Рубиновая душа

Наверное никогда ещё это мрачное подземелье не наблюдало столь весёлой компании. Мы с Себастьяном и Оминисом, уже изрядно пьяные, сидели на покрывалах среди россыпи подушек и хохотали, как безумные. Всё началось с того, что посреди унылых учебных будней нам захотелось праздника. Ближайшей подходящей для празднования датой был день рождения Оминиса. Решено было раздобыть у эльфов на кухне разных вкусностей, принести из Трёх мётел сливочного пива и придумать какое-нибудь развлечение на троих дурных семикурсников. И всё бы ничего, но ответственной за развлечения оказалось именно я. — Ребят, я знаю одну магловскую игру, но нам потребуется алкоголь, — нерешительно предложила я. — Так за чем дело стало? — тут же поддержал инициативу Себастьян. — Мы всё равно идём в Три метлы, а там говорят есть отличная медовуха! — И конечно же они не продадут её школьнику, — разумно заметил Оминис. — А кто говорит о продаже? Где твой дух авантюризма? — искорки в глазах Сэллоу засияли. — Так и быть, ты как именинник и послушный мальчик будешь отвлекать внимание, а остальное мы с Руби возьмём на себя. Мы действительно без проблем добыли несколько бутылок медовухи (это натолкнуло меня на мысль, что мы далеко не первые студенты, тайком «одалживающие» алкоголь в Трёх мётлах), набрали еды на хогвартской кухне, натаскали пледов и подушек из своих комнат (а недостающие для создания уюта безделушки наколдовали) и удобно устроились на полу в крипте. — Игра называется «правда или действие» — начала я, когда медовуха была разлита по бокалам. — Мы по очереди спрашиваем друг друга «правда или действие»? Выбрав правду, игрок должен честно ответить на личный вопрос, а выбрав действие, соответственно, исполнить, что ему скажут. — А как проверить, что ответ действительно правдивый? — тут же поинтересовался Оминис. — Ну...— замялась я, — маглы верят друг другу на слово, но если вы готовы, то у меня есть это, — я достала из кармана маленький флакон с прозрачной жидкостью. — Сыворотка правды? Серьёзно? — Себастьян судя по всему был в восторге. — Я однозначно согласен на подобный эксперимент! Прошу! — он протянул свой наполненный медовухой кубок, и я аккуратно капнула туда зелье. — Вы конечно мои друзья, но порой вы невыносимы, — несмотря на печальный тон, Оминис улыбнулся и кивнул мне. Я добавила Веритасерум* в его бокал и, наконец, в свой. — Правда или действие? — Правда. — Ты раньше пробовала алкоголь? — Совсем немного, после похорон моей матери. Мне было грустно… ну и немного любопытно. — И как тебе? — Да я в общем ничего и не поняла. Горько и жжётся. — Это что, был виски? — Правда или действие? — Правда. — Осталось ли хоть одно школьное правило, которые ты не нарушил? — Да! Я никогда не хамил преподавателям. Мои прекрасные манеры всегда при мне. — Правда или действие? — Действие. — Сними галстук! — Что? — У нас уютное дружеское мероприятие, к чему этот пережиток учебной униформы? — Правда или действие? — Действие. — Сними рубашку! — Что? Ты обалдел? — Ах да, так будет нечестно: Оминис же всё равно ничего не увидит. Тогда не снимай. — Что на тебя нашло? — Мне кажется, не все бутылки медовухи, что вы забрали из Хогсмида благополучно добрались до нашего стола. — Себастьян?! — Правда или действие? — Действие! — Встань в дальнем углу и примани к себе полный бокал так, чтобы не пролилось ни капли. — Это что, зачёт по Акцио? Профессор, пожалуйста, можно мне другой билет, я правда готовился, ну драгоценный продукт же пострадает, ну что же Вы… — Правда или действие? — Правда. — Ты использовала непростительные заклятия? Я замялась, но сыворотка правды не позволяла мне долго молчать, буквально выталкивая ответ из моих губ: — Нет. — Я что зазря тебя учил? — Правда или действие? — Правда! — Если бы вместо меня тебе пришлось пригласить какую-нибудь другую девушку с нашего курса в Вашу компанию, кто бы этот был? — Я знаю: Аделаида! — Что? — Себастьян на неё засматривался. — Тебе-то откуда знать? — Есть ряд признаков: темп шагов, ритм дыхания… — Всё-всё, пожалуйста, хватит! — Правда или действие? — Правда. — Ты когда-нибудь мечтал превратить нас в жаб? — Нет, боюсь, как жабы вы были бы ещё более невыносимы. — Правда или действие? — Правда. — А если маглы играют без Сыворотки правды, то зачем в игре алкоголь? На какое-то время вопрос поставил меня в тупик, а потом я звонко расхохоталась. — Простите, кажется, я перепутала игру. Через пару мгновений к моему смеху присоединились и парни. — Так игра с алкоголем есть или нет? — Есть! — отсмеявшись сказала я. — Там игроки по очереди произносят, чего они никогда не делали, а те, кто это делал — пьют. Ну например, если я скажу «Я никогда не была в спальнях факультета Слизерин», то вы с Себастьяном должны будете выпить. — Занятно! — тут же воодушевился Сэллоу. — Оминис, если что, мы можем громко прихлебывать, чтобы тебе было понятно, когда мы пьём. — Спасибо за заботу, мне понятно, — отозвался Оминис, — А почему ты сказала именно «в спальнях», а не «в гостиной»? — Потому что в гостиной она была, я пропустил, — «сдал» нас Себастьян. Если бы Гонт мог закатить глаза, он бы именно это и сделал. — Ну с правилами всё ясно, начнём? — нетерпеливо потянулся к кубку Сэллоу. — Я никогда не читал нотации своим друзьям о важности школьных правил. Оминис, усмехнувшись, отпил из бокала: — Ну если так, то: я никогда не прихорашивался перед зеркалом по полчаса перед встречей с Руби. Я бросила удивлённый взгляд на Себастьяна, который недовольно косясь на друга, делал глоток. — Я никогда не… — хотелось продолжить выяснять интересные подробности о Себастьяне, но при этом не выдать себя саму с потрохами, — не писала анонимные любовные письма. Щёки Себастьяна жарко вспыхнули румянцем, когда он сделал очередной глоток. Так и знала, что та записка была от него. Но на общее удивление к напитку притронулся и Оминис. — Пожалуйста, не спрашивайте, — тихо ответил он на наши вопросительные взгляды. — Да-да, я уже понял, что тут сговорились исключительно против меня, — пробурчал Себастьян. — Я никогда не варил Амортенцию. — Это было научное изыскание, если что, я не собиралась никому её подливать, — настала моя очередь пить, но всё же я попробовала оправдаться. — Я никогда не влюблялся в своего друга, — на губах Оминиса гуляла ехидная улыбочка, а Сыворотка правды в моей крови не давала мне шанса. Поднося кубок к губам я видела, как Себастьян делает то же самое. — Хотел бы я сказать, что неожиданно вспомнил о незаконченном эссе по зельям, но Веритасерум, сами понимаете, — Оминис допил свой бокал и неторопливо поднялся. — А потому открыто признаю, что оставляю вас, друзья мои, чтобы вы наконец поговорили друг с другом, вам определённо есть о чём. За Гонтом давно захлопнулась дверь, а я всё прятала взгляд в кубке с медовухой. — Руби… — Я не готова говорить, — с мольбой вскинула я глаза на Себастьяна. — Хорошо, тогда слушай, — Сэллоу подогнул под себя ногу и прислонился спиной к одной из колонн. — Мой пятый курс был наполнен отчаянием и безысходностью. В поисках лекарства для Анны я бросался в самые безумные авантюры. Если бы ты вдруг не появилась в моей жизни, я наверное свихнулся бы в своих глупых попытках найти решение, — Себастьян допил остатки жидкости в кубке и потянулся к палочке, чтобы приманить следующую бутылку. — Сначала я не понимал, насколько ты особенная. Ты была словно вторым Оминисом, только более сговорчивым и готовым идти на риск. А потом я начал замечать, что доверяю тебе больше, чем ему. Даже если вы говорили одно и то же, я скорее слушал тебя, чем Гонта. Именно ты всегда могла вразумить меня, успокоить, если я слетал с катушек. Я слушала Себастьяна, затаив дыхание. Вся дурашливость слетела с него, сейчас он говорил максимально серьёзно. — А однажды, в ту ночь, когда мы искали единорога… Помнишь? Я будто по-настоящему увидел тебя, понимаешь? — Себастьян закрыл глаза, и я тоже вспомнила тот момент в Запретном лесу, когда мы наткнулись на единорожий лог. Считается что единороги как самые светлые создания не подпустят к себе человека, в сердце которого поселилась тьма. И когда один из них сам подошёл к Себастьяну и ткнулся мордой ему в грудь, я испытала невероятное облегчение. Я так боялась тогда, что эксперименты с тёмной магией не пройдут для Сэллоу бесследно, а эта маленькая сцена в лесу подарила мне надежду. — Ты словно сияла каким-то внутренним светом, и я вдруг понял, что никогда не смогу тебя отпустить. Что всегда буду стремиться к этому свету, который единственный тянул меня из бездны. Ведь тогда именно ты спасла меня от самого себя, не позволила уйти с головой в чёрномагические ритуалы… Я медленно тонула в сиропе сладких слов Себастьяна, пока неожиданная мысль удочкой не выловила меня из этого коварного омута. — Подожди, то есть ты ещё на пятом курсе понял, что… что-то чувствуешь ко мне, но ничего не сказал и продолжал вести себя, как последний болван? И максимум, на что ты сподобился за год это пара обнимашек, один случайный поцелуй и анонимка с корявыми комплиментами? — я была возмущена до глубины души. А на слове «случайный» Себастьян что-то недовольно буркнул себе под нос. — Я смотрю, тут кто-то черезчур умный, — ехидно заметил Сэллоу. — Ну-ка ответь мне, специалист в делах сердечных, а почему молчала ты? А вот это было подло… Нельзя задавать такие вопросы девушке! Тем более пока не выветрилась Сыворотка правды. Но поскольку, слушая Себастьяна, я понемногу продолжала пить из своего бокала, то концентрация Веритасерума поддерживалась стабильная. — Меня учили быть скромной и не строить глазки мальчикам, — я не могла утаить правду, но учитывая неточность вопроса, ответ тоже мог быть достаточно размытым. — Я была рядом, участвовала в твоих авантюрах, поддерживала тебя как хороший друг. Что ещё мне… — Вот именно, — Сэллоу так резко указал на меня пальцем, что будь он волшебной палочкой, уже бы заискрил. — Другом! Ты всё время старалась быть хорошим другом и ни разу не дала понять, что не против стать кем-то. большим. — Ни разу? — вспылила я. — Себастьян Сэллоу, ты слепой чурбан без малейших способностей к эмпатии! — Потрясающе, — простонал слизеринец, откидываясь на разбросанные по покрывалу подушки. — Теперь я ещё и чурбан. Смею напомнить, что я хотя бы пытался намекнуть на свои чувства. Или тот, как ты говоришь, «случайный» поцелуй был для тебя недостаточным намёком? Может ты думаешь, я и с Оминисом целуюсь? — Так поцелуй был не случайным? — Аллилуйя! Похоже волшебная шляпа определила меня не на тот факультет: для когтевранки я действительно немного тугодум. — Прости… Ты очень тогда обиделся? — Очень. Я вообще-то рассчитывал, что ты ответишь мне. Ну или хотя бы дашь знать, что тебе не всё равно. — Что, я должна была сказать «я не успела ничего понять, можно ещё разок более вдумчиво»? — Ну хотя бы так. Мы переглянулись и расхохотались. И решили, что за наши неуклюжие попытки нужно ещё выпить…

***

— Я понял. Всё подстроено, — заложив руки за голову, Себастьян развалился среди подушек и строил теории заговора. — Эти магловские игры, день рождения Оминиса, похищение алкоголя из Трёх мётел. Всё было частью твоего коварного плана! — День рождения Оминиса? Ты думаешь, это я придумала, когда ему рождаться? — я лежала на животе футах в трёх от Сэллоу и выводила волшебной палочкой узоры на полу. — Цыц! Ты понимаешь, о чём я. Всё было задумано, чтобы напоить меня Сывороткой и заставить признаться. — Ну допустим, ты так до сих пор ни в чем и не признался… — О, Мерлин! За какие грехи мне ниспослана эта рыжая ведьма? — вскинув взгляд к потолку пробормотал Себастьян и вдруг завопил во весь голос: Я ВЛЮБЛЁН! Отразившись многократным эхо от сводов крипты, слова обрушились на меня как Ступефай**. — Я люблю тебя, Руби Соул, какое ещё чёртово признание тебе нужно? — С-спасибо, этого более, чем достаточно. Себастьян повернул ко мне голову и искорки в его глазах коварно сверкнули. — Твоя очередь. Правда или действие? — Что? Мы уже не играем! — Правда или действие, Руби? В этот раз ты не отделаешься. Я судорожно соображала: если выберу правду, Себастьян наверняка попросит ответного признания. Сама не знаю, почему, но мне казалось жутко стыдным вот так говорить с ним о своих чувствах. — Действие, — ляпнула я, решив, что вряд ли Сэллоу загадает что-то страшное. — Поцелуй меня. Чёрт, об этом я не подумала. Прости, Ровена***, твоя студентка плохо соображает в присутствии одного излишне обаятельного слизеринца. Хотя глупо было бы врать себе: я хотела поцеловать его. Даже очень. Только вот понятия не имела, как это сделать. В тот самый «случайный» раз Себастьян поцеловал меня сам, а я так опешила, что не смогла никак ответить. Мне потом десятки раз снились поцелуи с ним, но во сне всё происходило как-то само собой. Как провернуть это в реальности было не ясно. Не оставляя себе времени на раздумья и шанса на побег, я, подстёгиваемая любопытством и алкоголем, на локтях подползла к Сэллоу и чуть склонилась к его лицу. Отлично, шаг первый «приблизиться». Готово. Что дальше? Очевидно, наклониться и прикоснуться губами к его губам. А если я промахнусь? Мне же ещё глаза нужно закрыть. Или лучше не закрывать? Так, Руби, расслабься. Это же должно быть просто! Что-то я нигде не встречала какого-нибудь «пособия по поцелуям», хотя возможно за пределами чопорной Англии такие и существовали. Попробуем рассуждать логически: я знаю, как соединить свои губы и его, например, щёку. И знаю, как коснуться, ну предположим, пальцем его губ. Значит в теории я с той же лёгкостью должна быть способна их поцеловать. Но что-то в моём уравнении не сходилось. — Ты что, рунную формулу в уме составляешь? — поддел Себастьян. Он смотрел на меня с вызовом и одновременно с каким-то восторженным ожиданием. Искры в ореховых глазах плясали и жутко отвлекали меня. В ответ я показала Сэллоу язык, и вдруг меня осенило: если считать, что язык это условно центр рта, значит мне достаточно наметить языком точку приземления на губы Себастьяна, а дальше промахнуться уже будет сложно. Решив, что это вполне звучит, как план, я наклонилась ниже, пытаясь для начала соприкоснуться носами. Всё шло по плану, пока в нескольких миллиметрах от цели меня не повело. Карие глаза, в которые я смотрела, не отрываясь, заслонили собой весь мир, в ушах зашумело, и только почувствовав на губах мягкое тепло и жар дыхания, я поняла, что мои ресницы опущены. Руки Себастьяна обхватили меня и крепко прижали. Где были в этот момент мои собственные руки, я так и не разобралась. Будто под Империо, моё сознание плавало в дымке, где не существовало ничего кроме одной повелевающей мысли: «продолжай». Кажется, я всё же неплохо справилась.