Наши любимые тайны.

Персонажи: Тула/Пензенский. Примечание: Время действия - современность. Зарисовка является продолжением к этому фанфику - https://ficbook.net/readfic/13706930. - Привет...- дверь, на которой сломался замок и которая никогда не закрывалась, чуть скрипнула от толчка в сторону. Любопытная светлокудрая голова оглядела комнату и, обнаружив лишь одну человеческую фигуру, удовлетворенно кивнула. Из-за открытого настежь окна стал дуть пронзительный сквозняк и гость скорее зашел, снова прикрывая дверь. На подоконнике, свесив ноги на улицу, сидела небольшая фигурка. Ветер трепал черные волосы, укладывая их непослушной копной. Пальцы негромко постукивали по деревянному подоконнику. Закатные лучи освещали всю комнату, придавая ей какой-то уютно-кровавый оттенок. - Осторожнее...- Пензенский подошел к окну, глядя на черный лес, что виднелся отсюда. Тула мотнул ногой, как бы говоря, что прыгать пока что не в его планах, а затем подвинулся в сторону. - Садись,- как всегда, скупо предложил он. Поэт неуверенно поглядел на все это, но все же сел на подоконник, оставляя ноги внутри дома. Со всей своей неловкостью он бы не гарантировал того, что останется жив. - На,- Тула протянул раскрытую ладонь, на которой лежала небольшая шоколадная конфета в красной фольге, сделанная в форме сердца. Пензенский тронуто улыбнулся, забирая подарок и осторожно кладя на белый подоконник рядом с собой. Воцарилась закатная тишина, лишь слегка оттеняемая свистом ветра и пением последних птиц где-то в лесу. Холодные чужие пальцы внезапно легли на ладонь, заставив вздрогнуть. Пензенский посмотрел на свою руку, поверх которой теперь лежала другая, а потом поднял глаза. Серые озера встретились с черной пустотой. - Ты хотел свидания,- как бы объясняя все это, сказал Тула. В глазах у него не отражалось ничего, впрочем, как и всегда. Поэт чуть покраснел и кивнул, снова отводя взгляд на черный лес позади дома. Холодные пальцы с временем становились теплее, будто соединяясь с его кожей, и уже не ощущались чем-то чужим. Наоборот, если бы парень их убрал, было бы как-то... Неправильно. Солнце постепенно садилось все ниже, становясь из розовым насыщенно багряным. - А ты... Надел не черную водолазку. В честь свидания?- только сейчас заметил Пензенский, кивая на темно-красную водолазку, еще не разношенную и оттого более красивую. Тула недовольно поджал губы и хоть солнце окрашивало его лицо в красный, поэту показалось, что туляк покраснел. - Черные закончились,- коротко отбрил он, крепче сжимая чужую ладонь. Блондин улыбнулся, кивая. Почему бы и нет? Все черное в жизни когда-то кончается, даже одежда. - А где все?- Пензенский обвел взглядом комнату. Скоро будет время отбоя, но в комнату до сих пор никто не ломился. Будто почти весь Центральный округ внезапно вымер. Впрочем, было ощущение, что вымер вообще весь дом, кроме них двоих. - Я попросил уйти и не мешать,- пояснил Тула, у которого были свои методы просьб. И почти все они считались легальными, что, несомненно, плюс. - Аа...- протянул Пензенский, понимая, что вопросы у него исчерпались. Хотя и молчание было неплохим и каким-то уютным. Пусть даже стрелок не замечал его или думал о своем, сидеть вот так вот вместе было очень мило. Еще пять минут тишины пролетели незаметно и ненавязчиво. Тула вдруг повернулся и, увидев нетронутый подарок, неловко мотнул головой в его сторону. - Съешь. - Эм... Ну ладно,- Пензенский, который хотел сохранить эту шоколадку, желательно, лет на сто, взял небольшое красное сердечко, аккуратно снимая фольгу. - Сахалин сказал, что белый шоколад - шоколад влюбленных,- как-то смущенно пояснил стрелок, снова отводя взгляд на лес. Пензенский смущенно улыбнулся, беря белое и ровное сердечко. - Я... Я тебя угощу!..- решительно сказал парень, дергая Тулу за рукав. Тот удивленно обернулся. Смущенный и с зажмуренными глазами поэт держал в губах белое шоколадное сердце, крепко сжимая в кулаке красную фольгу. Стрелок смешливо хмыкнул, подтягиваясь к чужому лицу и подхватывая зубами шоколадку. Раздался сухой треск и сердечко раскололось пополам. - Я тебя люблю!- выпалил Пензенский, обхватывая руками чужую шею и целуя. Ошалевший от такой внезапности Тула застыл на пару мгновений, но затем обнял парня в ответ, осторожно целуя и покусывая чужие губы. Во рту сладкой негой таял белый шоколад, солнце приятно согревало, мягкие светлые волосы струились между пальцев, а сердце спокойно билось в груди в унисон.