Наши любимые тайны.

Персонажи: Смоленский/Тверской. Примечание: Время действия - современность. Зарисовка является продолжением к этому фанфику - https://ficbook.net/readfic/2659974/16857244#part_content. - Эй-эй, а водка тебе зачем?.. Эй! Да эй! Я с тобой говорю!- заметив Смоленского, который с бутылкой под мышкой уверенно поднимался по лестнице наверх, прочь от общего чаепития, Тверской вскочил с дивана. На него особо внимания не обратили, увлекшись рассказом Якутии про поход к отцу на работу, поэтому убежать из гостиной труда не составило. Хлопнула дверь в общую комнату, отскочив от деревянного косяка и приоткрывшись. Тверщина зашел следом, щелкая по выключателю. Тускловатая лампочка загорелась в центре потолка. - Чего ушел-то?- с улыбкой спросил он у старшего брата, который с ногами забрался на кровать и угрюмо облокотился на стену. - Бесите,- словно выплюнул Смоленский, открывая некогда уже початую бутылку и отпивая глоток. Пара капель скатились по нижней губе, очерчивая подбородок. Младший прошел к чужой кровати, садясь в ногах и наклоняя голову. - Чего это?- он задумался на пару мгновений, а потом фыркнул.- Из-за того, что тебя не позвали, что ли? Смоленский смолчал, но по нахмуренным бровям и поджатым губам можно было понять, что именно это его и тревожило. И не из-за конкретно этого дурацкого конкурса, нет. Из-за того, что младшие оказались круче него, старшего. Не пошатнет ли это его авторитет? Или веру других в него?.. - Ну ты дебил!- Тверской толкнул кулаком чужую ногу, смеясь.- Подумаешь! Ты же и так крут! - Легко тебе говорить, тебя же пригласили,- выдохнул блондин, отпивая еще глоток и чувствуя, как горечь течет до самого желудка, смешиваясь с кровью. - Ну и подумаешь...- уже не так уверенно протянул брюнет, вздыхая. Адекватных аргументов у него не было, но видеть грусть в голубых ангельских глазах не хотелось. Подумаешь, не пригласили!.. Разве это повод печалиться? Смоленщина ничего не ответил и поставил бутылку на тумбочку, жарко выдыхая и поднимая лицо к потолку. В уголках глаз пощипывало, но это скорее был алкоголь, нежели слезы. Кровать продавилась под чужим весом. Смоленский удивленно опустил голову, и тут его лицо поймали в плен из шершавых, мозолистых ладоней. Нависший над ним Тверской улыбнулся. - Ты все равно самый крутой,- прошептал он с самым уверенным видом на свете. Жар прилил к плененным щекам, заставив шумно выдохнуть. - С-спасибо...- пробормотал Смоленщина, чувствуя себя необычайно скованно. Касания казались настолько легкими и осторожными, словно парень на нем был стеклянным. Чужие растрепанные волосы легко щекотнули лоб, а губ коснулись обветренные губы. Блондин осторожно обнял сидящего на нем любовника, целуя в ответ. Легко покусывая губы и тут же проводя по местам укуса языком, заглаживая вину. Нежно толкаясь в горячий рот и потираясь о чужой язык, такой острый в словесных перепалках и такой доверчивый в темноте ночи. Горячий выдох заставил отстраниться, ловя взглядом изумрудные глаза. - И ты самый крутой,- смущенно, будто второклассник, прошептал он. Тверской захихикал, опуская лицо и кусая губы. Но подбородок вдруг подняли, а губы снова поцеловали, на этот раз чуть более напористо и горячо. Они обменивались поцелуями, прижимаясь друг к другу и ловя томные выдохи. Брюнет прижался ближе, проезжаясь задницей по бугорку возбужденного члена в штанах. Сладкий всхлип заставил повторить движение, подрагивая от собственного возбуждения. Тверской двигался, потираясь о чужой член и сладко постанывая в поцелуй. Он слышал, как все горячее и горячее становятся стоны, как ладонь на спине вцепляется в футболку, комкая ее сильными пальцами. Он разорвал поцелуй, глядя на лицо напротив. Прикрытые глаза и приоткрытый рот, с которого слетают тихие постанывания. Раскрасневшиеся щеки и тонкие капли слез на коротких светлых ресницах. - "Боже, кончу от тебя..."- пронеслась в голове короткая мысль, когда чужие руки вдруг прижали плотно к телу, расцарапывая спину, а бедра задвигались судорожно и быстро. Смоленский забился в истоме, жарко выстанывая и потираясь об упругую задницу. Тверской задрожал, чувствуя, как в животе становится нестерпимо горячо. - Да-а... Да-а, ахх!..- застонал он вслух, крутя бедрами на чужом члене и сжимая ладони на плечах.- Мфф, да-а!.. Все тело будто пронзило молнией, а в кожу на спине вонзились чужие ногти. Они стонали друг другу в губы, кончая и дрожа, будто весенние листья на холодном ветру. С горячим дыханием ушло напряжение, впуская вместо себя расслабленную негу и усталость после тяжелого дня. Тверской привалился к чужому боку, укладывая голову на грудь и тяжело дыша. Ему было хорошо, а коснувшиеся макушки губы заставили лишь улыбнуться и прижаться ближе.