнул не самый добрый огонек, а сам он быстро соскочил с кровати, стягивая с нее и блондина, а потом прислонил его к стене, зажимая руки сильной хваткой. Пензенский ойкнул от удара, а потом попытался повернуться. Однако его уперли головой в стену, похлопав по ягодицам и ногой раздвигая ноги шире. Блондин послушно прогнулся, раздвигая ноги шире и виляя бедрами. - Красавец,- возбужденно и хрипло шепнул "заказчик", толкаясь членом внутрь парня и довольно выстанывая. До него его уже хорошо разработали и, видимо, раздразнили этим, потому что блондин сладко застонал и толкнулся навстречу. Сдерживаться никто не собирался. Ни Тверской, который грубо и с упоением драл блондинчика, отвлекаясь только на то, чтобы пометить его спину укусами, ни Пензенский, который то ли кричал от боли, то ли стонал от сильного удовольствия, делая все, чтобы угодить. Однако, когда Тверскому снова стало скучно и он согнал парня на колени, приказывая взять в рот и ласкать так, дверь открылась. Судя по скорости, с ноги. - Отстань от него,- голос оказался очень внезапной неожиданностью. Худой Тула с красными полосами на всем лице (верный признак пилочки для ногтей) навел пистолет на старшего и гораздо более сильного брата, серьезно хмурясь. Слишком серьезно для шутки. - А ну съебись, заморыш,- с братской любовью попросил Тверской, держащий за волосы голову Пензы и не давая тому отстраниться. Поэтому у блондина не было никакого шанса увидеть, кто там пришел. На затылке глаз у него, к сожалению, не было. Повторять дважды Тула не стал, выстреливая так близко к чужому лицу, насколько позволяло его снайперское искусство. А оно позволяло многое. Кровь от рассеченной пулей щеки потекла поверх грима, придавая ему какое-то мрачное очарование. Однако сдаваться просто так было не в правилах Тверщины. Поэтому, отшвырнув от себя ненужную декорацию, в лице Пензенского, он попытался что-то сделать. Но для этого надо было добежать до одежды, а этого ему никто не дал. Пуля жалящей осой пролетела перед пальцами, заставив машинально отшатнуться, а вторая угодила уже в запястье из-за секундного замешательства. - Блять!..- сматернулся парень, ибо было больно и незаслуженно. Кровь потекла на пол, размазываясь в уже давно всем не интересные пятна. - Убирайся,- мотнул Тула головой на коридор, шевеля плечами и как бы говоря, что он не настроен больше промахиваться и тратить патроны просто так. Недовольно зашипев, Тверской все же свалил, попытавшись попутно ударить брата ножом в спину, но не преуспев, так как тот увернулся и захлопнул за ним дверь. От вибраций на полу покачнулась и упала большая старая вешалка, забаррикадировав дверь от других любопытных. - Ты чего мешаешь?..- раздался недовольный, но охрипший и от этого тихий голос. Пенза перебрался с пола на кровать, обнимая себя за предплечья, на которыми фиолетовыми, черными и синими цветами проступали укусы. - Мне одиноко. Хотел повидаться,- просто объяснился Тула, убирая пистолеты в кобуры на спине и садясь на кровать рядом. Пенза удивленно поднял брови, а потом тихо засмеялся, прикрывая рот рукой. Брюнет недоуменно покосился на него. - А ничего, что я... Работал тут, нет?- смешливо поинтересовался он, потирая себе предплечья и стараясь согреться. Все-таки без одежды было прохладно, а она была далеко и за их временно закрытой дверью. Тула промолчал в ответ на вопрос, стискивая кулаки и отворачиваясь в сторону окна. Оно было закрашено черной краской, из-за чего свет проникал внутрь странный, темный. - Ла-адно... А то что я голый, тебя не смущает?- попробовал Пензенский с другой стороны подойти к обсуждению вопроса о том, что не надо ему мешать, когда он себе зарабатывает на жизнь. И когда ест. Иногда эти пункты совпадали и тогда мешать не надо было вдвойне. - Нет,- просто ответил Тула, на корню пресекая все возможности блондина объяснить хоть что-то. Пенза закатил глаза и, мысленно пожаловавшись чердаку и небу на тугодумного родственничка, решил говорить прямо и жестко. Однако он не успел открыть рот, как его перебили. - Мне не нравится, когда тебя трахает кто-то другой,- честно сообщил Тула, находя себе силы и глядя в глаза блондину. Тот удивленно заморгал, подавившись всеми своими словами. - Но... Это моя работа!.. То, что мы один раз переспали, ничего не значит, глупыш,- он щелкнул брюнета по носу, улыбаясь.- Считай это подарком от меня. Но, видимо, такой ответ Тулу не устроил. Потому что он повалил голого парня на кровать, прижимая сверху своим не самым большим весом, и горячо поцеловал. Язык его уже более умело толкался в рот, раздвигая губы и заставляя подчиняться, ладони шарили по телу, будто отмывая от чужих прикосновений и заводя. Колено раздвинуло чужие тонкие и изящные ноги, умащиваясь между ними и заставляя блондина вздрогнуть. И больше от накатившего возбуждения, нежели от неожиданности. - Что ты...- попытался пролепетать он, но губы снова заткнули поцелуем, а пальцы стали гладить чувствительную грудь и соски, играясь с ними, оттягивая и слегка придавливая. Пензенский застонал, выгибаясь навстречу и утыкаясь носом в чужое плечо. Он весь таял от дразнящих ласк, а мозг не мог работать, когда телу приносили столь сладкое удовольствие. И после грубого и жесткого секса именно ласки и немного неуклюжая нежность растапливали и его сердце, и его тело. - Ты же... Любишь только ее,- хрипло хмыкнул Пензенский, виляя бедрами и глядя на то, как Тула стягивает с себя одежду. На миг он застыл, явно задумываясь о таком, но потом мотнул головой, окончательно стягивая водолазку. - Только ее. И секс с тобой,- он снова прижался к чужому телу, по-хозяйски размещаясь между ног, гладя по бедрам и ягодицам. Пензенский вновь застонал, виляя задницей и надеясь уже получить самую горячую часть. Однако никто не собирался отпускать его так легко. Язык блуждал по шее и плечам, зализывая чужие укусы и засосы, оставляя небольшие и приятные метки. Одной рукой Тула опирался на кровать, чтобы было удобно, но ему и только второй хватало для того, чтобы мучить любовника ласками. Пальцы оглаживали пульсирующий вход в тело, заставляя его рефлекторно сжиматься, а блондина - громко стонать и толкаться навстречу, будто у него началась животная течка. Исцелованные приоткрытые губы, горячее дыхание, разметавшиеся по подушке волосы и податливое красивое тело делали его похожим на ангела, спустившегося с крайне эротичных небес. - Пожалуйста.. Аааахх, Тула, пожалуйста!..- лепетал парень, хныча и виляя бедрами, стараясь хотя бы дотронуться до члена и поласкать себя. Однако его ударили по рукам, запрещая мешать удовольствию. Ласки стали настойчивее, обманные почти-прикосновения сводили с ума, ровно как и практически погружающиеся внутрь пальцы. И в какой-то момент Пензенский забился в сладкой истоме, громко выкрикивая чужое имя, и бурно кончил. Тула довольно прижмурился, облизываясь. - Что ты делаешь... Ммфф...- Пенза приоткрыл глаза, стараясь понять, на земле ли он или уже умер и попал на небеса. Оргазм был слишком крышесносным и сильным, он уже и забыл, какого это - кончать только от собственного удовольствия и чужих ласк, забыв о том, что надо доставлять это удовольствие другим. - Ты был прекрасен,- честно признался Тула, глядя на собственное возбуждение и понимая, что ему тоже очень хочется и ласк, и оргазма. Однако Пензенский был все еще не в силах сотворить что-то подобное, поэтому ласковые пальцы ненавязчиво прошлись по его груди, легко касаясь сосков. Парень тихо вздрогнул и выдохнул. Однако на этот раз брюнет, видимо, решил сменить тактику. Поцелуи с плеч и шеи опускались ниже и в какой-то момент губы и язык коснулись разгоряченной груди. Блондин всхлипнул, чувствуя, как наливается жаром пах и как мысли куда-то улетучиваются. Он мог лишь стонать, подаваясь навстречу, умолять о большем и потираться членом о чужие ноги. Шустрый язычок скользнул на ухо, облизывая мочку и утягивая ее в рот, а внутрь тела толкнулись пальцы. - Ааахх!..- сипло застонал Пенза, конвульсивно вздрагивая и чувствуя, что еще немного ласк - и он кончит от пальцев. А это уже как-то немного позорно. - Ты такой горячий...- раздался на ухо низкий бархатистый шепот, заставивший задрожать всем телом и буквально почувствовать, как течет по члену смазка от сильного возбуждения. - Возьми меня... Ммфф, пожалуйста, возьми!..- пробормотал он, стараясь сильнее толкнуться навстречу пальцам, но его жестко контролировали. Чужие зубы легко укусили за ухо, заставив табун мурашек пробежаться по спине, а стон - сорваться с губ. - Будешь заниматься сексом только со мной?- строго и даже серьезно спросил бархатистый голос на ухо. Блондин закивал, выстанывая и подрагивая. Пальцы исчезли куда-то из тела, заставив всхлипнуть от разочарования, но потом внутрь толкнулось что-то большее. Их обоих хватило ненадолго. Пензенский, задрав колени, громко и сладко стонал, прогибаясь в спине и чувствуя, что сейчас просто взорвется на сотню кусочков. Тула, толкающийся в упоительно горячее, сладкое и отзывчивое тело, кусал и целовал губы, чувствуя, как внизу живота растет ком болезненного напряжения. Он низко и томно застонал, двигаясь быстрее и кончая внутрь партнера. Блондин, задрожавший от сладкого напряжения, попадающего по чувствительной точке члена и горячих укусов-поцелуев, кончил одновременно с ним, запачкав их обоих белой и вязкой спермой. Отдышаться удалось далеко не сразу. Пенза, который лежал с закрытыми глазами, потому что открыть их было выше его сил, шумно и счастливо выдохнул. Впервые за несколько лет он чувствовал себя не вещью, а любовником, а от того - полностью удовлетворенным. - Ты охрененно красив, когда кончаешь, ты знал?- полюбопытствовал бархатный голос на ушко, а блондин вспыхнул, как маков цвет. С ним после секса обычно не разговаривали. И тем более не сыпали комплиментами. - А ты - монстр,- то ли в ответ похвалил, то ли оскорбил Пензенский, надувая губы и все же приоткрывая один глаз, чтобы посмотреть на партнера. Тот тоже выглядел удовлетворенным и умиротворенным. - Но любишь ты только ее, да?- ехидно спросил он, скрещивая руки на голой груди с красными пятнышками засосов, и открывая уже второй глаз. Тула смутился, отводя взгляд куда-то в сторону двери и коридора, где гипотетически была его вечная возлюбленная. - И секс с тобой.