Рубиновая душа

— И всё же я не понимаю, — Себастьян поднял взгляд от книги. На дворе отцветал май, было наконец-то тепло и солнечно, поэтому я уговорила Сэллоу готовиться к экзаменам у озера. Мы провели уже пару часов перечитывая конспекты, пролистывая учебники, поедая сэндвичи, болтая о лекциях и обо всём на свете. — Если ты чистокровная, то почему я никогда не слышал твоей фамилии? * — На самом деле это длинная история, — я отложила тетрадь, потёрла уставшие глаза и потянулась к фляжке с тыквенным соком. — Но начнём с простого вопроса: а с чего ты взял, что я чистокровная? — Шутишь? У тебя высоченный уровень магии и огромный резерв. Я попыталась замаскировать улыбку глотком сока. Мне невольно польстила такая оценка. — Да и ты сама говорила про домашнее обучение. Давно ли маглокровки учатся волшебству дома? — Маглокровки, конечно, вряд ли. А вот полукровки очень даже могут. — Ты полукровка?! — Сэллоу чуть не подпрыгнул от удивления. — Мы знакомы почти год, а я узнаю об этом только сейчас? — Если тебя так беспокоил мой статус крови, ты мог просто спросить, — холодно заметила я. — Ты могла бы сразу сказать! — возмущению парня, казалось, не было предела. — Не имею привычки, знаешь ли, болтать налево-направо о своей родне, — недовольно фыркнув, я отвернулась. Себастьян смешался. Было видно, что мои слова задели его, но показать обиду он не мог, так как тоже наговорил лишнего. Я вернулась к изучению конспекта. Захочет — сам продолжит разговор. После нескольких минут молчания, Сэллоу всё же решился: — Прости, я понял: я дурак, что не интересовался твоей жизнью, хотя называл себя другом, — мордашка Себа снова начала принимать это умилительно-жалостливое выражение, которое меня обезоруживало. — Ты сказала, что это длинная история. Расскажешь? — Лааадно, — протянула я, уже открыто улыбаясь и вновь откладывая учебники в сторону. — Я до сих пор не знаю, как познакомились мои родители. Они всегда говорили «случайно». Ну а как ещё могут встретиться замкнутый, тихий, не любящий путешествий и приключений британский писатель и ведьма из древнего рода Восточной Европы? — Древнего? Разве для древних родов связь с маглами не мезальянс? — Себастьян подался чуть вперёд, похоже ему действительно было интересно. — Ведьминский дар в нашем роду передаётся по женской линии. Точно не знаю, но он как-то связан с фамилией, поэтому сохранность имени рода — одно из условий вступления в брак. А вот уровень магии, статус крови и социальное положение супруга значения не имеет. Первый ребёнок в семье — всегда девочка. По достижению совершеннолетия молодая ведьма присягает на верность ковену: обязуется хранить семейные знания и продолжать род, — при упоминании ковена Себастьян чуть дёрнулся. В Британии другое устройство волшебного мира и ковены, сохранившиеся в Америке и Восточной Европе, считаются варварскими и устаревшими. — Так что союз моей матери с маглом не нарушал никаких правил. Но всё равно обоим пришлось идти на уступки и компромиссы ради совместного будущего. Мама променяла свою горячо любимую родину на холодный остров у берегов Британии и необходимость колдовать в тайне от окружающих. Отец смирился с тем, что его жена (а потом и дочь) — ведьма. Впрочем, к жизни в магловском мире мама привыкла быстро: она была отличным зельеваром и вскоре прослыла в городке замечательной травницей и врачевателем. Магии в зельях было немного, они походили на обычные отвары трав, а потому ни у кого не возникало подозрений. У меня же в раннем детстве магия почти не проявлялась, а лет с шести матушка активно взялась меня обучать по книгам рода, которые она увезла с собой из дома. Когда теории не хватало, нанимались приходящие преподаватели. — Подожди, ты хочешь сказать, что вы с матерью все эти годы колдовали при твоём отце? И учителя магических дисциплин приезжали к вам в магловскую деревню? — Ну да. — Кхм. — Себастьян выразительно прокашлялся, демонстративно открыв передо мной учебник по Истории магии на развороте о принятии Международного Статута секретности. — Я знаю про Статут, — рассмеялась я внезапной серьёзности Сэллоу. — Нарушений не было. Результат ли это некого ритуала ковена, или у отца действительно были волшебники в роду, но Британским Министерством магии он был признан сквибом, а наш дом нанесён на карты как территория локально-разрешённого волшебства. Ну а для тренировок на природе была огорожена площадка на берегу, накрытая всевозможными анти-магловскими чарами. Побережье большое, праздно гуляющих по нему немного, да и те предпочтут обойти место, на первый взгляд покрытое тиной и камнями. — Сколько сложностей. Разве не проще было отправить тебя в школу? — Себастьян забавно сморщил лоб, пытаясь понять логику моей матери. Я пыталась объяснить, как могла, хотя иногда и сама её не понимала. — Мама боялась отпускать меня на учёбу одну. Всегда твердила, что я не обычная волшебница, что мне следует учиться в традициях моего рода, что в школах колдовства мне могут причинить вред… Сейчас я думаю, что она знала о моих способностях к Древней магии и оберегала от всех, кто мог бы попытаться использовать меня и мои силы в своих целях. Поэтому всё детство я училась быть недоверчивой, подозрительной, искать в людях скрытые мотивы… Себастьян кивнул чему-то в своих мыслях и поднял на меня пристальный взгляд: — Ты из-за этого долго не доверяла мне? Дело не во мне, в твоём прошлом? — Да, — ответила я, не отводя взгляд. — Мне было очень сложно довериться кому-либо. И я очень долго не могла понять, можно ли доверять тебе. Меня пугали твои вспышки злости, стремление к тёмной магии, подозрительный интерес к моей силе. Я боялась, что ещё немного и к своей цели ты пойдёшь по головам… И моя голова будет первой. А потом ты вдруг снова превращался в обычного Себастьяна, который шутил, угощал меня сладостями в Хогсмиде, помогал и поддерживал. И я не знала, какой ты настоящий… — Ты не доверяла мне, но всё равно отправилась со мной на развалины у Фелдкрофта, в Скрипториум Слизерина и в гоблинские пещеры? Да ты позволила применить к себе Круцио! — С Круцио у нас не было другого выхода, ты же помнишь, иначе мы все погибли бы в том подземелье. Нельзя было втягивать Оминиса, он и так помог нам больше, чем хотел. Это должен был быть один из нас. Но я… боялась, что ошибусь, произнесу заклинание неверно или подпитавшись моей Древней магией оно выйдет слишком сильным. Я готова была смириться с болью, но не со своей ошибкой. Прости, Себастьян, тогда я просто переложила ответственность на тебя, — я стыдливо опускаю взгляд, срываю травинку и начинаю перебирать её в пальцах. — Это ты меня прости. Всё же я был тогда ужасным другом… Но гляди, я исправляюсь, — Сэллоу обводит взглядом наш импровизированный учебный пикник, а потом широко разводит руки, и я замечаю те самые задорные искорки в его глазах. — Иди сюда. Я тянусь в его объятья, зная, как в них уютно и надёжно. После всего, что я пережила в этом учебном году, всего, через что мы прошли вместе, в руках Себастьяна я наконец-то чувствую себя в безопасности. Я тянусь в его объятья и неожиданно проваливаюсь во мрак.

***

— Мисс Соул! Мисс Соул, Вы слышите меня? — Похоже действие зелья заканчивается. Может быть дать ей ещё? … голоса влетали из-за границ мрака… — Не больше двух фиалов в сутки, Вы же знаете, профессор, оно невероятно токсично и к тому же вызывает привыкание. Она выпила достаточно. … переплетались причудливыми фигурами… — Вот-вот, уже угробили девочке психику, не добивайте хоть здоровье! — Мисс Блэйни, займитесь, пожалуйста, своей работой! … шумели рябью, как щупальца Гигантского кальмара на воде озера… — Ну хоть чем-то ещё мы сейчас можем помочь? Сами посмотрите, девушка явно не в порядке. … рассыпались стеклянным звоном… — Умиротворяющий бальзам. Четверть чашки. Но только после того, как она очнётся. Наконец темнота неохотно расступилась. Больничное крыло Хогвартса. Профессор Шарп, облокотившись о колени, сидит на стуле возле койки. Встревоженная профессор Уизли меряет шагами проход. Где-то за ширмой раздаётся звон склянок и недовольное бормотание школьной медсестры. — Себастьян? — не то спрашиваю, не то зову я хриплым ото сна голосом. Профессор Шарп пристально смотрит на меня. В его руках я замечаю маленький фиал. Пустой. По характерным разводам на стенках я узнаю зелье Иллюзий**. Вспоминаю его приторный вкус у меня на языке. Вспоминаю, как согласно кивая, протягивала руку за чашкой. Вспоминаю, как рассказывал об этом зелье профессор Шарп, осторожно выливая маслянистую жидкость из фиала. Вспоминаю, как меня, захлёбывающуюся рыданиями, вели в Крыло… Вспоминаю всё.