Рубиновая душа

Мне не следовало так реагировать на новость о твоём друге-гоблине. Я прошу прощения. Надеюсь, мы сможем завершить начатое дело с триптихом. Встретимся на южном берегу — отправимся на поиски последнего фрагмента. Себастьян.» Я почти возненавидела себя за то, с какой радостью читала каждое слово. С нашего последнего разговора в крипте прошло всего несколько дней, но я успела невозможно соскучиться по Сэллоу. Мы не виделись всё это время: нас разводили расписания, в которых совместных пар Когтеврана и Слизерина почти не было, выходные, целиком посвящённые нашим с профессором Фигом планам и расследованиям, а также какая-то сверхъестественная (не иначе) способность Себастьяна прятаться от моих глаз. Когда, выпив Оборотное зелье, я превратилась в директора Блэка, то изо всех сил старалась избегать встреч со своими однокурсниками и учителями, боясь выдать себя неестественным поведением. Поэтому разумеется я столкнулась с парой профессоров, Гарретом Уизли и Оминисом. Мне не всегда так не везёт, честно-честно, но пожалуй в следующий раз перед подобной авантюрой следует попросить у профессора Фига ещё и Феликс Фелицис. А вот тому единственному человеку, с кем я была бы вовсе не против столкнуться в пустом школьном коридоре (пускай и в образе директора), удалось избежать подобной участи. Конечно я немного побеседовала с Оминисом (не была уверена, что директор Блэк вот так запросто беседует в коридорах со студентами, но сделать пару очевидных замечаний и банальных наставлений мне показалось очень в его духе) и даже немного припугнула Уизли (Гаррета, а не профессора, конечно же) с его вылазками в Хогсмид и дурацкими экспериментами. Но Себастьян точно не отделался бы мимолётным small talk. Ух, вот уж я бы ему высказала! И что школа не одобряет такие усердные увлечения темной магией и пропуски занятий, и что лично я (на минуточку, директор!) слежу за ним и знаю, как он ускользает из школы в подозрительные локации, и что ему нужно срочно прекратить быть таким упёртым, самоуверенным наглецом, не видящим дальше своего носа и не беспокоящимся о чувствах окружающих! А его широкая улыбка вообще должна быть запрещена законодательно, потому что в сочетании с этими его веснушками и задорными искорками в глазах она неподобающим образом действует на некоторых когтевранок… Стоп, стоп, стоп! Вот это говорить от лица директора точно лишнее, да и от моего собственного вообще-то тоже. Я еле-еле высидела положенные по расписанию пары прежде чем схватить метлу и выскользнуть из замка в направлении побережья. Не знаю уж, на скольких занятиях был сам Себастьян, но на совместной со Слизерином Истории магии я его не видела. Правда и без Сэллоу на этой самой Истории магии произошло несколько странное событие, которое не выходило у меня из головы почти половину пути к месту встречи. Профессор Биннс неожиданно посреди лекции решил вывести нас из кабинета и провести по школьным коридорам и залам, где и по сей день хранились старинные предметы, принадлежавшие известным историческим личностям. И пока остальные студенты отвлеклись, бродя по холлу и лестницам в поисках названного профессором артефакта, я обратилась к нему с уточняющим вопросом о гоблинском мастере. Но вместо обычного сухого ответа получила очень загадочный диалог. — Мисс Соул, как хорошо, что Вы уже вернулись к занятиям. Вас давненько не было. Драконья оспа, я полагаю? — Эм. Профессор, Вы вероятно меня с кем-то путаете, я новенькая, принята на 5 курс… — Да нет же, я отлично помню Вас, Ирена! И в сотый раз Вам повторяю, что раз уж Вы записываете мои лекции с таким усердием, то хотя бы делитесь ими с однокурсниками, иначе они ни за что не сдадут НЬЮТ* в этом году! И, возможно, я бы пропустила этот разговор мимо ушей, зная об известной на всю школу забывчивости профессора и его привычке путать имена студентов. Только вот книги, по которым я училась дома, были подписаны именем Ирены Соул. Моей двоюродной бабушки.