Наши любимые тайны.

Персонажи: Пермский/Ханты-Мансийский (Югра). Примечание: Время действия - 17-ый век. Зарисовка является продолжением к этому фанфику - https://ficbook.net/readfic/13558902/34848715#part_content (он появится позже). - Эй... Ты и правда здесь?- тихий шепот в темноте дома казался особенно интимным. Город погрузился в свой рваный, беспокойный сон, наконец затихнув, умолк и лес под самым боком, и в этой тишине разносилось лишь дыхание людей, скрип кровати и далекое, будто несуществующее, посапывание в основной комнате. - Правда,- руки осторожно коснулись прохладные пальцы. Югра лежал рядом, устроившись на всегда холодной и пустой подушке, глядя своими бесконечно черными глазами. Тонкое пламя одной единственной свечи не отражалось в той черноте. Колдун, навсегда колдун. - Хах... Все никак не могу поверить,- Пермь лежал на спине, глядя в потолок и не поворачивая головы. Он будто все еще боялся, что только стоит ему обернуться - как все пропадет. Пропадет неуловимый колдун, оставит после себя лишь запах реки и леса, да тихий звон колокольчика в голове. А если не смотреть, то будто того и не случится. - Знаю, йипыг... Я тоже,- пальцы касаются абриса лица, нежно-нежно, будто перья. Осторожно ведут по нему, по шее и забившейся быстрее жилке, остаются робкими хозяевами на плече. И Пермь снова вздыхает. - Ты же не исчезнешь больше?- он и шепотом говорил, потому что боится прогнать наваждение этого вечера. Боится и уснуть, вдруг проснется снова один в большом, холодном доме. И не было этого ничего, привиделось от томления и грусти. - Только если сам прогонишь,- в голосе теплилась улыбка. Невольно Пермь вспомнил, как смеялся вогул в его доме, как сияли искры серебром в обычно мертвых глазах. Вот бы его таким еще раз увидеть. Но только чтобы они были одни, чтобы все только для него. Ощущение пальцев на плече снова растворилось, исчезая, и Пермь осторожно положил свою ладонь поверх. Тонкие, заячьи пальчики все еще были прохладными. - Хочешь чувствовать меня, йипыг?- одеяло зашевелилось, морщась складками, и Югра навис над ним бледным призраком. Голые покатые плечи, такие узкие, словно у девчонки, длинные пряди, щекочущие выпирающие ключицы, прячущаяся в тени ложбинка. И красивый, и обычный - но сердцу все равно дорогой. Пермь молча кивнул, не в силах отвести взгляда от колдовских омутов. Как часто он терялся в них, пропадал, глядя на собственное перевернутое отражение. Напуганный, замерший, попавший в силки хитрого колдуна. С удовольствием отдавший себя и свою душу этим черным глазам. Губы у Югры были все такими же обветренными и сухими, какими он их запомнил. И привычка целовать медленно, даже лениво, обманно давая перехватить инициативу, никуда не исчезла. Сердце быстрее билось в груди, а дыхание вырывалось из груди все жарче и жарче. Обычно рычащий и желающий подчинить себе дикого, непокорного колдуна зверь сегодня отчего-то молчал. Позволял быть плавным, даже нежным, подхватывать ладони с тонкими пальцами, переплетать их, притягивать к себе. И слушать удивленные вздохи не привыкшего к такому Югры. - Ты точно мой йипыг?..- жарко выдохнул он в губы, утыкаясь на секунду носом в щеку.- А кто же сердце мое когтями вырвет, мм? - Хочешь - забирай мое,- вырвалось у пермяка прежде, чем он подумал. Колдун удивленно отстранился, хлопая короткими ресницами и на миг замирая, словно и правда подумал, тот ли человек перед ним сейчас. А затем тихо рассмеялся, прикрывая ладонью рот, щуря глаза-полумесяцы. Рассыпались колокольчики по комнате, эхом отдаваясь в каждом углу, и сердце внутри Перми сжали крепкой и горячей ладонью. До сладости, до трепета, до легкой боли - но ему даже понравилось. Югра прижался к нему, оседлывая сверху, будто покорного скакуна. Сильные ноги нежно сжимали бока, никуда не пуская, не давая вырваться из ловушки - а губы пленили жаркими поцелуями, отдающимися где-то внизу живота. Пермь жарко дышал, пытаясь хоть как-то перехватить инициативу, но не поспевая за распалившимся колдуном. Чужие ладони оглаживали грудь, задевая шершавыми подушечками пальцев соски, поглаживая их и нажимая, отчего тело пробивало сладким желанием. - Черт.. Что ты делаешь?..- пожар уже горел в теле, вынуждая неловко ерзать под чужими бедрами, но Югра все не останавливал свои ласки. - ... мучаю тебя...- жарко выдохнул он на ухо, осторожно ловя мочку острыми зубками и прикусывая. Пермь тихо застонал, в который раз крепко сжимая ладони на литых, сильных бедрах в слабой попытке урезонить самого себя. - Попросишь пощады, йипыг?..- влажный язык касался шеи и ключиц, шутливо щекоча, зубы нежно прикусывали кожу до мелких красных пятен, а ладони оглаживали живот и грудь, доводя до исступления. - Ахх... Нет... Сам проси, мммфф!..- но все же гордость у Перми оставалась, и сдаваться он так быстро не собирался. Черные глаза блеснули чем-то хищным, диким, а затем зубы нежно сомкнулись на набухшем соске. Пермяк сладко всхлипнул, прикусывая костяшки пальцев, толкаясь бедрами вперед в слепой попытке наконец получить удовольствие. Потому что плескавшееся где-то на задворках сознания возбуждение подсказывало, что еще немного и он сорвется и так. Без всякой близости, от одних лишь ласк хитрого колдуна. - Ты такой горячий здесь...- бедра сладко проскользили по сочащемуся смазкой члену, и парень крупно вздрогнул. Удовольствие прошибло голову огненной стрелой, сжимая узел в животе практически до боли. - Ахх!.. Югра, ч-ч-черт!..- он сжал кулаки, стараясь отвлечься на боль, но тяжесть чужого тела отвлекала от любых разумных мыслей. - Тшш, мы же не одни...- прошептал Югра и вновь придвинулся ближе, снова проезжаясь ягодицами по твердому и горячему бугру на одеяле. И Пермь до крови закусил губы, чтобы не застонать в голос, крепко зажмуриваясь. - Хочешь что-то сказать?..- жарко прошептал колдун в самые губы, глядя бездонными омутами. И Пермь сдался, приникая с развязным, влажным поцелуем, зарываясь пальцами в светлые волосы и сжимая их у самых корней. Он просил пощады - и самого жаркого в мире наслаждения. Потому что сегодня колдун сильнее, сегодня колдун победил. А значит, может брать все, что угодно. Обнаженный и раскрасневшийся Югра в переменчивом свете свечи казался неземным. Его тонкое, но сильное тело, раскрасневшиеся от их ласк щеки, пылающее жаром естество и глаза, в которых сияли знакомые огни. Завораживающие, не отпускающие до самого конца. Это было странное, еще ни разу не испытываемое чувство. Колдун часто дышал, жмуря глаза до маленьких слезинок, жарко выдыхая от знакомого и в то же время забытого ощущения чужого тела. Его распирало изнутри, завоевывая каждую клеточку, и все внутри трепетало, срываясь то на боль, то на наслаждение. Он все же не выдержал и выдохнул, сладко и томно, когда чужой жар внутри коснулся какой-то точки. Звезды заплясали перед глазами, подталкивая двигаться дальше. И он двинулся. Открыв глаза и поймав завороженный взгляд лежащего под ним пермяка, он мягко двинулся вверх, чтобы затем снова опуститься, поджимая пальцы ног от бьющего по загривку удовольствия. Пермь тихо выдохнул, неловко касаясь его бедер, поддерживая и подсказывая, когда стоит снова двигаться. И снова. И снова. - Ахх... Йипыг...- с придыханием позвал Югра, осторожно проводя ладонью по чужой груди, играясь с сосками. Пермь сладко простонал в ответ, мелко толкаясь бедрами внутрь и теряя голову от жара и узости чужого тела. Обычно было мягче, податливее, по-другому - и колдун виновато улыбнулся краем губ. - Не было времени... Мфф... Подготовиться...- внутри что-то снова вспыхнуло наслаждением, и Югра закусил губу, чтобы быть тише. Что-то в нем хотело того звериного, бешеного естества Перми, с которым он так привык его видеть, но сегодняшний день был не такой. Сегодня все было вовсе не так, как они ожидали и представляли. Чужие пальцы обхватили пылающий желанием и жаром член, начиная ласкать также плавно и неспешно, и колдун подавился стоном. Все стало куда сильнее и жарче, и он двигался теперь быстрее, чувствуя, что его ненадолго хватит. Уж слишком увлекательной была игра, слишком он в нее заигрался. Пермь тоже толкался навстречу, подрагивая от каждого движения, прикусывая губу и шумно, тяжело дыша. Он будто пытался не сорваться, терпел ради них обоих - и это до странного трогало душу Югры, распаленную долгим одиночеством и столь ярким воссоединением. - Йипыг...- он наклонился вперед, упираясь руками по обе стороны от головы лежащего под ним парня.- Тшш... Посмотри мне в глаза. Пермь шумно вдохнул, замирая на грани чужого тела и открывая глаза. Всепоглощающий, полный сладости и жара этого момента, разделяющий сердце надвое и предлагающий половину ему взгляд черных глаз захлестнул с головой, растворяя и не давая собрать себя воедино. Горящий огонек свечи потух, погружая всю комнату в первозданную черноту этих глаз. - Почувствуй меня, йипыг,- жаркий шепот коснулся уха, и тело пронзило наслаждение. Чужие сильные бедра толкнулись до основания, тесно сжимая бока - и столь же тесно сжимая внутри, давая толкаться мелкими и жадными движениями внутрь, перекликающимися с судорожной лаской рукой. Пермь застонал, не сдерживаясь, и его заткнули поцелуем, увлекая за собой в бездну. Обоюдное наслаждение пробило тела, сплетшиеся в безмерной близости, и они прижались друг к другу, ловя одно сердцебиение на двоих. Которое билось в голове сумасшедшей очередью, не позволяя отдышаться и заставляя руки и ноги дрожать. - Ванхо.. Мммф... Черт, мне так хорошо...- он бормотал это словно в полусне, целуя узкие плечи и шею навалившегося на него парня, подрагивающего от наслаждения. - Мм... А как твое имя, йипыг?..- раздался на ухо столь же сбивчивый шепот, а пальцы слепо ткнулись в ладонь, ища сплетенного единения. - Павел...- как-то смущенно откликнулся Пермь, словно пробуя на вкус так недавно придуманное имя. - Павел,- эхом отозвался Югра, а затем шутливо прикусил мочку уха.- Я запомню. - Мфф... Не сомневаюсь,- шутливо и устало выдохнул Пермь, касаясь губами встрепанной макушки.- Но пора уже отдохнуть, да? День был сложным... - Очень сложным,- поддакивал колдун, ленивясь на чужой, теплой груди и чувствуя себя по-непривычному в безопасности. И желая продлить это чувство как можно дольше. - Оставайся у меня и на завтра,- шепнул вдруг Пермь, и Югра удивленно поднял голову. А потом снова тихо рассмеялся, в темноте совершенно невидимым, но навек отпечатывающимся где-то смехом. - Я останусь с тобой навсегда, йипыг Павел. Вот здесь. И теплый палец нежно коснулся груди, в которой быстро билось человеческое сердце. - Теперь не потеряешь.