Наши любимые тайны.

Персонажи: 2р!Тула/2р!Пензенский, 2р!Псковский. Примечание: 2р!мир. Время действия - современность. - Что это была за какофония ночью, а? Башка раскалывается...- Псковский обхватил голову руками, нажимая пальцами на виски и стараясь заглушить неприятный звон внутри. Но и в звоне были плюсы: он заглушал странные голоса, говорящие резать, убивать, бить и заставлять страдать. - Какой-то мудак наступил на ловушки, я что ли виноват?- пожал плечами Пензенский, вытирая влажными салфетками руки после завтрака. На кухне пахло спиртом и приторной клубникой. Все уже поели и разошлись по своим делам, за окном была привычная серая мрачность осени, а лампа накаливания потрескивала и мигала. Смоленский, сидящий на стуле в уголочке, поджавший под себя мерзнущие из-за отсутствия обуви ноги, потупил взгляд. Он знал, что не надо высовываться, чтобы не влетело, а еще лучше просто притвориться вещью вроде стула и никому не мешать. - Ладно, придурки, раз никто не хочет со мной повеселиться, я пойду повеселюсь сам...- скомкав салфетку и кинув ее на стол, Пензенский ушел, как-то особенно манерно виляя бедрами. Псковский покосился в его сторону, но потом отвернулся. Секс, конечно, штука хорошая, но не тогда, когда в любой момент от тебя могут откусить кусочек. Путь до комнаты лежал долгий - аж целая гостиная и лестница. И ничего интересного произойти днем не должно было, но, видимо, сегодня в лесу что-то сдохло. Потому что не успел Пенза подняться на этаж, как одна из дверей раскрылась и оттуда быстро вылетел кто-то, пропахав коленями по деревянному полу и врезавшись в стену. Дверь захлопнулась и раздался звук поворачивающегося механизма замка. Заинтересованно наклонив голову, Пензенский решил, что комната и сестры подождут, а тут всяко поинтереснее. Несчастным вышвырнутым из комнаты оказался Тула. Черные волосы его топорщились во все стороны, на виске запеклась кровь, а губы были растресканы и на них то и дело проступали капельки крови. Он как-то странно прислонился к стене, поддерживая правую руку - видимо, она не выдержала полета через коридор и либо вывихнулась, либо сломалась. Пензенский, вздохнув, присел рядом на корточки. - Ну ты опять? Опять пошел к ней?.. Прошлого раза, когда тебя побрили ножом, не хватило?- подперев щеку рукой, пахнущей спиртом, поинтересовался он. Парень покосился на него, а потом показал дрожащей рукой фак. - Съебись, каннибал,- буркнул он, морщась и снова подхватывая собственную руку под локоть, чтобы та не свисала. Пензенский не обиделся и пропустил просьбу мимо ушей. У него это всегда прекрасно получалось. - Она же не любит тебя, чего ты лезешь? Ну, то есть, типа любит, да, но когда последний раз она не била тебя, не кидала ножи, не использовала как мишень или подставку под ноги, а? Глупо ведь надеяться, что внезапно все вернется, как было раньше. - Отвянь...- вяло попросил Тула, отводя глаза и глядя на запертую дверь. Чувство самосохранения, остатки разума и логики говорили, что блондин рядом прав, но тупое чувство любви толкало снова и снова пытаться наладить контакты с давнишней любовью. Даже если последний раз хорошо она с ним обращалась месяц назад. Если можно считать хорошим обращением объятия сразу после избиения. - Ты ведь такой бедный, худой весь, избитый...- Пенза провел пальцем по чужой щеке, собирая кровь со скул. Облизнув палец, он как-то даже ласково улыбнулся.- Жалко тебя. - Чего это?- невольно заинтересовался Тула, чувствуя, как рука постепенно возвращается в норму, а пальцы уже не немеют от холода приближающейся смерти. Да и синяки не так болят, а исполосованная ножом спина постепенно зарастает новой кожей. Как, все-таки, хорошо, что их спасает регенерация. - Ты все пытаешься угодить, помочь, а тебя никто не полюбит, не согреет, не приласкает... Бедный маленький Тула совсем без любви и человеческого тепла,- парень придвинулся ближе, проводя узкой и на вид слабой ладонью по чужой груди. Глаза его как-то хитро прищурились, будто у большого кота. - Отстань...- попытался он оттолкнуть брата, однако одной рукой это вышло неуклюже и весьма неловко. Поняв, что сопротивляться жертва не в силах, Пензенский довольно заулыбался и встал, подтягивая к себе сидевшего на полу парня и поднимая его. - Идем, я тебя погрею и приласкаю, мрр,- мурлыкнув, словно настоящий кот, потянул он Тулу за собой, запихивая в первую попавшуюся открытую комнату. В комнате было пыльно и одиноко, но тут была кровать. Без белья, но закрытая пушистым одеялом и с милой розовой подушечкой. Окна были забиты, создавая какой-то интимный полумрак, а на двери был замок. Закрывшись, чтобы никто не помешал деликатному процессу в самый ненужный момент, Пенза довольно облизнулся. Не то чтобы он испытывал реальную симпатию хоть к кому-то, с кем ему приходилось заниматься сексом, каждый раз это был скорее нужный элемент для выживания или его собственная прихоть. Но Тула казался более... Приятным. Невинным мальчиком, который как хвостик ходит за Московской, глядя ей в рот и надеясь получить немного любви, но получая только оплеухи и полнейшее презрение. - Ложись, не бойся,- хихикнув, кивнул блондин на пустую односпальную кровать, снимая с себя легкую водолазку и джинсы, заляпанные в некоторых местах кровью. Тула, напряженно глядя на него, сел на кровать, иногда бросая взгляд на собственную руку и пытаясь ей шевелить. Еще немного и она снова будет полностью работоспособна. А пока он попытался стянуть с себя белую водолазку и так. Однако сделать это было трудно, пока откуда-то не взялись чужие руки, стягивая с него предмет одежды и сразу гладящие по бокам и груди. - Ну ты и худючий,- промурлыкал Пенза, укладывая на кровать брата и нависая над ним.- И хмурый. Ну же, расслабься, нельзя заниматься сексом с таким лицом! - У меня всегда такое лицо,- буркнул Тула, отворачивая голову и принимаясь очень внимательно изучать стену, будто там была сокрыта вселенской важности информация. Пензенский фыркнул, мотнув головой, чтобы убрать с лица мешающие волосы. Ладони гладили по груди, задевая темные бусинки сосков, поглаживая их большими пальцами и легко оттягивая, очерчивали видные сквозь кожу ребра, впалый живот и выпирающие косточки. Расстегнув чужие брюки и стащив их вниз, блондин уютно устроился на чужих узких бедрах, облизываясь. - Ну же, где мои знаки внимания?- капризно поинтересовался он, ерзая на бедрах и легко надавливая на чужой сосок. Ответом ему была тишина и еще более угрюмое выражение лица, если такое вообще возможно. Хмыкнув, Пензенский нагнулся, поворачивая голову неразговорчивого брата на себя, и страстно поцеловал его. Язык осторожно, но напористо облизывал чужие губы, убирая с них капельки крови, проникая глубже и стараясь получить хоть какую-то отзывчивость. Нежные ладони оглаживали плечи, разминая их, чтобы убрать скованность и напряженность, дыхание сбивалось и становилось более разгоряченным и томным. И вот чужая рука уже зарылась в мягкие волосы, притягивая к себе ближе, а вторая неловко легла на ягодицы, поглаживая их через ткань трусов. Пензенский довольно мурлыкнул, виляя бедрами и разрывая поцелуй. - Мм, а у тебя вкусная кровь,- он облизнулся, хищно поблескивая глазами.- И ты все-таки можешь расслабляться... Интересно, а стонать ты умеешь?.. Не дождавшись, пока покрасневший Тула сломает себе шею в попытке отвернуться еще сильнее, Пенза впился губами в чужую шею, покусывая и вылизывая оставшиеся засосы, стараясь как-то контролировать себя. Парень под ним неловко ерзал, дыхание у него иногда сбивалось и только так можно было понять, что ему нравится особенно. Особенно чувствительными оказались ключицы с нежной и тонкой кожей, засосы на которой казались бутонами маков. Но Тула упрямо молчал, кусая губы и шумно выдыхая через нос. И только когда чужой язык коснулся сосков, облизывая их и утягивая в рот, посасывая, парень тихо и хрипло застонал. Пальцы, зарывшиеся в чужие волосы, крепко сжали их, не давая отстранится и отвлечься от ласки. - Ммфф... Ну хватит, вкусный ты мой, дальше будет слаще,- томно прошептал Пенза, стягивая чужое белье и гладя по узким бедрам со следами от кнута и порезов, стараясь не задевать особо кровоточащие ранки. Тула шумно дышал, иногда постанывая, когда пальцы проходились в опасной близости от возбужденного члена. Однако, когда чужие губы коснулись кожи на бедрах, он испуганно дернулся. - Хэй, не бойся. Я не кусаюсь... Обычно. Но тебе понравятся мои укусы,- горячим шепотом пообещал блондин, придерживая чужие бедра и принимаясь вылизывать горячим языком головку возбужденного члена. Тула тихо и хрипло постанывал, комкая в пальцах одеяло, на котором они лежали, чуть заметно вилял бедрами и толкался навстречу горячему рту и весьма опытному языку. Пензенский не возражал, позволяя ему самому толкаться так глубоко, как он захочет. Однако в момент, когда стоны стали громче, а бедра парня мелко задрожали, он отстранился. Разочарованный выдох был настолько искренним, что все порноактеры могли бы ему позавидовать. - Я тоже хочу ласки. Давай, не скупись!- он стянул с себя белье, милое и розовенькое, садясь на чужие бедра и покачивая ими в такт. Тула, краснея, будто барышня, попавшая в мужскую баню, привстал, целуя блондина и немного неумело покусывая чужие губы и язык. Руки его гладили по спине и ягодицам, притягивая все ближе и ближе к себе. Пенза довольно урчал, прижимаясь и возбужденно постанывая, когда чужой член стал касаться ягодиц и скользить между ними. Брюнет явно вошел во вкус, целуя уже горячее и страстнее, легко расцарапывая спину. В какой-то момент он провел отросшими ногтями по чужим ягодицам, заставив их машинально вздернуться, а потом толкнулся внутрь. - Ааахх, Тула-а!..- томно и горячо застонал Пензенский, полностью садясь на чужой член и дрожа, как лист. Внутри него было горячо, все пульсировало и, казалось, даже хлюпало. Он первым начал двигаться, повалив брюнета на кровать и толкаясь бедрами. Впрочем, Тула весьма активно двигался навстречу, расцарапывая чужие плечи и кусая губы буквально до крови. Движения становились все быстрее и быстрее, горячая грудь Пензы потиралась о чужую, заставляя соски царапаться друг о друга и вызывать новые вспышки наслаждения, а языки уже давно сплелись в долгом, горячем и страстном поцелуе. Тула толкнулся внутрь, тихо и долго выстанывая на чужое ухо и кончая. Пензенский задрожал, кусая собственные губы и делая еще пару движений, кончая вслед за своим партнером, а потом без сил ложась на него сверху. Отдышаться получилось только через несколько минут. Столкнув с себя довольно тяжелую тушу брата, Тула отвернулся в сторону, глядя на стены и заколоченное окно. Внутри было приятно томно и тепло, хоть тело и начинало постепенно остывать. Чужая ладонь погладила его по бедрам и подтянутым ягодицам, а со спины прижалось теплое и живое тело. - Я все равно люблю только ее,- хрипло сообщил брюнет, даже не собираясь оборачиваться на своего соседа по кровати. Пензенский сначала не понял, о чем они ведут крайне увлекательный разговор, а потом хихикнул. - Ага. То-о-олько ее,- притворно серьезно повторил он, кусая чужое бледное плечо и слизывая капли крови. Живот голодно забурчал. После секса всегда хотелось есть. А это значило, что пора было выбираться на вылазку либо в поисках кем-то оставленной еды, либо тех, кто может ее предложить. В конце концов, нельзя смешивать секс для личного удовольствия и секс ради выгоды.