Наши любимые тайны.

Персонажи: Псковский/Новгородский. Примечание: Время действия - современность. Это была не драка, а так, просто возня на кровати. Заломанные руки, удары и тычки куда-то под ребра или в плечи, взбитое одеяло от постоянно меняющегося главенства. То Новгород оказывался сверху, уткнув брата лицом в подушку, то Псков выворачивался и ронял старшего, попутно выкручивая запястья. Обычное дело, типичный вечер с уже почти отгоревшим закатом. Псков в очередной раз пропустил удар поддых, и брат навалился сверху, прижимая к кровати всем телом. Они быстро дышали, запыхавшись, и Новгород решил использовать момент победы, чтобы передохнуть. Собственное тело дышало жаром от драки и душного лета, но брат казался ещё горячее. - Маленький братик в плену-у-у!..- ехидно прошептал Новгород, ещё сильнее вжимая Пскова в матрас и убирая голову от попытки ударить со лба. Блондин порывисто и зло выдохнул, примериваясь для удара ещё раз. Ну или хотя бы для укуса. - Сдаешься?- удар снова ушёл мимо, и Новгород нагнулся ниже, пытаясь заглянуть в тёмные глаза. И упираясь бедром в чужой пах, отчего младший шумно и резко втянул в себе воздух, снова мотая головой. - Пошёл нахуй... - О, у тебя встал?..- жар и твёрдость чувствовались даже сквозь ткань мятых домашних шорт и белья. Не что-то из ряда вон выходящее, все же драка будоражит кровь не хуже постельных ласк, но для Новгорода это было своего рода похвалой. Быть желанным, в такой грубой и примитивной форме, даже во время драки - что-то в этом было. И особенно это грело эго, когда младший брат все ещё был прижат к кровати и обездвижен. Самодовольная усмешка украсила лицо, и старший аккуратно, чтобы не словить лбом в нос, прижался с поцелуем. Псков укусил, но не до крови, а так, и ответил. Жадная борьба за главенство продолжилась, перетекая из одной своей формы в другую. Блондин все же высвободил одну руку, ударяя ей по спине, а затем хватая прямо за короткие волосы на чужом затылке, чтобы сжать их до боли. Брюнет жарко выдохнул, кусая в ответ за язык и отстраняясь. Как же его заводила эта жёсткость, иногда на грани с жестокостью - но и настолько же сильно хотелось чего-то другого. Чтобы все было, как он скажет, а брат лишь слушался и подчинялся. Поцелуи опустились на шею, и Псков недовольно дёрнул ногой. - Хули тянешь-то?..- хрипло прошептал он, снова шумно выдыхая от того, что чужое бедро потерлось о пылающий пах. Но Новгород не спешил, губами касаясь солоноватой от пота кожи, вдыхая терпкий и въевшийся навсегда запах - церковный ладан и свежая кровь. - Ты проиграл. Так что смирись,- ехидно улыбнулся брат, кусая в основании шеи. Прямо в том месте, где сам Псковщина оставлял свои укусы-метки, доходя до пика наслаждения. И сейчас он вздрогнул, попытавшись вырваться, но ноги и руки уже слушались плохо, наливаясь теплом желания и ласк. Сам Псков редко уделял внимание и время ласкам. Ему это было ненужно, а значит и любовник мог бы потерпеть - такая была у него логика, и Новгород соглашался с ней. До тех пор, пока не оказывался сверху, беря все в свои руки. И пытаясь научить младшего, что удовольствие можно получать не только от результата, но и от процесса. - Нравится?..- тихо прошептал он, осторожно отпуская зажатую руку брата, чтобы коснуться талии и провести по ней ладонью, наслаждаясь разогретыми, сильными мышцами. Псков хмыкнул, отворачивая голову, но сбивающееся дыхание и краснеющие уши выдавали его. И Новгород довольно улыбнулся, понимая, что брат не собирается вырываться, и немного ослабляяя хватку. Младший шумно дышал, кусая пальцы свободной руки и отвернув голову. Он ничего не говорил и даже не стонал, только крепче сжимал хватку бёдер, когда становилось приятнее, и зажмуривался. Такой доверчивый, раскрытый и позволяющий делать с собой то, что хочется - и Новгород готов был кончить только от этого. И от того, как легко подрагивает чужое тело, пытаясь потереться об ногу, все ещё прижатую к паху. - Всю жизнь бы любовался...- выдохнул Новгород на чужое ухо, обеими ладонями скользя под задравшейся футболкой и касаясь пальцами твёрдых сосков. - ... заткнись...- всхлипнул младший, жмурясь от непривычных чувств, пробивающих насквозь и возбуждающих ещё больше. Хотя, казалось, еще немного, и он просто взорвётся. - Хорошо, да?.. Нравится?- пальцы дразняще гладили и давили, желая услышать ответ вслух. Чтобы он признался, чтобы сам сказал, что это - лучшее, что он чувствовал в своей жизни. И не пойдёт искать другого, останется рядом навсегда. - Ну?..- он осторожно укусил за пылающее алым ухо, двигая ногой вдоль чужого паха. И Псков не выдержался, сдавленно выматеревшись сквозь выбитый из горла стон. Рука схватила нависающего сверху парня за шею, притягивая ближе и держа рядом, не давая уйти. Растрепанные волосы, покрасневшее лицо, выбивающееся изо рта дыхание и сияющие от желания глаза - Псков был красив, до боли в паху одурманивающе красив. - ... да, блять... да...- он шумно выдохнул, сдаваясь и ловя чужие губы в мокрый и развязный поцелуй. Дрожащая рука потянулась к чужим шортам, и Новгород не стал препятствовать. Дразниться это, конечно, хорошо, но он сам чувствовал, что находится на пределе. Их правда хватило ненадолго. Шумные вдохи и сбивчивые стоны прорывались сквозь поцелуи, пока ладони и пальцы скользили по возбужденным членам. Псков толкался бёдрами навстречу, чувствуя, как близко уже колышется удовольствие, и невольно сам убыстрял ласку. Брат только прижимался ближе, кусая за губы и умоляя не прекращать и не останавливаться. Жаркое удовольствие нахлынуло, как огромная волна, и Псков застонал - хрипло, тихо, но так доверчиво и близко, что Новгород сорвался. В глазах потемнело от бешено стучащего сердца - своего и того, что совсем рядом, в чужой груди. Он упал прямо на брата, шумно дыша. Все мышцы била дрожь, в голове было пусто и тихо. Накатившую сонливость, густо замешанную с удовлетворением, прервало только возмущенное бормотание прижатого к кровати Пскова. А потом на плече аккуратно сомкнулись острые зубы, оставляя тонкую тень привычной метки. - Мппф... В следующий раз выиграю я, псина...