Рубиновая душа

Сложно найти студента Когтеврана, ничем не занятого после обеда в субботу. Именно на это время в расписании обычно назначались тренировки и соревнования по полётам, собрания всевозможных клубов и кружков по интересам. Те же, кто не участвовал во внеучебной деятельности, проводили послеобеденные часы в гостиной факультета или библиотеке, расправляясь с домашними заданиями. Именно это прекрасное время я и решила использовать, чтобы побыть одной и спокойно распутать мысли, сбившиеся в моей голове в безобразный клубок. В ванной комнате, как я и ожидала, никого не было. Я включила воду, занавесила штору, не спеша разделась и сложила одежду на стул, заколола волосы в высокий пучок и только тогда сообразила, что не подумала захватить молоко. Вызывать Дика или кого-то из хогвартских эльфов в таком виде было неприлично, а одеваться обратно уже не хотелось. Ну и ладно, чёрт с ним, с этим молоком. «Совсем тебя тут разбаловали! Всю жизнь в обычной воде мылась, а тут молоко ей подавай» — начала причитать Соул голосом моей матушки в её не лучшем расположении духа. На самом деле про ванны с молоком я действительно первый раз услышала только в Хогвартсе. Одноклассницы с восторгом рассказывали о том, как добавление в воду молока делает кожу сказочно нежной и сплетничали, что в ванне для старост есть специальный кран, из которого вместо воды течёт молоко. У обычных же учениц такой роскоши не было, но в ванной Когтеврана стояли кувшины, куда можно было налить молока, ароматных масел или травяных отваров. Молоко старались раздобыть на кухне у добродушных эльфов, а отвары готовили сами на свободных практикумах по зельеварению. Масла же привозились девочками из богатых семей из дома, хранились как величайшие сокровища и использовались по паре капель перед важными событиями. Сама я за этот год пока только пару раз смогла понежится в молочной ванне: когда однажды осенью кто-то из жителей Хогсмида расплатился со мной за услугу кувшином молока, и когда зимой после очередного изнурительного приключения в Запретном лесу я рискнула попросить Дика. Поговаривали, что старшекурсницы из Слизерина призывают Хогвартских эльфов, чтобы те сами приносили молоко и наливали в ванны, но я не была уверена, что смогу однажды так поступить, слишком уж наглым казалось такое поведение. Осторожно забравшись в горячую воду, я откинула голову на бортик. По воде шла мелкая рябь от моих трясущихся пальцев. Всё-таки нужно было заглянуть в Крыло за каким-нибудь успокаивающим зельем. Ну да ничего, само пройдет. Денёк выдался разнообразным на эмоции, но самое страшное позади. Я ведь, кажется, справилась. Я прикрыла веки, сделала глубокий вдох и медленно выдохнула, стараясь расслабиться. События сегодняшнего утра пронеслись перед глазами. Ворвавшись в катакомбы, Соломон всё же уничтожил реликвию. Себастьян дёрнулся, но промолчал, только крепко сжал мою ладонь, словно якорь, не позволяющий ему снова потерять голову. Он даже пообещал дяде больше не прибегать к тёмной магии и извинился (уникальное явление!). На выходе из подземелья нас ждали Анна и Оминис. Увидев наши с Себастьяном сцепленные руки (он не отпускал мою ладонь весь путь по коридорам), Анна удивлённо шепнула что-то Гонту, и тот улыбнулся. Поскольку никто толком не понял, что вообще произошло, решено было разойтись с миром. Но Себастьян всё же сумел напоследок выпросить у Соломона разрешение попрощаться с сестрой, когда они соберутся уезжать. По возвращению в Хогвартс наша троица не сговариваясь направилась в крипту. Нам нужно было многое обсудить, правда, как оказалось, каждый хотел обсудить что-то своё. Я жаждала расспросить Оминиса, дошел ли кто-то из них с Соломоном до директора и грозит ли нам в итоге исключение. Себастьян ждал от меня подробностей касательно плана спасения Анны, впрочем по-прежнему не выпуская из рук мою ладонь. Оминис же, судя по всему, хотел разобраться, насколько он теперь тут лишний и что всё же произошло в катакомбах. По итогу беседы мы выяснили, что до директора никто не добрался и никакая кара от школьной администрации нам не грозит (Оминис перехватил Соломона по пути и уговорил вернуться в катакомбы, чтобы взглянуть на всё собственными глазами). Следующим этапом моего плана было дождаться палочку от Олливандера, за которой было решено идти всем вместе (кто знает, вдруг меня похитят по дороге, а палочка очень ценна, впрочем и я сама тоже). Большинство же вопросов Оминиса (хотя скорее туманных намёков, так как Гонт был слишком хорошо воспитан, чтобы спрашивать подобное напрямую) остались без ответов. То и дело переглядываясь, улыбаясь и вновь отводя взгляды, мы с Себастьяном рассказали, что побеседовали, и в конце концов я вразумила его отказаться от использования реликвии. На самом деле мне начало казаться, что вместо артефакта Сэллоу теперь одержим моей ладонью. Он крепко держал её, осторожно касался, мягко поглаживал, плавно рисовал подушечками пальцев узоры на моей ладони. Но ни на минуту не отпускал. Я, впрочем, была вовсе не против. Потому что, если бы Себастьян не держал мою ладонь, то, боюсь, она снова устремилась бы в его волосы. Когда пришло время расходиться по своим гостиным, я подумала, что мы с Сэллоу просто не сможем разомкнуть руки. Напоследок Себастьян поцеловал тыльную сторону моей ладони, как целуют руки высокородным дамам. Но не холодным касанием аристократа, а как-то особенно нежно, чуть задержавшись губами на моей коже. И когда, отвернувшись, я побежала по лестнице, сначала мне показалось, что этим поцелуем он разорвал ту связь, что незримо притягивала нас друг к другу всё утро. Но потом поняла, что связь не разорвалась, просто растянулась: от глубокого подземелья Слизерина до высокой башни Когтеврана. Даже находясь в тысяче ступеней от Себастьяна, я могла думать только о его прикосновении.

***

Во время ужина в Большом зале ко мне подошла Поппи. Со всеми событиями последних дней я чуть не забыла, как недавно помогла ей разыскать и защитить гнездо Сниджетов. Забрать их в Хогвартс было невозможно, и мы оставили птенцов на попечение кентавров. Пуффендуйка, смущённо улыбаясь, рассказывала, как она ходила проведать Сниджетов, любовалась их ярким пухом (полноценным оперением птенцы ещё не покрылись) и беседовала с кентаврами, а я мысленно ругала себя. Невероятно отважная Свитинг влезала в такие неприятности, что иногда даже я не верила, что мы выберемся из них невредимыми. Теперь же, когда самое сложное и страшное позади, я даже не поинтересовалась, как дела у Поппи и её бабушки. Я ужасная подруга. — Я тут подумала, что я, наверное, совсем не умею дружить. Ну я имею в виду с людьми, — Свитинг озвучила практически то же, что крутилось в моей голове, — Так что, может быть, сходим завтра в «Три метлы»? Говорят, там здорово, а я ни разу не была. — Не была в «Трёх метлах»? — Я почти всё время проводила с Крыланой. Не думаю, что ей по вкусу сливочное пиво. Мы переглянулись и звонко расхохотались. Вот что мне нужно сейчас — отдохнуть и повеселиться в Хогсмиде с подругой. И никаких гоблинов, смертельных проклятий, предсказаний и Себастьяна Сэллоу в моих мыслях. Мы с Поппи договорились о завтрашней встрече и я отправилась в библиотеку готовить накопившееся домашнее задание. Прочитав несколько десятков страниц, исписав футы пергамента, сломав пару перьев, засунув в свою память даты исторических событий и имена важных личностей, рецепты зелий и названия ингредиентов, я уснула как убитая, надеясь, что достаточно устала, чтобы спать без снов. Всю ночь мне снились бронзовые кудри Сэллоу и мои руки в его волосах.

***

Хогсмид радостно встречал весну. Кое-где на клумбах уже появлялись первые цветы, сквозь сизые тучи просвечивала яркая синь неба, окна магазинчиков всё чаще распахивались, наполняя улицу ароматами свежей выпечки и сахарного сиропа. Мы с Поппи пополнили запасы школьных принадлежностей, заглянули в «Сладкое королевство», чуть не застряли на несколько часов в лавке товаров для волшебных существ и наконец добрались до «Трёх мётел». Заняв уютный столик возле окна, заказали фирменное сливочное пиво и пару ароматных булочек с корицей. Паб был залит тёплым светом свечей, усеян весёлым шёпотом и дружным смехом, искрил огоньками в глазах посетителей. Поппи рассказывала мне забавные случаи из школьной жизни и местные байки, а я вспоминала шутки своих учителей в Ярмуте*. Где-то в шахтах Ранрок строил новый бур, чтобы напасть на хранилище Древней магии под Хогвартсом, на дорогах кишели разбойники, а в лесах — браконьеры. Но на улице так сладко пахло весной, и больше всего на свете хотелось просто жить и радоваться. Вдруг сквозь наш смех прорвался стук в стекло. Повернувшись, я увидела за окном почтовую сову с письмом. Поппи поспешила приоткрыть раму, и, громко ухнув, птица уронила записку мне в тарелку. Письмо было от мастера Олливандера — он закончил работу над волшебной палочкой и звал зайти к нему в лавку, как будет время. Я помнила, что мы с Себастьяном и Оминисом хотели идти вместе, но ведь сейчас я была всего в паре шагов от магазина. Зачем звать ребят, если я могу просто забежать за палочкой и тут же вернуться к Поппи? Что может случиться за несколько минут? Извинившись, я объяснила Свитинг, что мне нужно ненадолго отлучиться. Поппи пожелала мне удачи и тут же отвлеклась на лукотруса, выглядывающего из кармана одного из посетителей.

***

— О, мисс Соул! Как быстро Вы появились, я даже не ожидал! — с улыбкой поприветствовал меня седовласый мастер. — Была неподалёку, мистер Олливандер. Так Вы говорите, палочка готова? — О да! Уникальное творение! Боюсь, правда, её нельзя в полной мере считать волшебной палочкой, так как она не способна на обычные чары вроде тех, что изучают в Хогвартсе. Она определенно предназначена для чего-то особенного. Мистер Олливандер достал из шкафчика тяжелый деревянный футляр и, открыв его, протянул мне её. Раньше я думала, что палочка, купленная перед началом учебы в Хогвартсе, была идеальной. Но это… это была не просто волшебная палочка. Она ощущалась живой. Когда я коснулась её, она будто взглянула на меня, прочла целиком и… разрешила мне быть её соратником, её другом. — Похоже, вы понравились друг другу, — мягко улыбнулся мастер. — Вы сотворили невероятное, мистер Олливандер, — благодарно прошептала я, всё ещё не в силах оторвать взгляд от моей прекрасной напарницы. — Что Вы, это была честь для меня! Я вышла из магазина волшебных палочек, крепко прижимая к груди футляр. На губах всё ещё сияла улыбка, когда я почувствовала, как кто-то больно схватил меня за плечо. — Ну здравствуй, маленькая ведьма. Кажется, нам с тобой есть о чём побеседовать, — прошептал мне на ухо Виктор Руквуд. И не успела я вырваться или попытаться позвать на помощь, как всё поглотила тянущая муть аппарации.

***

— Прошу прощения за мои манеры, но я предпочитаю вести переговоры на своей территории, — отпустив меня, Руквуд отошел чуть в сторону. Отдышавшись и немного придя в себя после принудительной трансгрессии, я огляделась. Похоже Виктор переместил меня во внутренний двор своего замка. Других магов я пока не разглядела, но наверняка здесь где-то есть охрана. Вот только сколько их? Удастся ли мне сбежать? А если да, то куда? Я понятия не имела, как далеко от Хогсмида нахожусь и есть ли поблизости сеть летучего пороха. — И о чём же Вы рассчитывали переговорить со мной? Ударяться в панику рано. Может быть мы сможем разойтись с миром. Хотя учитывая наши предыдущие встречи — вряд ли. — О, разумеется о Хранилище. Вам не кажется, что нам — я имею в виду волшебникам — следует придерживаться одной стороны? Или, может быть, Вы хотите допустить к источнику огромной силы гоблинов? Всё понятно, конечно же после того как Руквуд атаковал Ранрока, гоблины исключили его из своих союзников, а значит у Виктора теперь нет ни сведений о местонахождении Хранилища, ни средств, чтобы попасть внутрь. Но я, разумеется, не собиралась облегчать его задачу. — Нет, но и Вам не следует к нему приближаться. — Что? Эта магия принадлежит нам! Всем магам! — Вы ошибаетесь. Эта магия не должна быть использована. И я не допущу, чтобы… — Ты! Не допустишь? Руквуд расхохотался, и вся напускная вежливость разом слетела с него. — Ты всего лишь девчонка! Что это там у тебя, — Виктор кивнул в сторону футляра, который я всё ещё сжимала в руках. — Новая волшебная палочка? Так может, она окажется мне полезнее, чем ты? Руквуд сделал шаг навстречу и, спрятав футляр с уникальной палочкой за спину, я услышала, как со всех сторон к нам подходят его приспешники. Ого, да тут человек пятнадцать! Неужели все на одну хрупкую меня? Даже приятно, что меня так высоко оценили. — Я так понимаю, наш разговор закончен? — я пыталась хоть немного оттянуть момент, когда в меня полетит первое атакующее заклятие, и придумать хоть какую-то стратегию. Пока думалось очень плохо. — «Кто не с нами, тот против нас». Если не хочешь сотрудничать, проще будет от тебя избавиться… Руквуд даже не успел договорить, как откуда-то сбоку в меня уже полетел первый атакующий луч. Чего-то такого я и ожидала, поэтому купол магического щита развернулся мгновенно.

***

На раздумья времени не было. Уйти с линии атаки, попытаться вырубить хоть одного, поставить Протего, отбежать, развернуться, атаковать, поставить Протего, увернуться, атаковать… Безумно не хватает Сэллоу за спиной… Развернуться, атаковать, поставить щит. Какая же я дура, что пошла к Олливандеру одна… Уклониться, круговое Инсендио от тех, кто попытался подойти ближе, и сразу Протего от тех, кто не рисковал подходить и атаковал издалека. Сколько пройдёт времени, прежде чем Поппи, не дождавшись меня, забьёт тревогу? Слишком много. Уже не сдерживаясь, атакую Древней магией Руквуда и одного из его соратников. Соратник в отключке, Руквуд в бешенстве. Отбегаю, прикрываюсь Протего. Вновь запускаю круговое Инсендио, замешкавшихся подрезаю Диффиндо. Как только огонь гаснет, снова отбегаю. Футляр с уникальной палочкой жутко мешает, уменьшает подвижность, а я не могу никуда его убрать или спрятать, только со всей силы прижимаю к себе рукой, которая кажется скоро онемеет. «Прости, моя новая напарница, у меня нет другого выбора» — мысленно извиняюсь я перед палочкой и, улучив пару секунд, достаю её из футляра и прячу за пояс. Тяжёлый футляр тут же приходится кстати в качестве метательного оружия. То, что это всё же был не лучший выход, я понимаю минут через пять, когда остатки сторонников Руквуда подходят почти вплотную, не оставляя мне возможностей для манёвра, а Виктор, подкравшись со спины, оглушает Ступефаем и выдергивает палочку у меня из-за пояса. — Хм... действительно, неплохая работа, — Руквуд оценивающе обводит взглядом двор. Почти половина его соратников мертвы или без сознания. — Я, разумеется, говорю о палочке. Я ещё пытаюсь сопротивляться просто из упрямства, но врагов слишком много. Одно заклятие разбивает мой щит, второе отбрасывает назад. Падение спиной о каменную мостовую выбивает из меня дыхание, а от удара головой перед глазами всё начинает кружиться. Я не успеваю встать, как понимаю, что окружена. На меня наставлено около десятка палочек и одна из них — моя собственная — в руках Руквуда. — Ты ударилась? Ну-ну, не плачь, — издевательским тоном говорит Виктор. — Никогда терпеть не мог плачущих детей. Теперь ты наконец поняла, как глупо было отказываться от сотрудничества? Твоя уникальная палочка у меня, и, пожалуй, самое время устроить ей боевое крещение. Руквуд ухмыляется, и я понимаю, что сейчас произойдёт. Авада Кедавра. Заклинание, которое невозможно отразить. А уворачиваться мне, лежащей на камнях, некуда. Шах и мат, Руби, больше ты ничего не можешь сделать. «Атакуй первой!» — в моей голове неожиданно звучит голос Себастьяна. Но я чувствую, что не смогу. Я знаю формулу заклинания, но во мне нет ни ненависти к Руквуду, ни злости. Только безумная усталость и нарастающее головокружение. — Всегда говорил, что маленьким девочкам стоит улыбаться и помалкивать, — с усмешкой произносит Руквуд и колдует Аваду. Ожидая прикосновения смертельного луча, я пытаюсь сообразить, откуда мне знакома эта фраза. — Какого дьявола! — вскрикивает Виктор, когда вместо зелёного света из палочки начинает исходить голубое сияние. «Эта палочка не способна на обычные чары» — всплывают в моей памяти слова мастера Олливандера. Потоки Древней магии струятся из уникальной палочки и вихрями опутывают Руквуда, который в панике пытается отбиться от них. Но искрящиеся волны света продолжают нарастать и, наконец, Виктор оказывается заключён в плотный кокон, сплетённый из нитей чистой магии. В следующее мгновение кокон засиял так ярко, что я зажмурила глаза, а когда снова открыла — Руквуд без движения лежал на мостовой, а вокруг него растворялись в пространстве последние сгустки Древней магии. Его приспешники переглянулись, кто-то подошёл к телу и, обернувшись к остальным, покачал головой. Раздались хлопки аппарации, и через минуту я осталась в дворике одна. Хорошо, что перед уходом меня не попытались добить, сейчас я была весьма лёгкой добычей. Но, видимо, эти маги только следовали указке Руквуда, и личных счётов ко мне у них не было. Попытавшись встать, я почувствовала такой дикий приступ тошноты, что отказалась от своей затеи. Медленно перевернувшись на живот, я осторожно поднялась на четвереньки, доползла так до тела Руквуда и забрала лежащую рядом с ним уникальную палочку. Ещё несколько минут ушло у меня на то, чтобы подобным образом добраться до лежащего у стены футляра. Не стоит оставлять улик. Откуда мне знать, что это за трупы? Может, пособники между собой что-то не поделили. В этом замке никогда не было никакой Руби Соул… Я ненадолго села, прислонившись к стене. Хотелось спать, но всплывшая откуда-то из глубин памяти мысль, что после удара головой ни в коем случае нельзя засыпать, останавливала меня. Кто-нибудь, пожалуйста, заберите меня отсюда. Профессор Фиг? Себастьян? Поппи? Кто-нибудь. Дик? Дик! Меня осенило: домовые эльфы могут перемещаться по Хогвартсу и за его пределами, а также приходить на зов хозяина. Правда, Дику я не хозяйка, но всё же. «Дик, услышь меня, это Руби, я в замке Виктора Руквуда, мне нужна помощь» — взмолилась я изо всех сил. Я повторила эту фразу ещё трижды мысленно и даже пару раз вслух. Подождала немного и убедившись, что ничего не произошло, вновь заставила себя встать на четвереньки и поползти в направлении входных ворот. Интересно, если они заперты, хватит ли у меня сил их открыть? Выбравшись с территории замка, я оглядела окрестности и поняла, где я: на западе за рекой располагалась знакомая деревенька с точкой Летучего пороха. Только чтобы добраться туда, мне потребовалось бы несколько часов, а значит солнце успело бы окончательно скрыться за горизонтом. А по дороге к деревне лежало полное инфери кладбище, и мне не отбиться от них в таком состоянии. Вдруг раздался шорох перьев и знакомый клекот. Подняв голову, я разглядела на фоне облаков летящую ко мне Крылану. А через несколько минут гиппогриф приземлился рядом со мной и, боднув меня в плечо, опустился на передние лапы, позволяя забраться на себя верхом.

***

Во дворе Хогвартса меня встречали взволнованный Дик и заплаканная Поппи. — Дик услышал Ваш зов, мисс. Но без разрешения хозяйки Уизли не мог покинуть Хогвартс. Поэтому Дик отправил Крылану, — эльф вовсю суетился вокруг меня, пока я пыталась слезть с гиппогрифа и удержаться при этом на ногах. — О, Мерлин! Руби, я так испугалась! — подбежавшая подруга тут же подхватила меня под локоть и придержала за пояс. — Ты долго не возвращалась, и я подумала, вдруг ты уже в Хогвартсе. Я прибежала сюда и увидела взлетающую Крылану. А потом твой эльф рассказал мне, что ты звала на помощь… Что случилось? Ты в порядке? — Дик не мой эльф, его хозяйка — профессор Уизли. Меня похитил Виктор Руквуд, но это уже не важно… Я почти в порядке, но мне, наверное, нужно в Крыло, я порядочно ударилась головой.

***

Мисс Блэйни напоила меня лечебными отварами, намазала виски каким-то бальзамом с сильным ароматом ментола и мяты и строго-настрого наказала остаться на ночь в Больничном крыле. Приведя себя в относительный порядок, я переоделась в больничную пижаму и, упав на кровать, радостно провалилась в долгожданный глубокий сон. Руби? Ты меня слышишь? Вот это да! Сегодня Сэллоу в моём сне даже разговаривал со мной. — Руби! Ой, нет, кажется Себастьян вполне реальный. — Что ты тут делаешь? — прошептала я, открыв глаза и различив силуэт слизеринца рядом с моей койкой. Судя по всему была глубокая ночь: стояла тишина, из окон струилось лёгкое лунное сияние, а под дверями в коридор и в кабинет мисс Блэйни дрожали дорожки тёплого света свечей. — Могу задать тебе тот же вопрос, — парень опустился на колено возле кровати, чтобы наши лица были на одном уровне. Сообразив, что мне сейчас придётся признаваться в собственной невозможной глупости, я недовольно поморщилась и виновато отвела глаза. — Я была в Хогсмиде с Поппи, когда получила записку от мистера Олливандера… Пересказывая свои заключения, я практически слышала все ругательства, которые проносились в голове Сэллоу. Поэтому состроила максимально жалобные глаза и завершила свою речь ключевым моментом: —... но с палочкой всё хорошо! Себастьян укоризненно взглянул на меня, со вздохом взял в ладони мою руку и стал поочерёдно загибать на ней пальцы. — Во-первых, на кой чёрт мне палочка, если без тебя она бесполезна? Во-вторых, ты точно ударилась головой после того, как решила в одиночку идти к Олливандеру? Ведь мы, кажется, договаривались. В-третьих, на твоём месте я бы серьёзно поговорил с волшебной шляпой о выборе факультета. Со своими безумными приключениями ты составила бы отличную пару Уизли с его идиотскими экспериментами. На последней фразе я обиженно надулась. Сама знаю, что в последнее время часто принимаю дурацкие решения, но это не повод сомневаться в моих умственных способностях! — В-четвёртых, — продолжал Себастьян загибать мои пальцы, — со следующего года отрабатываем в дуэльном клубе сражение против нескольких противников… Я закатила глаза. Да-да, очень своевременное решение. Посмотрела бы я на тебя, умник, в битве против почти двух десятков магов. — И, в-пятых, — мою собранную в кулак руку Себастьян неожиданно притянул к своей груди, — отныне я никуда не выпущу тебя из Хогвартса без охраны, а сегодня останусь тут — следить, чтобы с тобой ещё чего не случилось. — Где — тут? В Крыле? Ты думаешь, меня захотят похитить из Крыла? — хихикнула я. Близость Себастьяна и моя ладонь в его руке здорово сбивали меня, и в голову лезла какая-то чушь. — Тебя уже похитили из Хогсмида, практически средь бела дня посреди оживлённой торговой улицы, — фыркнул Себастьян и, отпустив мою руку, встал на ноги, оглядываясь. — И что, ты будешь всю ночь стоять, как истукан? — Нет, у меня есть идея получше, — Сэллоу достал палочку и совершенно бесшумно приманил соседнюю койку практически вплотную к моей. После чего скинул ботинки и улёгся на бок лицом ко мне. — А если мисс Блэйни заглянет? — шокированная выходкой слизеринца, спросила я. — Мне всё равно. На эту ночь я твоя охрана, смирись, — ответил Себастьян, удобнее устраивая голову на подушке. — А если ты сам уснёшь? — не сдержала я ехидства. Вместо ответа парень снова взял мою ладонь и, притянув её к себе, крепко сжал. — А если мне неудобно? — для вида воспротивилась я. В мысли спать, держась за руки, было что-то смущающее и вместе с тем до мурашек интригующее. — Придётся потерпеть, — на этом Себастьян закрыл глаза, считая разговор законченным. Несколько минут я просто лежала в тишине, любуясь Сэллоу и наслаждаясь мягким теплом его руки. — Ты это делаешь только потому, что я ещё должна помочь твоей сестре? — тихо прошептала я. Я даже немного рассчитывала, что Себастьян уже спит, но как только я договорила, напротив зажглись искры его глаз. — Разумеется. Я хладнокровный эгоистичный слизеринец, которому плевать на своих друзей, только бы достичь цели, — голос Сэллоу был суровым, но во взгляде плясали черти. Я улыбнулась и, чуть осмелев, слегка погладила большим пальцем его ладонь, держащую мою руку. Себастьян закрыл глаза и чуть крепче сжал мои пальцы. — Я не отпущу тебя, и не надейся. — Звучит как угроза. — Именно так я и хотел. Я помолчала, размышляя, как дошла до того, что ночую вместе с Сэллоу в Больничном крыле. И прошептала, закрывая глаза: — Спокойной ночи, Себастьян. — Сладких снов, Руби.