Наши любимые тайны.

Персонажи: Тула/Пензенский. Примечание: Время действия - 19-ый век. Солнце успело показаться над кромкой леса вдалеке, сквозь огромные окна заглядывая в небольшую комнату. Птицы кричали где-то вдалеке, звуки утренней жизни постепенно заполняли двор небольшого поместья, но лень и нега, свойственные выходным дням, никак не отпускали из объятий. Тула сонно завозился, переворачиваясь на другой бок и стараясь спрятать лицо от солнца, которого было необычайно много. Нос ткнулся в чье-то мягкое плечо, а руки уютно сомкнулись на талии, прижимая к себе что-то мягкое, уютное и сладко пахнущее цветами. Только через пару секунд он сообразил, что ни подушки, ни скомканное одеяло в его кровати никогда не были настолько уютными и теплыми наощупь. Во сне Пензенский напоминал ангелочка. Расслабленное лицо, разметавшиеся по подушке волосы, невинно приоткрытый рот с припухлыми губами - и следы легких, застенчивых укусов на шее и груди. Тула почувствовал, как краснеют щеки, а воспоминания о минувшей ночи заполняют изнутри горечью сожаления и стыда. И неимоверной сладостью удовольствия. - Эй... Проснись,- не стал жалеть он лежащего рядом парня, садясь на кровати. От толчков в плечо блондин недовольно заерзал, морща брови и надувая губы, словно капризный ребенок, а затем попытался спрятаться в подушке. Выставленные напоказ в одном нижнем белье подтянутые ягодицы так и манили ударить по ним. Ради шутки, конечно. Отказывать себе Тула не стал. - Ай!- взвизгнул мгновенно проснувшийся поэт и, запутавшись в тонком одеяле при попытках гневно развернуться, грохнулся в кровати на пол. Гулкий звук пронесся по дому, прячась в старых половицах. - Что ты делаешь?!- падение с самого утра привнесло свою живость в то, как быстро Пензенский вскочил с пола, комкая в руках одеяло. Расстегнутая рубашка болталась, являя всему свету грудь и живот, нижнее белье едва держалось на выпирающих косточках, будто вот-вот готово было упасть. Растрепанные волосы только дополняли милый, сонный образ. И только гневливое лицо немного из него выбивалось. - Бужу тебя. Доброе утро,- попытался Тула состроить невинное лицо, но смех так и распирал при виде растрепанного блондинчика. - Д-д... А-а-а-а, тебя не должно быть тут!!!- кажется, и до Пензенского дошли воспоминания о прошедшей ночи. Он густо покраснел, словно девица у мужской бани, застыв на мгновение, а затем закутался в одеяло, пряча лицо в ладонях. Щеки жгло огнем, внизу живота сводило судорогой при воспоминаниях о вчерашнем, а ноги подкашивались и готовы были уронить прямо на пол. Стыд, смущение, позор и непонимание того, что делать дальше - все это затопило голову, вытесняя любые мысли. Поэтому поэт крупно вздрогнул, когда головы коснулась чужая ладонь, поглаживая, словно кота. - Тебе стоит научиться реагировать на это по-мужски,- отстраненно заметил Тула, осторожно приглаживая пальцами закрытую тонкой тканью макушку.- Ты ведь теперь мужчина, да? - Замолчи!..- сипло выдавил из себя Пензенский, которому подобные слова не помогали совершенно никак.- О-оденься и выйди отсюда!.. - Ты порвал мою одежду вчера,- безэмоционально заметил гость, наблюдая за тем, как красные пылающие щеки видно уже даже сквозь белую ткань одеяла.- У тебя есть другая? - Мья-я...- тихо протянул Пензенский, шумно выдыхая. Как и первую свою близость, так и первое утро после нее он представлял вовсе не так. Но судьба редко спрашивала его мнение хоть в каких-либо вопросах. На завтрак они постарались спуститься в разное время, перед самими собой - и ничего не понимающими слугами - делая вид, что ничего не произошло. Приведший себя в порядок Пензенский молча буравил взглядом чайник, ожидая, пока горячая, только что снятая с огня вода немного остынет. Тула, немного неопрятно выглядевший из-за великоватой ему одежды, водил вилкой по пустой тарелке. - Эмм... Сегодня... Тепло и солнечно так...- неловко протянул Пензенский, то сжимая в руке чашку из тонкого фарфора, то отпуская ее. Брюнет покосился на него. - Угум. - И... Ээ, как спалось?..- в столовой не было никого, кроме них, но Пензенский просто решил, что он будет делать вид, что ничего не было. Это было единственное, что он умел делать в совершенстве - убегать от реальности в выдуманные миры и притворяться, что ничего не происходило. - Очень уютно,- честно ответил Тула, добавляя в чашку еще один кусочек колотого сахара.- Хотя и было тесно. - Тшш!..- шикнул на него хозяин, поднимая чайник и наливая горячую воду в чашку. Сухие листья закружились, повинуясь быстрому потоку, сахар медленно стал таять. Тула задумчиво поднял глаза на разливающего воду парня. - Хочешь и тут сделать вид, что ничего не произошло? Руки вздрогнули, и вода полилась на скатерть. Пензенский шмыгнул носом, как-то по-особенному зло отставляя в сторону чайник и принимаясь тереть тонким полотенцем мокрое пятно на столе. Гость молча наблюдал за бесполезным действием, глядя на то, с каким отчаянием продолжаются попытки вытереть обыкновенную воду. Длинные, грубые пальцы осторожно легли на ладонь, перехватывая и останавливая. - Прекрати... Ты не сможешь бегать от правды вечно,- Тула доверительно заглянул в чужие глаза, уже спрятавшиеся за прозрачными, чистыми слезами.- В этом нет смысла... - Но как тогда... Как тогда быть,- блондин громко всхлипнул, медленно садясь обратно. Слезы снова текли по лицу, но он уже как будто их не замечал. Только шмыгал носом, пытаясь успокоиться и дышать ровнее. - Просто прими это. В жизни иногда происходит разное... Если тебе понр... Если тебе было хорошо, то просто оставь это хорошим воспоминанием,- Тула запнулся на словах, но все же искренне хотел помочь. Не понимая, как живет такое наивное и легкое существо, не привыкшее к тому, что в мире гораздо больше боли, чем радости, он просто хотел защитить его. Оставить хоть какие-то приятные, легкие воспоминания, прежде чем все это упадет в хаос повседневности. - Но... Разве это не значит... Что-то?..- блондин смущенно подхватил пальцами чужую руку, осторожно пряча в своей. Сидеть вот так, держась за руки - от этого сердце билось быстрее, и по щекам растекался румянец. Не может же это быть просто воспоминанием. - Не думаю. Мы можем и дальше... Просто общаться. А потом ты приедешь ко мне в гости,- пожал Тула плечами, нежно касаясь чужих пальцев.- Это будет нашим общим хорошим воспоминанием. Верно? - Наверное...- Пензенский неуверенно улыбнулся, но затем его улыбка стала ярче и солнечнее будто отразившийся в стеклах и зеркалах солнечный луч затерялся в комнате и вдруг стал человеком.- Мне хорошо рядом с тобой. Пусть так будет и дальше!.. - Так и будет,- уверенно кивнул Тула, осторожно отпуская чужую ладонь.- Но теперь пора пить чай. И потом я полностью в твоем распоряжении. - Ахах, хорошо! Тогда покатаемся на лошадях сегодня? А потом на лодке, и сходим в яблоневый сад! Сегодня ведь такая хорошая погода!